— Расскажите мне, как это?
— Это счастье. Они удивительно пахнут. И кожица, как камушек, обмытый морем. И горячие. Если прижать, слышно, как бьётся сердечко. Очень быстро. Тук-тук-тук. Становится страшно. Невыносимо. Не хочется её отпускать от себя. Вам плохо?
— Доброе утро, вы сегодня рано.
— Мне хотелось увидеть вас.
— Вы шутите?
— Нет.
— Пляжный флирт?
— Нет.
— Тогда что?
— Не знаю…
— Женщина, которая была с вами вчера, — ваша жена?
— В некотором смысле. Мы живём вместе. Нет, не так. Она живёт со мной, а я с ней, но мы не вместе. Может быть, кофе?
— Нет, спасибо.
………
— Вы здесь надолго?
— Да, два месяца с детьми.
— А я с дочерью на неделю. Ей шестнадцать. Вижу её десять минут в день. Ей со мной плохо.
— Почему?
— Не знаю. Она считает, что я ничего не понимаю. А сколько вашей дочери?
— Год и два месяца.
— А можно её подержать?
— Боюсь, нет. Она боится незнакомых людей. Зачем вам?
— Я никогда не держал на руках маленьких детей…
— У вас же есть дочь.
— Я никогда не держал её на руках, когда она была маленькой. Я даже не знаю, что это такое. Так получилось. Расскажите мне, как это?
— Это счастье. Они удивительно пахнут. И кожица, как камушек, обмытый морем. И горячие. Если прижать, слышно, как бьётся сердечко. Очень быстро. Тук-тук-тук. Становится страшно. Невыносимо. Не хочется её отпускать от себя. Вам плохо?
— Нет. Всё в порядке. Знаете, мне вдруг тоже стало страшно.
— Почему?
— Мне сорок лет. Больше. И ничего за спиной.
— У вас есть женщина, которую вы любите, дочь, наверняка и работа...
— Да… всё так…
— Вы так одиноки?
— Каждый человек одинок. Может быть, кофе?
— Нет, спасибо. А что вы хотите от жизни? В данный момент.
— Сойти с ума. Умереть. Медленно. От счастья. Посмотреть, как вы кормите ребёнка, я ведь тоже этого не видел. Только сейчас это понял. Знаете, если я начну говорить, наговорю банальностей. От вас веет любовью, терпением и заботой. Мне кажется, что если я к вам прикоснусь, то мне достанется часть этого.
— Приходите лучше на обед. Я накормлю вас детским супчиком. И кашку сварю. Овсянка устроит? Ещё есть блинчики.
— Когда была жива моя мама, она варила мне овсянку по утрам. Один день — овсянка, другой — блинчики. Дочь ненавидит и то, и другое. Пьёт кофе литрами и банки всякие.
— А её мать?
— Лежит с панкреатитом в Москве. Дочери наплевать, даже СМС не отправит. Я уезжаю завтра. Оставите телефон?
— Пожалуйста. Только СМС читают дети. Иногда и отвечают на них.
— Кстати, что у вас с ногой?
— Дети играли в ловушки. Выстраивали баррикады. Сын натянул нитки между дверью и окном, я проходила разложить вещи и зацепилась. Рухнула и ногой, и головой. Два стакана разбила. Наступила на осколок. В результате вся комната в крови и зелёнке. А я вот тоже красавица.
— Вы красавица.
— Вы же понимаете, что я вам не поверю.
— Понимаю. Вашему мужу повезло. Он может смотреть на ваши руки.
— А что с руками?
— Они живут отдельной от вас жизнью. Вы очень бурно жестикулируете. А руки мягкие, расслабленные.
— Вам так только кажется. Вы себе всё придумали. От жары. От перегрева. Вы сидите на самом солнце.
— Мне плохо. У меня болит сердце. Почему я не встретил вас раньше? Я вас люблю… У меня были бы красивые дети. И вы… с вашими руками… Я бы знал, как менять памперсы… Мне кажется, я зря живу. Зачем? У меня ничего нет за спиной. Ни-че-го.
… …
Мужчина, которого Настя видела на пляже третий раз в жизни, потерял сознание. Она отправила старшего сына за льдом и водой в бар, среднего — искать родных мужчины.
— Пожалуйста, очнитесь, — чуть не плакала Настя, — ну, пожалуйста, — она легонько хлопала мужчину по щекам.
Мужчина лежал бледный, но улыбался. И эта улыбка — спокойная и счастливая — пугала ещё больше.
— Очнитесь, я буду вас кормить овсянкой и научу менять памперсы! Эй! Очнитесь!
Через десять минут из воды выскочили гражданская жена и дочь мужчины.
— У него порок сердца, ничего удивительного, — сказала жена, глядя сверху вниз на Настю. Настя стояла на коленях и обтирала мужчину мокрым полотенцем. Женщина просто наблюдала.
— Вода тёплая, я ещё хотела поплавать,— сказала дочь, располневшая и рано развившаяся девушка.
— Его надо в больницу, — закричала Настя.
— Блин, — сказала дочь мужчины, — я так и знала… засада…
— Это до вечера, — констатировала гражданская жена, — может, оклемается?
Настя собрала детей и ушла с пляжа. Малышке нужно было спать. На следующий день она смотрела на дорожку, ожидая, что он появится — она ведь так и не узнала его имени. Он не появился ни в этот день, ни на следующий. Не приходили и его гражданская жена с дочерью. Дня через три знакомая с пляжа с глазами навыкате сказала Насте, что мужчина умер. В больнице. Инфаркт. Он очнулся буквально на несколько минут. Успел сказать гражданской жене, что любит её, а дочь держал за руку до последнего — прижимал к носу и губам её запястье. Как будто не мог надышаться.
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
Статьи по теме:
- Лицом к детям.
Превращение в папу: когда? - Раскаяние отца .
Как горько бывает спустя годы осознавать, что золотые минуты общения с собственным ребёнком были потрачены на раздражённые замечания и пропахшие нафталином нотации…. - Я вырос в деревне педофилов!?
«Женой мужчины может стать любящая и любимая девушка, готовая стать матерью и счастливой хозяйкой в доме, даже если ей, например, 14 лет». - Волчий взгляд.
«Я устал, открывая чужие конверты, сигареты и кофе, кофе и сигареты» («Сегодня ночью»). - Дамы после тридцати.
Мужской взгляд. - Правильные люди, правильные семьи.
Как же много семей оказываются «неправильными» из-за того, что не соответствуют принятому идеалу. - Уроки жизни.
Написано Региной Бретт, 90 лет отроду, Кливленд, Огайо. . - «Работа» в любви и дружбе .
Есть очень унылое, набившее оскомину словосочетание «отношения это работа». - Формула любви.
Американский антрополог Хелен Фишер изучает человеческую любовь как феномен биологии. - Волшебство Февронии.
Почему все счастливые семьи счастливы одинаково.
