В пятницу, 27 марта, в Москве открылся Дом-музей Н.В. Гоголя. Трудно поверить, что у писателя, который еще при жизни был признан одним из столпов русской литературы, до сих пор не было собственного пристанища в столице. По случаю 200-летнего юбилея автор «Мертвых душ» наконец обрел московскую прописку.
Музей не случайно расположен в старинном особняке на Никитском бульваре. Хотя в Москве у Гоголя не было постоянного жилья, последние четыре года своей жизни — с 1848 по 1852 год — он провел именно здесь, в городской усадьбе генерал-майора Талызина. Этот дом в то время арендовал ближайший друг Гоголя граф Александр Петрович Толстой с женой Анной Георгиевной. Здесь писатель работал, встречался с друзьями, принимал гостей, среди которых было немало известных литераторов, историков и литературных критиков, в том числе И.А. Тургенев, С.П. Шевырев, М.П. Погодин, С.Т. Аксаков. В приемной этого дома 5 ноября 1851 года Гоголь впервые зачитал собравшимся пьесу «Ревизор». Именно здесь за девять дней до своей смерти он сжег второй том «Мертвых душ». Здесь он и умер.
Подготовка к открытию дома шла не один год — проект по реконструкции здания был утвержден еще в 2005-м. Раньше здесь находилась Гоголевская библиотека и мемориальные комнаты, теперь — полноценный музей. «Когда издавался проект, было очень трудно убедить московское правительство увеличить площадь здания в два раза. Однако в итоге был сделан подвальный этаж, куда переместились книжные фонды, и построена мансарда, где сейчас находятся административные помещения. Мы взяли планировку на момент жизни Гоголя и прорубили дверь в анфиладу комнат, как это было при нем», — рассказывает директор Дома Н.В. Гоголя Вера Викулова. Сейчас на первом этаже находятся музейные комнаты, на втором — читальный и музыкальный залы. К 2012 году читальный зал обещают переселить туда же, куда и абонемент, — в подвал, а на его месте создать еще один выставочный. Ведь пока в музее представлена только одна восьмая часть экспозиции, всё остальное ждет своей очереди в хранилищах.
Поначалу руководство музея столкнулось с сильной нехваткой мемориальных вещей писателя. «Существует опись вещей, которая была произведена после смерти Гоголя. После него осталось 294 книги, одни золотые часы, мягкие сапоги, которые он всегда носил, потому что у него болели ноги… Весь список умещается на полутора листах, — рассказывает Викулова. — Но в последние полгода на нас обрушился буквально водопад дарственных, мы только и успеваем заполнять акты. Так что сейчас коллекция очень активно пополняется».
В музее приятно пахнет чистотой и свежим ремонтом. Согласно концепции авторов в каждом зале есть один предмет, на котором сделан акцент. В прихожей это большой потрепанный дорожный сундук — символ странствий в судьбе писателя. В гостиной всё внимание привлекает мрачного вида камин — тот самый, в огне которого в ночь с 11 на 12 февраля 1852 года сгорел второй том «Мертвых душ». Перед этим Гоголь вызвал к себе из левой половины своего преданного слугу Семена. «Тепло ли в гостиной?» — поинтересовался писатель, после чего попросил отодвинуть заслонки на втором этаже и затопить печь. Дальнейшее является загадкой для исследователей творчества Гоголя вот уже 150 лет: писатель проходит со свечой по анфиладе комнат, садится возле камина и начинает жечь свои тетради, не обращая внимания на мольбы Семена этого не делать. Записи плохо горят, и приходится развязывать веревки, чтобы быстрее сжечь бумагу. В память о той ночи стрелки каминных часов застыли на отметке три — именно в это время русская литература лишилась произведения, которое могло бы стать одним из ее шедевров.
Чтобы точнее передать атмосферу той ночи, камин не обходится без современных инсталляций: под треск огня в нем проплывают лица всех тех, с кем виделся Гоголь незадолго до своей кончины. По словам Веры Викуловой, использование современных технологий было необходимо при создании музея. «Сегодня недостаточно просто расставить мебель — в музее мы должны заставить посетителей жить, чувствовать, сопереживать. Всё это достигается с помощью инсталляций, которые эмоционально воздействуют на посетителей», — убеждена она. Так что в Доме Гоголя можно полностью погрузиться в атмосферу той эпохи: вот послышались голоса домашних животных, вот заскрипела рессорами подъезжающая к крыльцу повозка, вот на улице разгружают поклажу...
В ключевой комнате музея звучит церковный хор. Это комната памяти. Маленькое помещение, оформленное в темных тонах. Зашторенные окна, темно-синие портьеры, серый бархат. На картинах — храм Святой Татианы, где отпевали Гоголя, и Свято-Данилов монастырь, где его захоронили. На высоком столике возле софы один из самых ценных экспонатов музея — девятая копия посмертной маски Н.В. Гоголя работы скульптора Рамазанова. Именно здесь серым февральским утром, в девятом часу, 21 февраля 1852 года теща М.П. Погодина обнаружила писателя мертвым.
В левой половине музея от обстановки дома писателя мало что осталось. «Это особая планета Гоголя, — говорит художник и автор экспозиции музея Леонтий Озерников. — Главное, чего мы хотели добиться в этом зале, — это сотворчество. С Гоголем, друг с другом, во все времена». В этом ярком, контрастно оформленном зале, который в музее называют интерактивным, вдоль пестро оформленной иллюстрациями стены стоят компьютеры, где можно получить информацию о классике в более привычном для школьников электронном виде. Да и сам Гоголь становится здесь очень школьным, болезненно знакомым даже тем, кто окончил всего девять классов, — такой Гоголь очень легко вписывается в виртуальную реальность. Так, здесь можно пролистать экранную книгу об истории создания «Ревизора», посмотреть на Чичикова, Плюшкина и других гоголевских персонажей работы выдающихся художников-иллюстраторов, а также вспомнить о том, что, возможно, именно за не прочитанную вовремя повесть «Вий» вы получили свою первую в жизни двойку по литературе.
На официальной церемонии открытия музея не обошли вниманием и острую тему — отношений России и Украины. Оба народа были любимы писателем и неразделимы в его сознании. «Сам не знаю, какая у меня душа, хохлацкая или русская, — писал Николай Васильевич в 1844 году. — Знаю только то, что никак бы не дал преимущества ни малороссиянину перед русским, ни русскому пред малороссиянином. Обе природы слишком щедро одарены Богом, и, как нарочно, каждая из них порознь заключает в себе то, чего нет в другой, — явный знак, что они должны пополнить одна другую». Тем нелепее кажутся возникающие время от времени попытки русских и украинцев «поделить» писателя. Первый заместитель мэра в правительстве Москвы Людмила Швецова в своей речи старалась высказаться на эту тему как можно более деликатно: «Гоголь очень любил и воспевал свой край. И украинский народ, как и мы, русские, по праву гордится своим земляком. Однако, по словам Достоевского, весь свой исполинский талант Гоголь все-таки посвятил России. Но это не отнимает его у Украины! Я думаю, что и тогда, и сейчас Гоголь объединяет два наших братских народа». Кое-какие продвижения на этом пути среди официальных лиц уже есть: накануне памятной даты руководству музея пришло приветственное письмо от жены президента Украины Екатерины Ющенко.
Юбилей Гоголя будут отмечать и за рубежом: это один из тех русских классиков, кто широко известен за пределами России. В Италии, Франции и других странах, где писатель провел немалую часть своей жизни, его помнят и уважают, а на Украине между тем существует целых три посвященных ему музея. Теперь открылся один и в Москве — с опозданием на 150 лет. Но это тот самый случай, когда лучше поздно, чем никогда.
