Русские любят задаваться глобальными вопросами, не имеющими ответов, однако споры, вот уже два года не сходящие с первых страниц пермских газет, делает особенно жаркими ещё одна, вечно актуальная для России тема: кто должен принимать решения?
Пермь — этот неприметный город у подножья Уральских гор, некогда служивший местом политической ссылки, — на первый взгляд не самое подходящее место для ярых, даже ожесточённых споров о роли культуры в общественной жизни.
Должно искусство руководить общественными вкусами или им следовать? Должно оно провоцировать и стимулировать или успокаивать и развлекать? И — самое главное — сколько оно должно стоить, кто должен платить и кто должен получать деньги?
Русские любят задаваться глобальными вопросами, не имеющими ответов, однако споры, вот уже два года не сходящие с первых страниц пермских газет, делает особенно жаркими ещё одна, вечно актуальная для России тема: кто должен принимать решения?
То, что начиналось как проект культурной революции, сейчас скатывается к своего рода культурной войне. По одну сторону фронта находится самоуверенная московская культурная элита, приехавшая объяснять провинции, что сейчас модно, круто и прогрессивно, по другую — блюстители местной культуры, которые считают унизительным и опасным то, что к ним относятся как к кучке деревенщины.
«Москвичи не понимают, что Пермь живёт не в XXI веке, а на 40 лет раньше, — объясняет профессор филологии из Пермского государственного университета Владимир Абашеев. — Их культурная политика адресована крайне малочисленному меньшинству».
Всё это началось пару лет назад, когда Олег Чиркунов, в 2005 году назначенный губернатором Пермского края, решил воспользоваться культурными инициативами, чтобы дать толчок развитию региона и создать для малопривлекательной Перми новую, захватывающую дух постсоветскую идентичность.
На помощь он позвал своего бывшего однокурсника театрального режиссёра Бориса Мильграма, в девяностых годах уехавшего из Перми в Москву. Мильграм стал министром культуры края и в свою очередь пригласил в него из столицы группу культуртрегеров, включая обладающего хорошими связями владельца художественной галереи Марата Гельмана и театрального режиссёра Эдуарда Боякова, основателя российской национальной театральной премии.
За год эта группа открыла в переоборудованном здании речного вокзала сталинских времён быстро получивший общенациональную известность музей современного искусства, создала новый театр, провела ряд авангардных концертов и фестивалей, осуществила множество проектов в сфере стрит-арта и вызвала немало пересудов.
«Современное искусство — это мощная провокация, а без провокации не может быть полноценного творческого процесса», — утверждает Мильграм, поставивший себе целью организовывать каждый год в Перми 59 фестивалей. Это странное число соответствует номеру Пермского края в списке российских регионов, но, по мнению многих, явно не отвечает запросам и интересам миллионного населения города.
Тем не менее Алексей Трифонов, музыкальный продюсер, приглашённый из столицы освежить репертуар местной филармонии, считает пермский эксперимент шансом ликвидировать культурный разрыв между Москвой и российской провинцией. «Здесь появился шанс сделать что-то новое», — замечает он.
В сентябре 2009 года Гельман, возглавляющий одновременно Пермский музей современного искусства и Пермский центр развития дизайна, объявил, что Пермь должна стать культурной столицей России. Московские газеты прозвали город «новым Бильбао», в честь прозаического испанского города, который прославился благодаря построенному в нём Фрэнком Гери (Frank Gehry) музею Гуггенхайма. Сейчас губернатор и его окружение выдвигают Пермь на титул европейской культурной столицы, который каждый год присуждается Европейским союзом. Следует отметить, что обычно его всё-таки присуждают городам Евросоюза, в который Россия не входит. Впрочем, не входит в него и Турция, крупнейший город которой — Стамбул — получил эту награду в 2010 году.
Подобная амбициозность вполне в российских традициях, поэтому высокие стремления Перми никто не ставит под сомнение. Также очень по-российски внедрять инициативы такого рода сверху, мало принимая во внимание грубую реальность. Иногда всё, что для этого нужно, — это человек на подходящем посту (в данном случае губернатор Олег Чиркунов, ориентирующийся на президента Дмитрия Медведева, а не на избирателей) плюс гальванизирующее присутствие таких людей, как Гельман.
Тем не менее Алексея Иванова, популярного в России пермского писателя и неустанного критика как самой московской команды, так и её целей и методов, подобный культурный диктат приводит в ярость.
«То, что происходит в Перми, — это катастрофа, — говорит он. — Они выдумали эту свою «культурную революцию», однако Пермь никогда не испытывала недостатка в культуре. Все эти проекты существуют для того, чтобы приносить деньги Гельману и его друзьям. Они обескровливают наш бюджет».
Кроме этого, со стороны консервативных местных законодателей звучали ксенофобские заявления, а часть горожан выражала явное недоумение, не в силах понять, в чём смысл огромного портрета калифорнийского губернатора Арнольда Шварценеггера с баскетбольным кольцом во лбу или гигантских красных фигур, расположившихся на площади в центре города и на крыше одного из зданий.
По словам Мильграма, комментарии и критика только приветствуются — они даже полезны. «Наши депутаты решили обидеться на то, что у красных человечков нет голов. Они подумали, что это намёк на них, — заметил он. — Некоторые говорят, что, если эти фигуры появились в городе, они должны что-то означать. Тогда что означают памятники Ленину, стоящие на площадях по всей стране? Всё это вопрос уровня сознания».
Никто, впрочем, не спорит с тем, что москвичи придали новый импульс пермской культурной жизни. «У Гельмана есть экстравагантная сторона, но без его ресурсов ничего из этого бы не было», — утверждает д-р Абашеев, добавляя, что культурная жизнь Перми исторически регулярно подпитывалась волнами приезжих — в частности, в XIX веке большую роль в ней играли предприимчивые польские ссыльные.
«Я не против того, что люди вроде Боякова и Гельмана приезжают сюда устраивать нам встряску, — говорит Татьяна Курсина, директор музея «Пермь-36», трудового лагеря, превращённого в мемориал в память жертв ГУЛАГа. — Если бы они не пришли сами, нам бы следовало их придумать».
Проблема в балансе — и в деньгах. Когда пермское министерство культуры объявило, что в 2011 году расходы на культуру будут увеличены до 1,5 млрд рублей (примерно 49 млн долларов), что составляет 2,7% от всего бюджета региона — притом три года назад они ограничивались 1,7%, — многие начали выражать сомнения. «Кто составлял этот бюджет и из каких приоритетов он исходил? В этом весь вопрос», — полагает Курсина.
Больше всего средств от щедрот пермского бюджета достанется музею современного искусства, известному как ПЕРММ, здание для которого, площадью в 7 тыс. кв. м, было частично отремонтировано в 2008 году при поддержке частных жертвователей. Первая проведённая в нём выставка — «Русское бедное» — пользовалась огромной популярностью. Однако впоследствии музей с 20 сотрудниками и текущим бюджетом в 40 млн рублей организовал ряд менее удачных мероприятий, многие из которых проводили художники, связанные с московской галереей г-на Гельмана.
ПЕРММ привлёк внимание московской и не только московской публики. Число его посетителей продолжает расти — как сообщает музей, оно составило уже 170 тыс. человек за первые девять месяцев 2010 года. Однако в самом городе он потерял популярность, отмечает Абашеев, добавляя, что большинство его студентов в университете либо не проявляют интереса к музею, либо даже настроены к нему враждебно.
По его мнению, в этом виновата новая команда в министерстве. «Очень мало внимания уделяется контактам с обществом и образованием, — говорит он. — Эта команда состоит из чужаков, которые, за некоторыми исключениями, не чувствуют город».
Впрочем, сейчас, возможно, ситуация начала меняться, после того как в октябре министерство наконец раскрыло свои планы, вывесив на своём сайте соответствующий документ и пригласив желающих его комментировать. Есть надежда, что это может стать началом того самого диалога между сторонами, который до сих пор отсутствовал.
«Нам нужно просто сесть за стол и всё это обсудить, — объясняет Курсина. — Другого пути, в сущности, нет, если только мы не хотим пригласить папу римского, но это уже чистой воды идиотизм».
Источник: maratguelman.livejournal.com
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
Статьи по теме:
- С картинки в твоём букридере.
В Пермском Музее современного искусства открылась выставка «Родина», собранная Маратом Гельманом из самых эффектных произведений последних лет. - Горячая точка.
- «Я люблю П».
На открытии выставки 15 марта выступили Марат Гельман и Николай Новичков и пообещали всем культурную жизнь. - Они идут!
Знаменитые «красные человечки» появятся в Сколкове. - Электродрель, попробуй скрипку .
Фестиваль «Франкофония» в Перми. - Вячеслав Хахалкин: «Жители Перми должны стать активными».
Репер Сява о том, что будет, если кинуть пацана, и о многом другом. - На краю Европы, в регионе надежды.
В Перми прошёл фестиваль наблюдений за обычными людьми. - Как пережить конец жизни — 2.
Искусствотерапия для пожилых: 90-летние студенты Саши Галицкого на Пермской биеннале. - Павел Печёнкин: «Я чувствую себя свободным человеком в стране, где открылись перспективы».
В Перми стартовал X Международный фестиваль документального кино «Флаэртиана». - «Люди! Пермь существует! Тут интересно! Приезжайте!».
17—18 сентября в Перми прошёл VI Экономический форум.
