Поезд несёт тебя к тебе настоящему, в иную реальность... «где деревья были большими», родители молодыми и БЫЛИ, а ты — весь в предвкушении и «в начале»... И верится, что, сидя на берегу, прикрыв глаза, впустив в лёгкие знакомый до боли воздух, ты сможешь (хотя б на мгновение) перенестись во времени — в это «твоё далёкое»...
Своё детство, до 12 лет, я прожила в небольшом городке. Детство как детство. Ничего вроде особенного — глядя из своей сегодняшней дали. У детства были цвета — это наш персиковый двухэтажный сталинский дом на высоком берегу реки.
Это тёмно-зелёный лес вдали. Это желтоватые быстрые воды Хопра. Это белизна стен квартиры, которую дали маме на «пожить». Это чёрная печка-голландка. И красный кирпичный погреб, выстроенный отцом своими руками. Так и осталась в памяти эта палитра.
А ещё были запахи. О-о-о! Запахи — это совсем другое. Они запечатлеваются где-то в глубинах сознания и остаются с человеком навсегда. Где бы когда бы ты ни был, но стоит ноздрям уловить запах дыма из печки, и ты в мгновение переносишься туда, на берег своего детства.
И... запах реки…
Боже мой… я объездила полстраны, я была на море и в пустыне, в горах и лесу, и нигде и никогда больше не было этого пьянящего аромата речной тихой вечерней воды, ракушек, ила, рыбы, мокрого песка и тишины безвременья.
Тишины безвременья.
В то благодатное время всё это не облекалось в слова. Просто впитывалось и насыщало и становилось тем главным и единственным, что потом помогало жить. Как часто, когда тоска сжимала сердце, когда казалось — не хватит сил, одного воспоминания было достаточно, чтобы подняться… и идти.
Не было времени лучше и чище в моей жизни. Не было меня более счастливой, чем тогда. И осталась память, которая жила своей тихостью во мне. Лишь временами напоминая светлой грустью да лёгкими и безоблачными снами.
Жизнь суетлива и многозаботлива... Всё бежишь, спешишь, торопишься и всё равно не успеваешь. Некогда порой не то что остановиться — оглянуться... осмыслить, понять.
Так мы живём. И проживаем. Большую и лучшую часть отведённого нам.
Но однажды... Или не однажды, а часто... Или даже постоянно.. но ОНО возвращается и напоминает о себе.
О том, что есть место, где чиста и звонка речная вода, где вкуснó молоко от соседской коровы, где не надо никуда спешить и где красный погреб напоминает тебе о твоих молодых родителях. Воспоминания о самой важной части твоей жизни властно просыпаются в тебе и начинают звать.
И рождается желание поехать. Туда, где ты был так счастлив. Где на тротуарах, конечно же, до сих пор играют в классики, а по дороге из школы покупают кубики растворимого какао. И оно, конечно же, безумно вкусное... и такого больше нигде нет. Только там, в ТОМ городе.
И мысль «надо бы съездить» всё чаще и чаще стучит в твоё сердце. Надо бы съездить… надо бы… надо бы… надо бы…
И перерастает в такое ЖЕЛАНИЕ, которое способно выдернуть тебя из твоего беличьего бега. Выдернуть и кинуть в поезд.
Уходящий к тебе настоящему, в иную реальность... «где деревья были большими», родители молодыми и БЫЛИ, а ты — весь в предвкушении и «в начале»... И верится, что, сидя на берегу, прикрыв глаза, впустив в лёгкие знакомый до боли воздух, ты сможешь (хотя б на мгновение) перенестись во времени — в это «твоё далёкое»...
Ты веришь, а более желаешь этого. И вот «путешествие во времени» началось для тебя, с отходом поезда от твоей станции.
Вернее, ты так думаешь.
***
Собралась быстро. Рывком. Было чувство, что если не сейчас, то никогда. А ещё было знание, что это в последний раз. Какое-то ощущение подведения итогов. И посещение ТЕХ мест — одно из них.
В городе том у меня никого не осталось, остановиться не у кого. Но, покопавшись в инете, я нашла, что на местном вокзале есть прекрасная, а главное, недорогая комната отдыха, где за 200 рублей можно вполне комфортно переночевать. А большего мне и не нужно. Назад я собиралась вечером того же дня.
Подъезжаем. Час ночи. Я — единственная вышедшая из поезда. Н и к о г о. Тьма. Тишина. Одинокий мент в конце перрона. Всё. Огромный новый вокзал. Огромный и пустой... Шаги гулко отдают цокающим эхом.
Я никогда не видела пустых вокзалов. Ну... вообще пустых. Нахожу табличку с надписью «Комната отдыха — 2 этаж». Передо мной длиннющий коридор и двери, двери... И никого. Нарастающее беспокойство внутри и ощущение нереальности происходящего. (Город Зеро?)
Пришлось поднапрячь голосовые связки... Сработало. Вышла заспанная тётка, быстренько сговорились, и я, почти счастливая, обретшая ложе на эту ночь, прошествовала мимо неё в опочивальню.
Утро встретило солнцем и холодным ветром. Оглядевшись, я поняла, что вокзал находится «где-то»... Где-то совсем не там, куда мне нужно. Местный народ, быстро вычислив мою чужеродность, наперебой начал предлагать варианты. При этом назывались какие-то кафешки, магазины, супер-гипер... и всё это мне не подходило. Толпа зевак стала рассасываться, поняв, что с человеком, не знающим основного, не договориться. Тем временем я приметила «шашечки» и взбодрилась.
Слово «в центр» — кодовое в любом городе. Таксист был обрадован моим выбором… и запросил... 70 рублей...
— Семьдесят? — переспросила я, не поверив... Он смутился...
— Ну ведь утро, выбора-то вам всё равно нет...
Едем. Помолчали. Вопрос оплаты не выходил у меня из головы, и я наконец спросила:
— А вообще сколько?..
— Пятьдесят, — чуть смутившись...
(Город Зеро?)
Выйдя в центре и бойко опознавая здания, я двинулась пешком через весь город на окраину. Было начало девятого. Время многолюдия. Люди обычно спешат на работу, дети в школу, старушки за провизией.
Обычно, может, и так. Но здесь людей не было. Их было не «мало». Их не было вообще. Вон вдалеке промелькнул мужик с авоськой бутылок. Из магазина вышла бабулька с батоном в руке. Проехал велосипедист.
Я прошла пять кварталов и встретила от силы человек десять. Город был пустой. Я шла мимо элитных когда-то домов на улице Ленина. Там были, по памяти, шикарные парадные. С литыми металлическими лестницами. Решила зайти... Вонь стоялой мочи, кошек, разрисованные стены, бычки в углах — выскочила, едва переведя дух.
Всё было знакомым. Вроде. Но это не был ТОТ город. Это вообще не был город в обычном понимании.
Дошла наконец до действительно родных мест… Церковь, в которую в детстве боялась заходить и в которую теперь зайти мечтала. Священник, узнав откуда, в сердцах сказал: «Зря приехала. Так бы и жила с нарисованным в сердце раем. А что сейчас увидела… Зачем оно тебе?»
И дальше, дальше — по улице вниз, через мостик и овраг, по родной улице и к дому. Тому, персикового цвета. И к красному погребу, и к Хопру, предмету моих мечтаний, и... домики, дворы, овраги... Глаз судорожно цеплялся за всё, что могло помочь вернуть ТУ атмосферу. Искал… и не находил. Всё скукожилось, обветшало, рассыпалось, покоробилось, сгорбилось... Умирало.
«Мой мир», который носила в сердце и который, как «заначка» у алкоголика, был припрятан на самый последний и тяжёлый случай... «Мой мир», что приходил ночами и заставлял просыпаться в слезах… «Мой мир» — единственное место и время, где меня любили не за что, а просто... Его не было. Нельзя сказать, что я была столь наивна и не понимала этого в начале своего предприятия... Конечно... столько времени прошло. Но была надежда, что смогу, «прикрыв глаза, впустив в лёгкие знакомый до боли воздух, перенестись во времени, в это «своё далёкое».
Я подхожу к двери своей квартиры. Звонок. Шаркающие и долгие шаги. Старик. Волнуюсь. Путано и сбивчиво пытаюсь что-то… И вдруг. «Софья?.. Твоя мама — О. А.? Ах, какая женщина... На два года старше меня. Краса-а-авица... Как она?» О Господи… Кто это? Бывший мамин сослуживец… Я совершенно точно не знаю этого деда... Говорим... Перебиваем друг друга. Каждый о своём... Но почему-то всё понятно. Оба рады. Я тому, что хоть смогла за что-то зацепиться, он — что кому-то интересен и нужен. Не хотел отпускать… Заплакал… Жалкий и величественный одновременно… Разве так бывает? Теперь знаю, что да...
На воздух, на солнце... Домой. К себе домой.
Поезд отходил около восьми вечера, пошатавшись в оставшееся время по другим знакомым местам, я добралась наконец до вокзала. Люди были. Человек пятнадцать. Они сидели в разных уголках огромного неотапливаемого помещения, нахохлившись в ожидании. Город, которого нет. Его нет не только для меня. Похоже, его вообще нет. И опять всплывает в памяти «город Зеро»...
И вот уже поезд уносит меня в мой тёплый сегодняшний мир. И я, освободившаяся окончательно от сладкого плена воспоминаний, дышу полной грудью. Горечь и облегчение. Потеря и обретение. Прошлое и будущее.
«Нельзя вступить в одну воду дважды»... Нельзя. Но почему же так хочется?.. Почему?..
Тот самый персиковый дом.
Источник: gidepark.ru
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
Статьи по теме:
- Детей в Москве быть не должно.
Олимпиада-80: детские впечатления от недетских Игр. - Цветочек на сандаликах.
Я не могу держать дистанцию с человеком, который делал мне уколы. - Нечибурданидзе.
Моя мама начала играть в шахматы, потому что очень хотела есть. Они, послевоенное поколение, всегда хотели есть.
