Фабрика отечественного сериала настолько разрослась, что у неё не может не возникнуть проблем. Трудно бесперебойно создавать нечто органичное, с соблюдением иллюзий достоверности и в таких количествах.
Когда в конце прошлого сезона телевидение скармливало своим зрителям версию «Братьев Карамазовых» Юрия Мороза , Достоевского было очень жалко. И сериал виделся в сумраке сплошного несовершенства.
Увидав же добрую половину команды «Братьев Карамазовых» в титрах «Пелагии и белого бульдога», экранизированного тем же Юрием Морозом, — в моей душе не дрогнула ни одна струна.
«Бригада берёт подряды», ― подумал критик.
В случае с романом Бориса Акунина это оказалось не так уж и плохо. Если для Достоевского у бригады Юрия Мороза явно не хватало художественных идей и талантов, то для Акунина их в самый раз. На Достоевском эти таланты прошли обкатку.
Литературно-сюжетная основа Акунина сопоставляется не с романами Фёдора Михайловича, а с криминальными сериалами о современности, в окружении которых прошла «Пелагия...».
Умеренно пристойный уровень костюмно-детективного сериала Юрия Мороза ценишь ещё по причине этого печального контекста. Тоска по новым формам в новом сезоне бьёт ключом. Однако новые формы не всегда рождаются в порядке вдохновения. Иногда они больше похожи на муки конвейеризации в отсутствие всяких новых идей.
Фабрика отечественного сериала настолько разрослась, что у неё просто не может не возникнуть проблем. Трудно бесперебойно создавать нечто органичное, с соблюдением иллюзий достоверности и в таких количествах.
В традиционном сериале всегда есть более или менее удачные попытки не только воплотить интересную интригу, но успеть что-то рассказать о действующих лицах ― представить историю не только преступников и жертв, но и самих оперативников и следователей.
Простроить какие-то человеческие характеры и отношения. Взбодрить парочкой забавных реприз («Не, мы вас никому грабить не дадим ― сами будем» ― и этого вполне достаточно для неповторимости всего «Бандитского Петербурга»).
Найти то ли необычный визуальный ракурс, то ли эффектный объект. Может, эпизод какой сыграть на мелких подробностях. Может, какой психологический парадокс в людях увидать либо вставить цитату из советских хитов, как любили в «Улицах разбитых фонарей». Без характеров и отношений «Убойная сила» или «Литейный, 4» не имели бы своего лица.
Но в последние сезоны неуклонно возрастает количество сериалов, где этого традиционного понимания законченности и проработанности формы нет.
Причём демонстративно нет. «Кулагин и партнёры», «След», «Закон и порядок» ― всё это якобы реалити-сериалы. Там всё на живую нитку, актёры одеты во что попало, съёмки тоже происходят где попало и как попало.
Никакой индивидуализации основных героев, ведущих расследования, не происходит. Они ― лишь функции борьбы за общественный порядок и справедливость.
Образы подследственных набросаны бегло, с упором на социальные, национальные или психопатологические характеристики. Полноценный характер, полноценный персонаж при этом не получается.
Нам очень динамично и по-деловому излагают в визуальной форме с диалогами некие криминальные сюжеты.
Сейчас на НТВ вышел новый проект ― «Сёмин», где изъяны формата особенно заметны, потому что в главной роли там Леонид Каневский.
А его майора Томина забыть невозможно. Здесь же Каневскому играть некогда и нечего, он честно присутствует в сериале как любимое аудиторией лицо, держа своё артистическое обаяние при себе.
А зрителя этот сериал эпатирует жуткими криминальными историями, например об охоте за человеческими органами для пересадки. Страх неэстетического происхождения ― единственное, что можно испытать при просмотре.
Никакого прорыва к реалистичности не происходит. Все ведут себя так, словно каждую секунду помнят, что их снимают на камеру. Поэтому надо быстрее доносить информацию и сваливать из кадра, чтобы не тормозить съёмочный процесс.
Любая объективная действительность в миллионы раз богаче подробностями, случайностями, необязательными для сюжета штрихами и самим человеческим материалом.
Реализм не обновляется, зато остатки художественности умирают наверняка. Органики жизни, оригинальности образов, обаяния атмосферы ждать не приходится.
Зрителю выдают как бы телекомикс по мотивам газетных очерков. Я бы назвала этот формат никаким не реалити, а более честно ― антибеллетристикой.
На Первом канале запустили ситком-реалити «Южное Бутово», который гордо называют «шоу импровизаций». Но поскольку удачных импровизаций там крайне мало, самоигральная же органика присуща почти одному Гарику Мартиросяну, то получается снова антибеллетристика, только в другом жанре.
На фоне антибеллетристики нового сезона экранизации беллетристики Бориса Акунина изначально выигрывают. Во всяком случае, здесь имеет место художественная форма, автор которой стремится создать не просто сюжетную линию, но некую жизненную среду с человеческими типами и атмосферой.
На том спасибо. Режиссёр и актёры работают на воплощение некой «второй реальности». В «Пелагии...» это фантазийная русская провинция ХIX века, где происходит серия убийств в духе Агаты Кристи.
Белокаменные церковки, верстовые столбы, мужики и телеги ― и белые бульдоги, эстетствующие фотографы и художники, психованные чиновники, всякие тёмные личности. Прелесть.
Детективы и родились из потребности эстетизировать жестокость криминальности и развлечь законопослушное мирное большинство. Вот «Пелагия и белый бульдог» этим и занимаются.
Возможно, в другое время я бы интерпретировала главных расследователей «Пелагии и белого бульдога» исключительно как промоушен Русской православной церкви.
Монахиня Пелагия (Полина Кутепова) и архиерей Митрофаний (Александр Феклистов) выглядят и ведут себя как единственно умные, искренние и нормальные люди.
В их поведении нет ничего сугубо церковного. Только одеяния соответствующие. Просто они аттестуются именно как люди, не мирскому бытию принадлежащие. В этом антураже ― вся их фишка.
Можно предположить, что и данный сюжет Акунина был интуитивно выбран нынешним телевидением ради монахини-сыщицы.
Приелись и наскучили обыкновенные сыщики и сыщицы. ТВ буксует в создании оригинальных личностей и бросается в крайности декоративизма. Я не удивлюсь, если кто-нибудь придумает сыщика в инвалидной коляске, сыщика-афроамериканца или сыщицу-клоунессу.
Команды ментов в телехитах первого поколения состояли из простых честных парней разных темпераментов и культурности. Нынешние сериалы продолжают отыгрывать бесконечно растиражированные образы не только простых, но и полностью заматеревших парней, слишком рано превратившихся в мужиков.
Позволить себе эти молодые мужики могут так много, что никаким агентам национальной безопасности не снилось. Поведение и внешность, аналогичные бандитским, стали даже не штампом, а почти каноном.
Отделаться у нас от него не могут, видимо, потому, что всерьёз видят в таком типе настоящего борца за справедливость, внушающего доверие.
Апофеозом разухабистой простоты и житейскости на данный момент выступает Сергей Глухарёв ― главное действующее лицо «Глухаря» на НТВ. (По сравнению с ним герой Сергея Маховикова в «Платине-2» ― просто классический Робин Гуд.)
Играет его сравнительно молодой актёр Максим Аверин, работающий также в театре «Сатирикон». В «Глухаре» он выглядит много старше своих лет, красуется бритым черепом и диковатым взором.
Его героя мутит и колбасит от антидепрессантов и алкоголя, который он заливает в себя с тройным энтузиазмом. Это честный, хороший мент, положительный герой. Но он берёт взятки, когда их дают и когда он считает, что их заслужил, ― нюанс, совсем недавно недопустимый в образе положительного служителя закона.
Глухарь видит несправедливость юридической системы ― но признаёт её неминуемость и советует коллегам не париться по этому поводу.
Он и стойкий, как скала. Он и адаптировавшийся к мерзостям жизни, как сорняк, которого не берёт никакая экология. Смотреть на Глухаря даже интересно.
Каждая серия словно бьёт новый рекорд идеализации, разыдеологизации и антиофициозности в ментовском стиле. Вся степень общественного смирения перед лицом коррупции, произвола и прочего хаоса правоохранительных органов выражена в этом сериале.
Какая-то часть аудитории может упиваться возможностью виртуально породниться с отвратным состоянием милиции. А какая-то часть зрителей может и возроптать.
Пелагия существует для тех, кто желает узреть хотя бы в телеящике непротокольную, но и не брутальную физиономию всегда трезвого, пристойно себя ведущего и безукоризненно чистоплотного расследователя.
Пелагия гораздо лучше мисс Марпл, аналогии с которой несомненны. В данном случае Акунин переиграл Агату Кристи, создав более привлекательный образ.
Во-первых, Пелагия молода и лишена буржуазных комплексов, которые иногда раздражают в английской престарелой леди.
Во-вторых, Пелагия периодически перерождается в очаровательную светскую даму с каштановыми кудрями. И Полина Кутепова просто не может не намекнуть на ностальгию своей героини-монахини по другой себе и другой судьбе.
А это лишает образ Пелагии холодной умозрительности и самодовольства. Последнего слишком много в прокуроре Маше (Анна Ковальчук) из «Тайн следствия».
Да и Каменская (Елена Яковлева) уже который сезон слишком дежурно аналитична и дежурно беспомощна в быту. Пелагия ― новый свежий лик сыщицко-следовательской касты.
Наконец, в сериале по Акунину наметилось преодоление кризиса антигероя. Наша сериальная фабрика заклишировала без остатка святая святых всякого криминального жанра ― образ злодея. Их вариации бесконечно разнообразны по социальным характеристикам и довольно банальны по преступным мотивациям.
Демонический и фарсовый Бубенцов в сериале по Акунину ― актёрская удача Тимофея Трибунцева. Он сыграл столичного неудачника с больной и гнусной душой, с большими амбициями и комплексами, с отрицательным обаянием личности противной, но любопытной.
Хорошему театральному актёру Трибунцеву было явно тесно в «Тайнах следствия» ― в «Пелагии...» его артистические возможности развернулись более свободно.
Главный антигерой подан в обрамлении второстепенных. Александру Голубеву гораздо уютнее в роли юродствующего убийцы и ссутуленного прихвостня Бубенцова, нежели в роли Алёши Карамазова.
С такими героями и антигероями сериал может тянуть долгий романный сюжет, а не забрасывать зрителя сериями-новеллами. Именно романности, именно долгого дыхания сейчас так не хватает отечественным сериалам.
Можно находить множество недостатков в «Пелагии...» ― собственно, искать нечего, все минусы на виду. Но проблема в том, что «Пелагии...» практически не с чем конкурировать.
