Подписаться на обновления
24 августаЧетверг

usd цб 59.1312

eur цб 69.5619

днём
ночью

Восх.
Зах.

18+

ОбществоЭкономикаВ миреКультураМедиаТехнологииЗдоровьеЭкзотикаКнигиКорреспонденция
Литература  Кино  Музыка  Масскульт  Драматический театр  Музыкальный театр  Изобразительное искусство  В контексте  Андеграунд 
Сергей Костырко   понедельник, 24 января 2011 года, 11:52

Пазл. По ходу чтения
Премия Казакова 2010 года: по ходу чтения и послевкусие. Из записей члена жюри


// PhotoXPress.ru, Fotolia
   увеличить размер шрифта уменьшить размер шрифта распечатать отправить ссылку добавить в избранное код для вставки в блог





Сейчас, задним числом, анализируя ещё и итоги нашей работы, я пытаюсь ответить на вопрос, что такое хороший рассказ. Ну как минимум для членов жюри премии Казакова. Что определяло их выбор? Талант? Профессионализм? Актуальность материала? Новизна?

Читая в качестве члена жюри выдвинутые на премию Казакова рассказы, я, естественно, делал для себя пометки о прочитанном, чтобы составить потом вот этот отчёт, начав его своим — в дополнение к составленному нами лонг-листу — рейтинговым списком из 10—15 лучших рассказов. Но вот как раз это, составление рейтинга, оказалась мне не по силам.

Юрий Буйда отвечает на вопросы о литературном мастерстве: что для литератора важнее — уметь писать или уметь зачёркивать написанное? Насколько ясным должен быть первоначальный толчок замысла? Кого, кроме Гоголя и Блаженного Августина, Буйда считает хорошими рассказчиками? Что же нужно сделать, чтобы жанр рассказа был востребован журналами, газетами, читателем?

Вроде просто — выбери самое «хорошее» и выстрой рассказы по мере убывания этого «хорошего» в текстах.

Но первый же вопрос: рассказов «хороших» для кого?

И что такое хорошо сегодня?

«Крепко» написанный рассказ? Такие были, и таких много. Но «крепость» такого рассказа часто связана с представлением уже сложившейся в нашей литературе отработанной стилистики.

Скажем, замечательно написаны рассказы Бориса Екимова «Праздник» (Новый мир, № 7) и Владимира Маканина «Ночь… Запятая… Ночь» (Новый мир, № 1).

Однако при этом чтение их вызывает ещё и ощущение, что ты читаешь продолжение уже как бы хорошо освоенного — замечательного, повторяю, — текста под названием «Маканин» или «Екимов».

И когда составлялся шорт-лист, а составлялся он очень просто: члены жюри выставляли каждому рассказу свой балл и в конце работы мы просто складывали их и список лидеров возникал сам. Каких-либо специальных, с использованием критериев дополнительных, то есть политесных (географических, поколенческих, внутрилитературных и прочих), согласований шорт-листа не было.

Разумеется, мы обменивались мнениями, но не более того. Мы исходили из презумпции «эстетической вменяемости» каждого из членов жюри и потому с интересом ждали, что у нас получится.

Разумеется, возможны были варианты этих списков, но, на мой взгляд (как и на взгляд моих коллег по жюри), списки эти действительно репрезентативны для состояния современного рассказа (как минимум в том виде, в котором картину этого состояния представили нам номинаторы — на премию было выдвинуто более ста рассказов).

Так вот, когда составлялся шорт-лист, мы с некоторым удивлением обнаружили, например, отсутствие в нём и маканинского, и екимовского рассказа, это притом, что все мы оценили их достаточно высоко.

И вот сейчас, задним числом, анализируя ещё и итоги нашей работы, я пытаюсь ответить на вопрос, что такое хороший рассказ. Ну как минимум для членов жюри премии Казакова. Что определяло их выбор? Талант? Профессионализм? Актуальность материала? Новизна?

Да разумеется. Но и ещё нечто. Это нечто я бы сформулирован так (пусть и не очень внятно): текст, в котором:

а) возникает образ сегодняшней нашей жизни, в котором передан дух её, и не обязательно в суперсовременных реалиях, а в сегодняшнем нашем мироощущении;

б) рассказ, соответственно, открывающий для нашей прозы отсутствовавшие ранее художественные (эстетические) перспективы.

То, что мы обычно пытаемся выразить ставшим безразмерным определением «актуальная литература».

Шорт-лист

Сказанному выше нисколько не противоречит, например, появление в шорт-листе рассказа Юрия Буйды «Юдо любви». Рассказа, эстетическая новизна которого, строго говоря, относительна, — читая его, вспоминаешь рассказы Буйды 90-х, собранные им в книге «Прусская невеста» (1998), но при чтении которых сегодня оцениваешь эстетическую ёмкость предложенных тогда Буйдой стилистик.

Прочитав подряд несколько десятков рассказов, опубликованных в 2009 году, начинаешь понимать, что жанр рассказа, похоже, ещё и самый «общительный», самый «контекстный» жанр в литературе. Каждый автор со своей историей как бы вступает в круг, в уже давно заведённый разговор и, соответственно, постоянно ощущает присутствие рядом других рассказчиков, учитывает накопленную культуру этого жанра, и здесь уже неважно, продолжает ли он традицию или спорит с ней. Звучит общо, но в каждом случае это выражается вполне конкретно.

Читая рассказы, написанные сегодняшними молодыми, как правило, прозаиками, слишком часто обнаруживаешь в их текстах уже как бы освоенный нами «художественный дискурс» Буйды 90-х годов. Только перелицованный и, как бы помягче выразиться, опущенный.

Декорирование фантасмагоричными образами социально-психологических типов, порождённых нашим временем, изображением его (времени нашего) жуткой, человеконенавистнической атмосферы стало метой прозы, которую авторы её почему-то считают «патриотической», — прозы надрывно-пафосной, с плачем по утраченному советскому раю.

И бывает, что очень похоже на Буйду, но только с одной поправкой: проза Буйды сориентирована на бытийное, писатель занимается исследованием природы человека.

Эпигоны же сводят предложенный им дискурс в сугубо бытовое, в разборки «кто виноват» и «что делать», уподобляя своего поруганного «социальными контрастами» героя (как правило, «исконно русского человека») некоему дебилу о двух извилинах, не способному отвечать за себя.

В этом контексте проза Буйды выглядит необыкновенно свежо, а художественные интенции её по-прежнему актуальны для нас.

Про национальное

Сегодняшним вариантом обращения художника с остросоциальной тематикой для меня, например, стал рассказ Елены Одиноковой «Жених».

Рассказ, написанный на раскалённом по нашим временам материале — межнациональных отношений. Про таджикских гастарбайтеров и «русских» («русских», которые могут быть и татарами, и кем угодно, но только чтобы в милицейской форме или просто с готовностью бить «чурок» везде и всегда за то, что они «чурки»).

Жёсткость проблемы здесь вполне соответствует психологической жёсткости письма — это рассказ, скажем так, не для слабонервных. Рассказ этот не встраивается ни в одну из существующих сегодня идеологических схем, с помощью которых мы пытаемся разобраться в том, что же на самом деле вокруг нас происходит.

Автор не пытается выяснять, кто тут хуже — «чурки» или русские. И те и другие бывают ужасны, и те и другие бывают люди. Это художественное исследование нашей жизни, а не беллетризованный комментарий к создавшемуся положению.

При всей жёсткости, почти жестокости авторского взгляда (письма) проза Одиноковой одновременно даёт силы смотреть на изображаемое ею.

На реальность жизни, которой в конечном счёте дела нет до наших стенаний, у которой своя логика, до которой мы обязаны дотянуться.

И другой заход, как бы с противоположной стороны, в ту же «национальную проблематику» сделала Алиса Ганиева в рассказе «Шайтанах» (из книги «Салам тебе, Долгат!»), предложившая в своём повествовании — как бы непритязательном, в жанре почти что этнографического очерка — свой образ страны, в которой мы, как многие сейчас с некоторым изумлением выясняют, и живём на самом деле.

Образ страны, который определяют не только сдвиги (и перекосы) «социально-миграционные», но и временные. Сам стиль жизни героев рассказа, сегодняшних дагестанцев, органично вбирает у Ганиевой в себя психологию разных эпох — эстетика мобильников, интернет-общение, предвыборные страсти и т.д. никак не противоречат в их сознании почти средневековым, на взгляд современного горожанина, установлениям жизни.

Понятие национальной традиции оказывается гораздо сложнее, чем нам кажется, и оно принципиально лишено у Ганиевой той дурной однозначности, к которой нас приучают возобладавшие в нашем общественном сознании стереотипы восприятия «национальных отношений».

Рассказ этот выделяется своеобразием авторского взгляда — с одной стороны, взгляда современной молодой горожанки, иерархия духовных и жизненных ценностей которой вполне «интернациональна». А с другой — нет для автора никакой особой (горской, дагестанской или какой-то) экзотики.

Автор знает эту жизнь изнутри, автор чувствует её внутреннюю логику, потому, скажем, так органично выглядит в её прозе неожиданное соседство архаики с нынешним молодёжным жаргоном.

Про историю

Неожиданный эффект производит рассказ Германа Садулаева «Морозовы» (Знамя, № 11) — рассказ как бы «исторический»: история Павлика Морозова, точнее всей семьи Морозовых. Автор здесь не спорит со сложившимися традициями изложения этой истории, ни с советскими (про героя-пионера), ни с антисоветскими (про «доносчика номер один»). Автор их просто игнорирует.

Его притягивает в этой истории бытийное, библейское. И одновременно при чтении этого рассказа у меня, например, возникали ассоциации с борхесовской прозой, то есть, будь автор чуть суше, аскетичнее, жёстче, текст его вполне мог продолжить цикл «Истории всемирного бесчестья», оставаясь при этом вполне садулаевским.

Отталкиваясь («отталкиваясь» — здесь буквально) от реального исторического материала, автор решал свои художественные задачи, но парадоксальным образом атмосфера полуфантастической, под пером Садулаева, истории воспринимается сегодня максимально приближенной к атмосфере реальной истории Павлика Морозова — сужу по монографии английской исследовательницы Катрионы Келли («Товарищ Павлик. Взлёт и падение советского мальчика-героя»), педантично проработавшей, реконструировавшей, очистив её от идеологических упаковок, историю Морозовых по следственным материалам ОГПУ.

Иными словами, «творческий произвол» художника, подчиняющегося только законам эстетического освоения материала, ведёт к реальности самым коротким путём.

К истории, пусть и недавней, но уже истории, обращается в своём рассказе «Подлинная история ресторана «Землянка» Артур Кудашев, создавая свой образ 90-х годов с его типами и жизненными ситуациями.

Историко-авантюрное построение сюжета в этом рассказе накладывается у Кудашева на как бы традиционные стилистики исторического социально-психологического повествования (сочетание, заставляющее вспомнить, скажем, приёмы обращения с историей в тыняновском «Подпоручике Киже»), иронические интонации не убивают, но, как ни странно, подчёркивают наличие в нём того, что принято называть словом «историзм».

Рассказ этот представляет своеобразное продолжение вошедшего в шорт-лист прошлого года рассказа «Красная директория», и по стилистике, и по материалу. Действие обоих рассказов разворачивается в бывшем губернском, а ныне областном — точнее, «республиканском» — городе Арск, отчасти напоминающем Уфу.

Если добавить к этим двум рассказам ещё рассказ Кудашева «Кофе для чайников», в котором вид на Уфу открывается уже из окон современного офисного небоскрёба, то можно сказать, что, решая свои собственные художественнее задачи, Кудашев создаёт ещё и свой образ, свой миф Уфы. И, кстати, делает это не только Кудашев.

Похоже, что на литературной карте России появляется новый город — город Уфа. Сами сюжетные линии рассказа уфимского прозаика Игоря Фролова «Наша маленькая скрипка» (Бельские просторы, № 9, 2010) во многом определяются местом действия — городом Уфой. Герои рассказа, друзья повествователя — местная художественная элита (поэт, начинающая скрипачка, фотохудожник, наконец, сам автор-повествователь), рефлексируют по поводу своей «приписанности» именно к этому городу, они рвутся на культурные просторы (скажем, столичные), но обнаруживают в финале, что простора, предлагаемого им их городом, более чем достаточно.

В жанре своеобразной инвентаризации закреплённых за Уфой фактов истории русской литературы — от Андрея Платонова до Игоря Савельева — написан рассказ Юрия Горюхина «Пазл» (Бельские просторы, № 9, 2010).

Рассказ-лауреат

Неожиданностью, которая на самом деле нас и не удивила, стало абсолютное лидерство во всех наших списках рассказов Максима Осипова [кроме вошедшего в лонг- и шорт-лист рассказа «Москва — Петрозаводск», жюри рассматривало ещё и рассказы «Цыганка» (Знамя, № 11, 2010) и «Маленький лорд Фаунтлерой» (Новый мир, № 1, 2010)].

Дело не в том, что рассказы эти написаны отчасти на «медицинские темы», как бы гарантирующие их востребованность у широкой публики. То есть, конечно, да, но в другом смысле — это рассказы, продолжающие традицию, к которой приучила нас русская «врачебная проза» от Чехова и Булгакова.

Видимо, сама профессия, предполагающая ежедневный контакт с жизнью и смертью, «затачивает» писательский взгляд, лишая его иллюзий, наделяя проницательностью, иногда колющей (Чехова, скажем, некоторые современники считали вообще циником).

И, соответственно, определяет отношения со словом. Там своя система проверки слова на подлинность. Там нет свободного художественного поиска — предполагаются только находки, единственно возможная для выражения своей мысли форма.

Жанр, в котором написан рассказ «Москва — Петрозаводск», можно было бы назвать путевой прозой. Повествователь едет из Москвы в Петрозаводск и наблюдает за своими попутчиками, двумя непонятными для него мужчинами, которые поначалу кажутся ему «гэбэшниками», потом один из попутчиков — вроде как алкоголиком на грани белой горячки, требующим вмешательства в ситуацию врача, в данном случае повествователя.

Однако в ситуацию почему-то вмешивается милиция, избивающая на глазах повествователя и соседей по вагону алкоголика и его товарища; затем, обнаружив оставленные попутчиками сумки в купе, повествователь решает, что это челноки, чем и объясняет для себя активность милиции. Ну а ближе к финалу рассказа повествователь, отправившийся в местное управление милиции искать правду, выясняет, что попутчики его на самом деле убийцы, пытающиеся скрыться после чудовищного даже для видавших виды профессионалов преступления. Но и это не финал рассказа.

Финалом рассказа становится неожиданная исповедь полковника милиции со странным для этого учреждения именем Шлема, рассказ его про своего отца, чудом выжившего в немецком концлагере еврея.

А убийцы, отмахивается милицейский полковник Шлема, люди средние. То есть в человеческом измерении неинтересные. И заворожёнными ими могут быть только шлемазлы (сосунки, не знающие жизни).

Но вот этот процесс постепенного, слой за слоем, снимания покровов, скрывавших от повествователя увиденное им, не становится в рассказе Осипова сюжетом самодостаточным, как у Кортасара в «Слюнях дьявола». Осиповский сюжет скорее улиссовский — в финале повествователь-странник обнаруживает себя как бы в неком новом для него пространстве со своей (более истинной — он чувствует это) иерархией человеческих ценностей, откуда ему, повествователю, уже не хочется возвращаться к себе прежнему, — на вопрос встреченных после визита в милицию соседей по вагону, узнал ли он что про жертв милицейского произвола, повествователь отвечает: нет, не узнал.

За пределами шорт-листа — про Дмитрия Данилова и Елену Долгопят.

Рассказ Дмитрия Данилова «Встреча» (из книги «Чёрный и зелёный»), вошедший в лонг-лист премии, — это новый во многих отношениях рассказ Данилова. Похожесть интонации, в которой написан этот рассказ, на ранние его рассказы не должна обманывать.

Здесь попытка — вполне состоявшаяся, на мой взгляд, — персонификации языка, которым он пишет, в образе героя и в его ситуации. Формулировка звучит излишне витиевато и не очень внятно. Но разговор о прозе Данилова вообще требует особого дискурса. Если бы меня спросили, а чем, собственно, занимается в нашей литературе Данилов, я бы ответил: борьбой с языком. Высвобождением от него.

Единственным инструментом нашего обращения с миром, освоения мира является язык. Мы выстраиваем образ мира, в котором живём, с помощью слов, с помощью образов, закреплённых и этими словами.

При этом мы, соответственно, пользуемся языком готовым, с уже закреплёнными в нём смыслами (и смысловыми штампами). Какими словами мы пользуемся, таков и наш мир. И мир, который мы выстраиваем для себя с помощью языка, закрепляет нас. В известном смысле язык — это наша тюрьма.

Так вот художественная рефлексия по поводу языка, которым мы говорим, которым мы думаем, с помощью которого мы выстраиваем свой мир, а значит, себя, — это как бы грунт, на котором пишет свою странную прозу Данилов.

Нет, разумеется, не он начал эту работу — так или иначе этим занимается каждый писатель. Но не каждый делает этот подспудный сюжет каждого настоящего писателя открытым.

Ну а самым сложным (и завораживающим) для меня — тут я вынужден повторить то, что писал год назад, — оказался рассказ Елены Долгопят «Март» (Дружба народов, № 2, 2010). Рассказ «тихий», без каких-либо атрибутов ярко выраженной «актуальности», но это та «тихость», которая заставляет вспоминать слово «омут».

Изображается день, точнее сутки из жизни странного парня, который навещает мать в больнице, смотрит с её соседками по палате телевизор, потом, направившись домой, видит на платформе электрички приятеля и увязывается за ним в Москву (герой живёт в Подмосковье), потом в кафе он заговаривает со случившимися рядом девушками, получает согласие встретиться вечером в метро, но, поскольку до вечера времени достаточно, идёт зачем-то искать институт, в котором учатся девушки, девушек не находит, но зато выслушивает лекцию о свойствах памяти, затем… и т.д.

Героя Долгопят как бы несёт некий поток, которому он полностью подчиняется, не имея сил, а может, желания жить самому. Вот канва, на которой выстраивает Долгопят свой «сюжет марта», туманного, сырого, безбытного, авитаминозного, идеально подходящего для растворения в его воздухе, его звуках, жестах, запахах. Рассказ (опять же для меня) одновременно и постплатоновский, и постказаковский. И при этом — абсолютно долгопятовский.

Ну и как — я возвращаюсь к тому, с чего начал, — ну и как, с помощью каких критериев сравнивать вот эти рассказы? Какой линейкой мерить их, чтоб выстроились они в единый ряд?

Именно поэтому главным итогом премии Казакова я, например, считаю лонг-лист из шестнадцати лучших, по мнению членов жюри и номинаторов премии, рассказов года. Вот эта микроантология как раз и представляет уровень и эстетику современного рассказа. К нему бы я и отослал читателя.




ОТПРАВИТЬ:       



 




Статьи по теме:



Из цикла: Забытые имена русской словесности

«Кровь казачья по колено лошадям»

К 40-летию со дня смерти исторического романиста, великолепного эпического беллетриста Дмитрия Ильича Петрова-Бирюка.

02.02.2017 16:00, Игорь Фунт


Вот мы и встретились

В издательстве «ЭКСМО» в серии «Мастера современной российской прозы» вышла новая книга рассказов нашего постоянного автора Андрея Бычкова. «Сборник «Вот мы и встретились», как считает сам автор, это «художественно-антропологический спектр мужских архетипов нового русского времени»» (из аннотации к изданию). Ниже мы публикуем небольшой рассказ, давший название всей книге.

01.02.2017 17:00, Андрей Бычков


Распутин придуманный и настоящий

Интервью с автором книги «Распутин» Дугласом Смитом

К столетию со дня убийства одного из самых известных персонажей российской истории в Великобритании вышла книга "Распутин". Ее автор, историк Дуглас Смит, пересматривает многие мифы и устоявшиеся представления о жизни и смерти "сибирского старца", оказавшего влияние на судьбы российской монархии и российской империи.

31.01.2017 19:00, Наталья Голицына, svoboda.org


Русская культура в анекдотах Сергея Довлатова. Часть II

Не только Бродский. Русская культура в портретах и анекдотах. - М.: РИК «Культура», 1992

Книга Марианны Волковой и Сергея Довлатова «Не только Бродский» представляет собой своеобразный жанр, где изобразительное начало органично сплавлено с литературным: замечательные фотографии известных деятелей современной отечественной культуры (метрополии и русского зарубежья), сделанные М. Волковой, даны в сопровождении специально написанных к ним текстов С. Довлатова. Среди героев книги — В. Аксенов, А. Битов, А. Вознесенский, Н. Коржавин, М. Ростропович и другие.

23.01.2017 19:00, Николай Подосокорский


Мир Беляева

К 75-летию со дня смерти Александра Беляева

«Мир Беляева трудно передать словами. Мир Беляева надо смотреть, слушать, чувствовать, испытывать, примерять – как примеряют к себе непознанные доселе вещи и события дети. Театр, музыка, кино, литература – всё было проникнуто беляевскими темами, темпами. Особенно в советское время, когда мечтать и летать разрешено было лишь во сне. Когда фантастические пертурбации применяли в основном к заграничным героям. Потому что "суперзлодей" Штирнер мог придумывать страшные телепатические козни только в Германии. А победивший его "супергерой" Качинский мог быть исключительно советским прогрессивным учёным».

06.01.2017 16:00, Игорь Фунт


Самая печальная история

Кем на самом деле были Ромео и Джульетта

Шекспир ошибался: повесть печальнее, чем о Ромео и Джульетте, существует. Главная ее печаль в том, что она реальна. Задолго до появления пьесы на глазах у невымышленных героев разворачивалась неподдельная драма. Кто же все-таки был прототипом самой популярной в литературном мире пары?

20.12.2016 19:00, Анна Баклага


«А мои песни — это литература?»

Нобелевская речь Боба Дилана

В Стокгольме вручили Нобелевскую премию по литературе за 2016 год — ее получил Боб Дилан, один из важнейших людей в истории рок-музыки. Сам Дилан на церемонию вручения премии приехать не смог (его песню «A Hard Rainʼs A-Gonna Fall» спела Патти Смит), но прислал письмо со своей нобелевской речью.

14.12.2016 13:00, meduza.io


«Не забывай, что я тебя осчастливил!»

Руководство для желающих жениться от А. П. Чехова

Так как предмет этой статьи составляет мужскую тайну и требует серьёзного умственного напряжения, на которое весьма многие дамы не способны, то прошу отцов, мужей, околоточных надзирателей и проч. наблюдать, чтобы дамы и девицы этой статьи не читали. Это руководство не есть плод единичного ума, но составляет квинтэссенцию из всех существующих оракулов, физиономик, кабалистик и долголетних бесед с опытными мужьями и компетентнейшими содержательницами модных мастерских.

11.12.2016 10:00, izbrannoe.com


«Мне горько уезжать из России»

Письмо Бродского Брежневу

«Единственная правота — доброта. От зла, от гнева, от ненависти — пусть именуемых праведными — никто не выигрывает. Мы все приговорены к одному и тому же: к смерти. Умру я, пишущий эти строки, умрете Вы, их читающий. Останутся наши дела, но и они подвергнутся разрушению. Поэтому никто не должен мешать друг другу делать его дело».

10.12.2016 14:00, Иосиф Бродский


«Блины поджаристые, пухлые, как плечо купеческой дочки»

Еда как образ русской литературы

Еда в литературе, в частности, в русской литературе, — это больше, чем просто еда. Она — часть антуража, наравне с меблировкой гостиных героев, их внешностью, костюмом и природой. Что и как ели герои знаменитых литературных произведений русских авторов да чем запивали?

21.11.2016 16:00, diletant.media






 

Новости

"Союзмультфильм" снимет 30 новых серий мультсериала "Трое из Простоквашино"
Длительность серий мультфильма, выполненного в технике 2D и 3D, будет составлять 6,5 минут.
Вокалист группы Linkin Park покончил с собой
41-летний Честер Беннингтон свел счеты с жизнью в личной резиденции в Калифорнии, пишет портал TMZ.
Умер народный художник СССР Илья Глазунов
9 июля на 88-м году жизни умер советский и российский художник Илья Сергеевич Глазунов.
Фонд кино подал иск против создателей фильма «Защитники» на 51 миллион рублей
Государственный Фонд кино, подведомственный Министерству культуры, подал в суд на компанию Enjoy Movies, которая ранее заявила о намерении подать на банкротство. Иск касается супергеройского фильма «Защитники», на производство которого ведомство выделило 50,8 миллионов рублей.
Подведены итоги четвертого сезона Литературной премии имени Александра Пятигорского
30 июня 2017 г. в Международном университете в Москве состоялось заседание жюри Литературной премии имени Александра Пятигорского. Лауреатом четвертого сезона (2016-17) стал Владимир Малявин за книгу "Китайский этос, или Дар покоя". Победитель получит один миллион рублей.

 

 

Мнения

Мария Баронова

Эпохальный вопрос

Кто за кого платит в ресторане, и почему в любой ситуации важно оставаться людьми

В комментариях возник вопрос: "Маша, ты платишь за мужчин в ресторанах?!". Кажется, настал момент залезть на броневичок и по этому вопросу.

Николай Подосокорский

Виртуальная дружба

Тенденции коммуникации в Facebook

Дружба в фейсбуке – вещь относительная. Вчера человек тебе писал, что восторгается тобой и твоей «сетевой деятельностью» (не спрашивайте меня, что это такое), а сегодня пишет, что ты ватник, мерзавец, «расчехлился» и вообще «с тобой все ясно» (стоит тебе написать то, что ты реально думаешь про Крым, Украину, США или Запад).

Дмитрий Волошин

Три типа трудоустройства

Почему следует попробовать себя в разных типах работы и найти свой

Мне повезло. За свою жизнь я попробовал все виды трудоустройства. Знаю, что не все считают это везением: мол, надо работать в одном месте, и долбить в одну точку. Что же, у меня и такой опыт есть. Двенадцать лет работал и долбил, был винтиком. Но сегодня хотелось бы порассуждать именно о видах трудоустройства. Глобально их три: найм, фриланс и свой бизнес.

«Этим занимаются контрабандисты, этим занимаются налетчики, этим занимаются воры»

Обращение Анатолия Карпова к участникам пресс-конференции «Музею Рериха грозит уничтожение»

Обращение Анатолия Карпова, председателя Совета Попечителей общественного Музея имени Н. К. Рериха Международного Центра Рерихов, президента Международной ассоциации фондов мира к участникам пресс-конференции, посвященной спасению наследия Рерихов в России.

Марат Гельман

Пособие по материализму

«О чем я думаю? Пытаюсь взрастить в себе материалиста. Но не получается»

Сегодня на пляж высыпало много людей. С точки зрения материалиста-исследователя, это было какое-то количество двуногих тел, предположим, тридцать мужчин и тридцать женщин. Высоких было больше, чем низких. Худых — больше, чем толстых. Блондинок мало. Половина — после пятидесяти, по восьмой части стариков и детей. Четверть — молодежь. Пытливый ученый, быть может, мог бы узнать объем мозга каждого из нас, цвет глаз, взял бы сорок анализов крови и как-то разделил бы всех по каким-то признакам. И даже сделал бы каждому за тысячу баксов генетический анализ.

Владимир Шахиджанян

Заново научиться писать

Как овладеть десятипальцевым методом набора на компьютере

Это удивительно и поразительно. Мы разбазариваем своё рабочее время и всё время жалуемся, мол, его не хватает, ничего не успеваем сделать. Вспомнилось почему-то, как на заре советской власти был популярен лозунг «Даёшь повсеместную грамотность!». Людей учили читать и писать. Вот и сегодня надо учить людей писать.

Дмитрий Волошин, facebook.com/DAVoloshin

Теория самоневерия

О том, почему мы боимся реальных действий

Мы живем в интересное время. Время открытых дискуссий, быстрых перемещений и медленных действий. Кажется, что все есть для принятия решений. Информация, много структурированной информации, масса, и средства ее анализа. Среда, открытая полемичная среда, наработанный навык высказывать свое мнение. Люди, много толковых людей, честных и деятельных, мечтающих изменить хоть что-то, мыслящих категориями целей, уходящих за пределы жизни.

facebook.com/ivan.usachev

Немая любовь

«Мы познакомились после концерта. Я закончил работу поздно, за полночь, оборудование собирал, вышел, смотрю, сидит на улице, одинокая такая. Я её узнал — видел на сцене. Я к ней подошёл, начал разговаривать, а она мне "ыыы". Потом блокнот достала, написала своё имя, и добавила, что ехать ей некуда, с парнем поссорилась, а родители в другом городе. Ну, я её и пригласил к себе. На тот момент жена уже съехала. Так и живём вместе полгода».

Александр Чанцев

Вскоре похолодало

Уикэндовое кино от Александра Чанцева

Радость и разочарование от новинок, маргинальные фильмы прошлых лет и вечное сияние классики.

Ясен Засурский

Одна история, разные школы

Президент журфака МГУ Ясен Засурский том, как добиться единства подходов к прошлому

В последнее время много говорилось о том, что учебник истории должен быть единым. Хотя очевидно, что в итоге один учебник превратится во множество разных. И вот почему.

Ивар Максутов

Необратимые процессы

Тяжелый и мучительный путь общества к равенству

Любая дискриминация одного человека другим недопустима. Какой бы причиной или критерием это не было бы обусловлено. Способностью решать квадратные уравнения, пониманием различия между трансцендентным и трансцендентальным или предпочтениям в еде, вине или сексуальных удовольствиях.

Александр Феденко

Алексей Толстой, призраки на кончике носа

Александр Феденко о скрытых смыслах в сказке «Буратино»

Вы задумывались, что заставило известного писателя Алексея Толстого взять произведение другого писателя, тоже вполне известного, пересказать его и опубликовать под своим именем?

Игорь Фунт

Черноморские хроники: «Подогнал чёрт работёнку»...

Записки вятского лоха. Июнь, 2015

Невероятно красивая и молодая, размазанная тушью баба выла благим матом на всю курортную округу. Вряд ли это был её муж – что, впрочем, только догадки. Просто она очень напоминала человека, у которого рухнули мечты. Причём все разом и навсегда. Жёны же, как правило, прикрыты нерушимым штампом в серпасто-молоткастом: в нём недвижимость, машины, дачи благоверного etc.

Марат Гельман

Четыре способа как можно дольше не исчезнуть

Почему такая естественная вещь как смерть воспринимается нами как трагедия?

Надо просто прожить свою жизнь, исполнить то что предначертано, придет время - умереть, но не исчезнуть. Иначе чистая химия. Иначе ничего кроме удовольствий значения не имеет.

Андрей Мирошниченко, медиа-футурист, автор «Human as media. The emancipation of authorship»

О роли дефицита и избытка в медиа и не только

В презентации швейцарского футуриста Герда Леонарда (Gerd Leonhard) о будущем медиа есть замечательный слайд: кролик окружен обступающей его морковью. Надпись гласит: «Будь готов к избытку. Распространение, то есть доступ к информации, больше не будет проблемой…».

Михаил Эпштейн

Симпсихоз. Душа - госпожа и рабыня

Природе известно такое явление, как симбиоз - совместное существование организмов разных видов, их биологическая взаимозависимость. Это явление во многом остается загадкой для науки, хотя было обнаружено швейцарским ученым С. Швенденером еще в 1877 г. при изучении лишайников, которые, как выяснилось, представляют собой комплексные организмы, состоящие из водоросли и гриба. Такая же сила нерасторжимости может действовать и между людьми - на психическом, а не биологическом уровне.

Игорь Фунт

Евровидение, тверкинг и Винни-Пух

«Простаквашинское» уныние Полины Гагариной

Полина Гагарина с её интернациональной авторской бригадой (Габриэль Аларес, Иоаким Бьёрнберг, Катрина Нурберген, Леонид Гуткин, Владимир Матецкий) решили взять Евровидение-2015 непревзойдённой напевностью и ласковым образным месседжем ко всему миру, на разум и благодатность которого мы полагаемся.

Петр Щедровицкий

Социальная мечтательность

Истоки и смысл русского коммунизма

«Pyccкиe вce cклoнны вocпpинимaть тoтaлитapнo, им чyжд cкeптичecкий кpитицизм эaпaдныx людeй. Этo ecть нeдocтaтoк, npивoдящий к cмeшeнияи и пoдмeнaм, нo этo тaкжe дocтoинcтвo и yкaзyeт нa peлигиoзнyю цeлocтнocть pyccкoй дyши».
Н.А. Бердяев

Лев Симкин

Человек из наградного листа

На сайте «Подвиг народа» висят наградные листы на Симкина Семена Исааковича. Моего отца. Он сам их не так давно увидел впервые. Все четыре. Последний, 1985 года, не в счет, тогда Черненко наградил всех ветеранов орденами Отечественной войны. А остальные, те, что датированы сорок третьим, сорок четвертым и сорок пятым годами, выслушал с большим интересом. Выслушал, потому что самому читать ему трудновато, шрифт мелковат. Все же девяносто.

 

Календарь

Олег Давыдов

Колесо Екатерины

Ток страданий, текущий сквозь время

7 декабря православная церковь отмечает день памяти великомученицы Екатерины Александрийской. Эта святая считалась на Руси покровительницей свадеб и беременных женщин. В её день девушки гадали о суженом, а парни устраивали гонки на санках (и потому Екатерину называли Санницей). В общем, это был один из самых весёлых праздников в году. Однако в истории Екатерины нет ничего весёлого.

Ив Фэрбенкс

Нельсон Мандела, 1918-2013

5 декабря 2013 года в Йоханнесбурге в возрасте 95 лет скончался Нельсон Мандела. Когда он болел, Ив Фэрбенкс написала эту статью о его жизни и наследии

Достижения Нельсона Ролилахлы Манделы, первого избранного демократическим путем президента Южной Африки, поставили его в один ряд с такими людьми, как Джордж Вашингтон и Авраам Линкольн, и ввели в пантеон редких личностей, которые своей глубокой проницательностью и четким видением будущего преобразовывали целые страны. Брошенный на 27 лет за решетку белым меньшинством ЮАР, Мандела в 1990 году вышел из заточения, готовый простить своих угнетателей и применить свою власть не для мщения, а для создания новой страны, основанной на расовом примирении.

Молот ведьм. Существует ли колдовство?

5 декабря 1484 года началась охота на ведьм

5 декабря 1484 года была издана знаменитая «ведовская булла» папы Иннокентия VIII — Summis desiderantes. С этого дня святая инквизиция, до сих пор увлечённо следившая за чистотой христианской веры и соблюдением догматов, взялась за то, чтобы уничтожить всех ведьм и вообще задушить колдовство. А в 1486 году свет увидела книга «Молот ведьм». И вскоре обогнала по тиражам даже Библию.

Максим Медведев

Фриц Ланг. Апология усталой смерти

125 лет назад, 5 декабря 1890 года, родился режиссёр великих фильмов «Доктор Мабузе…», «Нибелунги», «Метрополис» и «М»

Фриц Ланг являет собой редкий пример классика мирового кино, к работам которого мало применимы собственно кинематографические понятия. Его фильмы имеют гораздо больше параллелей в старых искусствах — опере, балете, литературе, архитектуре и живописи — нежели в пространстве относительно молодой десятой музы.

Игорь Фунт

А портрет был замечателен!

5 декабря 1911 года скончался русский живописец и график Валентин Серов

…Судьба с детства свела Валентина Серова с семьёй Симонович, с сёстрами Ниной, Марией, Надеждой и Аделаидой (Лялей). Он бесконечно любил их, часто рисовал. Однажды Маша и Надя самозабвенно играли на фортепьяно в четыре руки. Увлеклись и не заметили, как братик Антоша-Валентоша подкрался сзади и связал их длинные косы. Ох и посмеялся Антон, когда сёстры попробовали встать!

Юлия Макарова, Мария Русакова

Попробуй, обними!

4 декабря - Всемирный день объятий

В последнее время появляется всё больше сообщений о международном движении Обнимающих — людей, которые регулярно встречаются, чтобы тепло обнять друг друга, а также проводят уличные акции: предлагают обняться прохожим. Акции «Обнимемся?» проходят в Москве, Санкт-Петербурге и других городах России.

Илья Миллер

Благодаря Годара

85 лет назад, 3 декабря 1930 года, родился великий кинорежиссёр, стоявший у истоков французской новой волны

Имя Жан-Люка Годара окутано анекдотами, как ни одно другое имя в кинематографе. И это логично — ведь и фильмы его зачастую представляют собой не что иное, как связки анекдотов и виньеток, иногда даже не скреплённые единым сюжетом.

Денис Драгунский

Революционер де Сад

2 декабря 1814 года скончался философ и писатель, от чьего имени происходит слово «садизм»

Говорят, в штурме Бастилии был виноват маркиз де Сад. Говорят, он там как раз сидел, в июле месяце 1789 года, в компании примерно десятка заключённых.

Александр Головков

Царствование несбывшихся надежд

190 лет назад, 1 декабря 1825 года, умер император Александра I, правивший Россией с 1801 по 1825 год

Александр I стал первым и последним правителем России, обходившимся без органов, охраняющих государственную безопасность методами тайного сыска. Четверть века так прожили, и государство не погибло. Кроме того, он вплотную подошёл к черте, за которой страна могла бы избавиться от рабства. А также, одержав победу над Наполеоном, возглавил коалицию европейских монархов.

Александр Головков

Зигзаги судьбы Маршала Победы

1 декабря 1896 года родился Георгий Константинович Жуков

Его заслуги перед отечеством были признаны официально и всенародно, отмечены высочайшими наградами, которых не имел никто другой. Потом эти заслуги замалчивались, оспаривались, отрицались и снова признавались полностью или частично.


 

Интервью

«Музыка Земли» нашей

Пианист Борис Березовский не перестает удивлять своих поклонников: то Прокофьева сыграет словно Шопена – нежно и лирично, то предстанет за роялем как деликатный и изысканный концертмейстер – это он-то, привыкший быть солистом. Теперь вот выступил в роли художественного руководителя фестиваля-конкурса «Музыка Земли», где объединил фольклор и классику. О концепции фестиваля и его участниках «Частному корреспонденту» рассказал сам Борис Березовский.

Александр Привалов: «Школа умерла – никто не заметил»

Покуда школой не озаботится общество, она так и будет деградировать под уверенным руководством реформаторов

Конец учебного года на короткое время поднял на первые полосы школьную тему. Мы воспользовались этим для того, чтобы побеседовать о судьбе российского образования с научным редактором журнала «Эксперт» Александром Николаевичем Приваловым. Разговор шёл о подлинных целях реформы образования, о том, какими знаниями и способностями обладают в реальности выпускники последних лет, бесправных учителях, заинтересованных и незаинтересованных родителях. А также о том, что нужно, чтобы возродить российскую среднюю школу.

Василий Голованов: «Путешествие начинается с готовности сердца отозваться»

С писателем и путешественником Василием Головановым мы поговорили о едва ли не самых важных вещах в жизни – литературе, путешествиях и изменении сознания. Исламский радикализм и математическая формула языка Платонова, анархизм и Хлебников – беседа заводила далеко.

Дик Свааб: «Мы — это наш мозг»

Всемирно известный нейробиолог о том, какие значимые открытия произошли в нейронауке в последнее время, почему сексуальную ориентацию не выбирают, куда смотреть молодым ученым и что не так с рациональностью

Плод осознанного мыслительного процесса ни в коем случае нельзя считать продуктом заведомо более высокого качества, чем неосознанный выбор. Иногда рациональное мышление мешает принять правильное решение.

«Триатлон – это новый ответ на кризис среднего возраста»

Михаил Иванов – тот самый Иванов, основатель и руководитель издательства «Манн, Иванов и Фербер». В 2014 году он продал свою долю в бизнесе и теперь живет в США, открыл новый бизнес: онлайн-библиотеку саммари на максимально полезные книги – Smart Reading.

Андрей Яхимович: «Играть спинным мозгом, развивать анти-деньги»

Беседа с Андреем Яхимовичем (группа «Цемент»), одним из тех, кто создавал не только латвийский, но и советский рок, основателем Рижского рок-клуба, мудрым контркультурщиком и настоящим рижанином – как хороший кофе с черным бальзамом с интересным собеседником в Старом городе Риги. Неожиданно, обреченно весело и парадоксально.

«Каждая собака – личность»

Интервью со специалистом по поведению собак

Антуан Наджарян — известный на всю Россию специалист по поведению собак. Когда его сравнивают с кинологами, он утверждает, что его работа — нечто совсем другое, и просит не путать. Владельцы собак недаром обращаются к Наджаряну со всей страны: то, что от творит с животными, поразительно и кажется невозможным.

«Самое большое зло, которое может быть в нашей профессии — участие в создании пропаганды»

Правила журналистов

При написании любого текста я исхожу из того, что никому не интересно мое мнение о происходящем. Читателям нужно само происходящее, моя же задача - максимально корректно отзеркалить им картинку. Безусловно, у меня есть свои личные пристрастия и политические взгляды, но я оставлю их при себе. Ведь ни один врач не сообщает вам с порога, что он - член ЛДПР.

Юрий Арабов: «Как только я найду Бога – умру, но для меня это будет счастьем»

Юрий Арабов – один из самых успешных и известных российских сценаристов. Он работает с очень разными по мировоззрению и стилистике режиссёрами. Последние работы Арабова – «Фауст» Александра Сокурова, «Юрьев день» Кирилла Серебренникова, «Полторы комнаты» Андрея Хржановского, «Чудо» Александра Прошкина, «Орда» Андрея Прошкина. Все эти фильмы были встречены критикой и зрителями с большим интересом, все стали событиями. Трудно поверить, что эти сюжеты придуманы и написаны одним человеком. Наш корреспондент поговорила с Юрием Арабовым о его детстве и Москве 60-х годов, о героях его сценариев и религиозном поиске.