Вы знали, что Синяя Борода — неудачник, рефлектирующий эротоман, с признаками шизофрении и манией величия в замесе с позитивным эдиповым комплексом? Теперь узнаете.
В Питерском планетарии мировая премьера оперы композитора Владимира Раннева «Синяя Борода. Материалы дела», совершенно по-новому рассказывающая всем известную историю.
Мы уже расспрашивали композитора о работе над спектаклем, уникальным для российского музыкального контекста (сложная современная музыка, авангардное либретто, необычное место показа), который должен был выйти ещё зимой.
Однако нагромождение обстоятельств привело к смене режиссёра. И когда до премьеры «Синей Бороды» оставалось критично мало времени, за постановку взялся Павел Семченко, участник легендарного питерского театра АХЕ.
«Часкору» Павел Семченко рассказал, как распутывался клубок сложностей, связанных с серьёзной партитурой и необычным прочтением образа Синей Бороды, и какое значение для нынешних показов имеют видеопроекции.
— Какой должна быть современная опера?
— Этот вопрос скорее к искусствоведу, я же занимаюсь визуальными практиками, и по-дилетантски интересуюсь сопредельными жанрами, в данном случае (и благодаря им) оперой.
В итальянском языке оперой называют большие формы любого искусства — живописи, литературы, архитектуры, музыки, кино и т.д. Наверное, вот такой и должна (кому?) быть она. Немаловажно, хоть это, может, банально звучит, чтобы она была с интересным либретто, волшебной музыкой и виртуозным исполнением.
— Но что же тогда делает оперу современной?
— Но ведь восприятие субъективно. Спросите, к примеру, какого-нибудь операмана из Лондона или Берлина, Вены, Пекина, Саратова — у каждого своё ощущение «современной» оперы. Главное, чтоб торкало или мурашки по коже... другое дело, какими средствами этого добиться. Мультимедиа, машинерия, декор, цирковые трюки, невероятные сочетания нот и инструментов...
— Что же тогда главнее — музыка?
— Конечно, музыка.
— Почему вы взялись за постановку оперы Владимира Раннева?
— Никогда не ставил оперу, поэтому стало интересно.
— И с чем вы столкнулись в самом начале работы?
— «Столкнулись лбами» или «столкнулись интересами»? Или же всё-таки «с чем»: с «первичностью духа» или с «первичностью материи»? Столкнулся с проблемами музыки или текста, в смысле «акционирования» исполнителей и сложностями их организации из-за привязанности их к пюпитру-папке с нотами и к рукам дирижёра…
— Это сильно отличалось от того, что вы делали в АХЕ? Ведь там вы тоже привязаны к машинерии и партитуре чудес, нет?
— В каком-то смысле привязаны, только там «ноты» и «длительности» другие…
— Какие же?
— Чем отличается и чем схожа звуковая волна от потока фотонов? Дело в длине волны, ритме, тембре? Как складывается в человеческом мозгу зрительный образ, а музыкальный? Для развёрнутого ответа требуется обращение к физике, биологии и/или йоговским практикам.
При постановке оперы есть автор музыки (нот) и исполнители: дирижёр, солисты, оркестр, хор. В АХЕ эти две функции одновременные и однокоренные, то есть сочинитель-исполнитель и Loco-мотив, и состав «преступления». Хотя «визуальную поэзию» АХЕ небезосновательно можно сравнить с музыкой. Наверное…
— Какой период сейчас переживает АХЕ? Куда он движется?
— После утраты площади опоры линии стремятся сойтись в одной точке, при этом каждая по своей траектории…
— Почему опера Раннева возникла именно сейчас? Поэтому?
— Сын ошибок трудных, парадоксов друг, случай — бог изобретатель. Вася Бархатов не замог, отменить или перенести невозможно по организационным соображениям eNsamble, на мало-мальски осмысленную постановку времени катастрофически мало, профи и мэтры, видимо, не имеют желания рисковать, благодаря Олегу Михайлову (он в нашей постановке ответственен за видео), познакомился с Володей, были свободные дни («антресоль» закрыли), интересно ступить на незнакомую территорию…
— О чём для вас эта опера? Про что вы её ставите?
— Про любовь, про невозможность её безмерности, про бессознательное одиночество, про смерть и секс. Как видите, вечные темы. Вот ещё подумал, что это такая антибелоснежка и семь гномов.
— Синяя Борода сегодня — кто он?
— Скорее всего, он — неудачник, запутавшийся, рефлектирующий эротоман, с признаками шизофрении и манией величия в замесе с позитивным эдиповым комплексом, хотя, в общем-то, симпатичный такой парень.
— А его жертвы? Они действительно жертвы?
— Не совсем так. Да, они гибнут от его рук, но, как мне кажется, это происходит неслучайно: некоторые сами так и ищут какой-никакой погибели, хоть это и обличено в формы околофилософского дискурса и смахивает на взмахи бабочкиных крыл, бабочки, летящей ночью загасить свет свечи. И загасить, но и погреться.
— Как вам либретто?
— Либретто очень симпатичное, неожиданно ёмкий текст с массой возможностей для «гиперссылок», создающий ограничения скорее в музыкальном поле. Например, возникающая внутри представления необходимость бесшумности, соблюдение размеров реплик, сцен, необходимость антракта…
— А почему антракт необходим?
— Я против антракта (не вижу смысла разрывать линию и ритм), но композитор, дирижёр и продюсер придерживаются мнения, что зритель не усидит два часа сложного материала в один присест.
— А в чём сложность материала?
— Сложно зрителю-слушателю, незнакомому с драматической основой произведения, удерживать линии всех перипетий. Местами текст, который несёт немало информации, превращён композитором в междометия. Идея хорошая, но зритель ведь не виноват, ему что-то, как-то…
— Как вы (пытаетесь) облегчить зрителю (или всё-таки слушателю?) процесс восприятия?
— Объясняю более подробно. Уже во второй сцене у Володи герои общаются междометиями — 12 минут вязкого текста (для слушателей). Это одна из важнейших сцен в пьесе — первая любовь героя — завязка всей истории. Вот мы титрами пытаемся объяснить (зрителю), что происходит. А встречу на вокзале облегчаем зрителю макросъёмкой игрушечного паровозика онлайн. Или же заменяем убийство героини закрашиванием кисточкой её образа.
— То есть главным элементом декорации и сценического устройства будет видео?
— В данной ситуации «главность» диктуется условиями нашей случайной встречи с коллективом, находящимся на этот момент в этой ситуации; я лишь пытаюсь соединить эту музыку, эту историю, этих исполнителей с этим местом с наибольшей выразительностью и с наименьшими временными и финансовыми потерями.
Так получилось, и мне это интересно. Видео здесь возникает как наилегчайший способ создать довольно мобильную форматную декорацию и способ передать содержание текста. Видео иногда не будет, делает его Олег Михайлов с коллегами и моим идея-логическим участием.
— А что значит «иногда не будет», представления будут отличаться друг от друга?
— Я бы назвал это «работой в прогрессе», хотелось бы иметь время на её завершение. Доведение до определённой степени готовности определяется желанием инициаторов этого мероприятия и графиком занятости исполнителей. А пока запланировано лишь эти два раза, увы.
— С какими чувствами идёте к премьере?
— С чувством трясущихся поджилок и ощущением, когда видит око, да зуб неймёт.
Беседовал Дмитрий Бавильский
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
Статьи по теме:
- С геймдевом что-то происходит.
О гиках, индустрии массового искусства и о том, как копирайт убил классическую музыку. - По ту сторону зеркала.
В Петербурге поставили оперу Александра Мосолова. - Светлый ручей.
Две записи фортепианных концертов Шостаковича: Денис Мацуев и Валерий Гергиев от лейбла «Mariinsky» и Александр Мельников и Теодор Курентзис от Harmonia Mundi . - Модест Мусоргский. Жизнь в коммуне.
9 [21] марта 1839 года родился Модест Петрович Мусоргский. - Маэстро, браво!
4 марта 1678 родился Антонио Вивальди. - Жизнь не за царя.
На обновлённой исторической сцене Большого театра состоялась премьера оперы М. Глинки «Руслан и Людмила». Дирижёр В. Юровский. Постановщик Д. Черняков. - Владимир Горлинский: «Мелодии Стравинского - химеры, раздираемые изнутри на части…».
Современный композитор об убийстве виртуального слушателя Стравинского. - Как это по-русски?
Новая «Пиковая дама» из Барселонского театра «Лисео» на ДВД: очень правильно, но почему-то немного скучно . - Александр Рахманинов: «Вокруг него роится множество паразитов».
Рахманинов — Горовиц: счёт 92:73. Композитор Алёна Ганчикова беседует с внуком Сергея Васильевича Рахманинова. - Мастер и Манфред.
Третий фестиваль РНО открылся в обновлённом Большом зале консерватории филигранным исполнением Чайковского и Сибелиуса.
