Цикл Сергея Белякова «Встречная полоса» посвящен сталкиванию писателей подлинных и мнимых. Первой парой стали «бумажный архитектор» Владимир Сорокин и метафизик Владимир Шаров. Но и оппозиционность тоже бывает подлинная и мнимая. Судите сами.
Лимонов — самый скандальный политик в России. После «Эдички» он был и самым скандальным русским писателем. Правда, первое место не удержал — слишком много развелось конкурентов.
Но уже много лет его книги исправно раскупают, слухи о его личной жизни публикуют рядом со слухами о личной жизни поп-певичек и кинозвезд. А еще его почему-то считают русским националистом.
Нацбол против нации
В наше время люди безоговорочно верят бренду. Если партия называется национал-большевистской, значит она красно-коричневая, как и ее неизменный лидер. Это заблуждение. Каждый внимательный читатель Лимонова легко убедится, что с национализмом у него нет ничего общего.
Прежде всего Лимонов отрицает нацию и национальное государство. Для него это архаичные, давно отжившие формы объединения. А национализм без нации — как ислам без Аллаха.
Кроме того, «русский националист» Лимонов не любит Россию и русских.
Лимон, как известно, фрукт южный, теплолюбивый. Для Лимонова Россия слишком холодная страна. Севернее Москвы вообще жить нельзя. Можно ездить на Север, добывать нефть, газ, алмазы вахтовым методом, но жить там нельзя.
Дурной климат испортил национальный характер русских. Им холодно, они вечно мерзнут, живут без солнца, отсюда их апатия, нехватка боевого духа (их режут — они молчат, их грабят — они молчат). Кроме того, русские в большинстве своем — законченные обыватели. Они любят глупые комедии про управдомов («Иван Васильевич меняет профессию») и романы про безыдейных мошенников («Двенадцать стульев»).
В общем, резюмирует Лимонов, Россия — «страна с посредственным багажом культуры», русские — «нация пошляков».
Анархия — мать порядка!
На большевика Лимонов тоже никак не тянет. Большевики, в перспективе собиравшиеся государство устранить, на самом деле превратили его в Левиафана, в громадное чудовище, своими кольцами скрутившее страну и народ.
Лимонов остается последовательным противником государства и государственности. С государством он воевал всегда. Сначала с государством советским, после эмиграции — с буржуазным, после возвращения — с ельцинским, затем — с путинским. Из оппозиции он не уходил ни на день, ни на час. В СССР, в Америке, в Европе и в России он оставался последовательным анархистом.
Даже в самой мягкой, европейской форме государство («Дисциплинарный санаторий») «приручает» и «подавляет» человека.
Не только государственный аппарат, но и само общество и основа основ — семья — отвратительны Лимонову. Семья — это «липкая, теплая навозная жижа… как чахотка ослабляет человека, изнуряет своей картошкой с котлетами, своей бессильной беспомощностью» («Другая Россия»).
И здесь Лимонов принципиально расходится с тем же Прилепиным. Для автора «Саньки» семья священна, забота о любимой жене и детях — прежде всего.
Лимонов же был возмущен, когда жена потребовала от него оставить «политику, народ, страну… единомышленников в тюрьмах и лагерях» ради семьи.
Нет, семья, как и государство, — зло, от которого лучше избавиться. Пусть детей воспитывает община, а взамен нации и национального государства Лимонов предлагает сообщества по интересам. Их тоже можно назвать «государствами», не в словах суть. Пусть будет «государство» пенсионеров, «государство» скинхедов, «государство» алкоголиков, «государство» наркоманов. Пусть люди не мешают друг другу.
Социальный идеал Лимонова — Запорожская Сечь, тоже своего рода «сообщество по интересам». Не случайно его любимая книга в русской литературе — «Тарас Бульба».
Плохой, но талантливый
«Лимонов писатель плохой, но талантливый», — однажды сказал кто-то из критиков. Лимонов пробовал себя во многих жанрах, но лучше всего ему удается писать о себе. Публицистика, мемуаристика, проза плавно перетекают друг в друга, создавая странного, но вполне жизнеспособного «кентавра».
Многие пишут о себе, но только Лимонов умудряется быть актуальным, небанальным и даже разнообразным. Он рассказывает о собственной политической биографии, о своих друзьях, врагах, об интересных ему писателях, философах, актерах.
Он может пересказывать и комментировать чужие статьи и книги. Может поведать читателю подробности интимных разговоров с близкими, сексуальные фантазии, самые чудовищные желания, уродливыми рыбинами выплывшие из его бессознательного. Впрочем, читать его интересно. Он обезоруживает своей искренностью и неполиткорректностью.
Книги Лимонова плохо сконструированы, часто плохо отредактированы. Композиция — не его сильная сторона. Создается впечатление, что Лимонов пишет набело, без черновиков, без вариантов, не тратя время и силы на переделку и правку. Поэтому он и плодовит (несколько книг в год для него дело обычное), и неряшлив.
Самолюбование Лимонова безгранично. Он с удовольствием вспоминает, как журналистка с «Эха Москвы» Ксения Ларина представила его радиослушателям: «какой красивый мужик, если б вы знали», пришел в студию («В плену у мертвецов»).
Но это самолюбование не отдает графоманией, оно смешит, но, как ни странно, не снижает образ автора. Так уж он себя поставил. Другого Лимонова в нашей литературе нет. И не будет.
Универсальный солдат
Он мечтал служить в армии, но не вышло. «Запах казармы пьянит меня, как отвергнутого любовника духи любимой женщины», — пишет автор «Анатомии героя».
Война — его любимая среда обитания. Война дает человеку свободу, делает его сильным, смелым, могущественным. Война лучше монотонной и скучной работы.
Опустевшие пляжи фронтовой Абхазии 1993-го, дороги, по которым вместо легковушек проносятся танки и бэтээры, бывшие таксисты с автоматами в руках нравятся Лимонову куда больше мирного советского курорта.
Участник нескольких войн, Лимонов не устает писать о войне, говорить о войне, жить войной. Война для него — образ существования. Война с обществом, с государством, с Богом. В книге «Ереси» Лимонов призывает найти Создателя (или «создателей») человечества, скрутить и обрести могущество. В этой тотальной войне — цель и смысл жизни.
Для пассионария Лимонова обыватель — первый враг. Сотни лимоновских страниц обличают обывателя, высмеивают обывателя, издеваются над ним.
От иронии Лимонов переходит к пафосу, призывая на помощь даже тень Константина Леонтьева (вот уж неожиданный союзник!): «Неужели ученых сжигали на кострах, поэты страдали <…> Александр в крылатом каком-нибудь шлеме переходил Граник, чтобы свинская семья на «Русском радио», поплевывая семечки, употребляла свой словарный запас в 500 слов и хрюкала?» («В плену у мертвецов»).
Вопреки распространенному мнению, Захар Прилепин не ученик Лимонова и не его эпигон. На мой взгляд, он, скорее, противоположность Лимонову.
Герой Прилепина — нормальный человек, который хочет спокойно жить, растить детей, любить жену, выпивать с друзьями. Словом, он ищет нормальной жизни, тихого семейного счастья. Но само словосочетание «тихое счастье» для Лимонова оксюморон. Холодный огонь. Сухая вода. Живой труп.
