Нынешний интерес к классикам имеет вполне ощутимый коммерческий характер. Возможно, поэтому таких выставок становится всё больше и больше. Ведь жизнь коротка, а искусство — вечно, причём во всех смыслах.
В апреле небольшие выставочные пространства показывают ретроспективные экспозиции художников начала ХХ века, слегка задвинутых во второй ряд. Не в последнюю очередь из-за того, что при советской власти и Павел Челищев, и Константин Коровин, о выставках которых пойдёт речь, оказались в эмиграции и были оторваны от актуального культурного процесса у себя на родине.
Разумеется, и Челищев, и Коровин сделали неплохую карьеру в Европе, однако, как это принято говорить, главный их зритель (а теперь и покупатель, ибо работы их идут на ура и на аукционах, и у антикваров) находится здесь.
Нынешний интерес к классикам имеет вполне ощутимый коммерческий характер. Возможно, поэтому таких выставок становится всё больше и больше. Ведь жизнь коротка, а искусство — вечно, причём во всех смыслах.
Павел Челищев
Невероятное дело — четыре с половиной года назад в галерее «Наши художники» прошла первая в этой стране персональная выставка Павла Челищева. А теперь ещё одна, не повторяющая предыдущую ни одной работой!
Правда, за это время кое-что мелькало на других выставках, и в «Наших художниках» (в рамках проекта «Парижачьи», например), и в Третьяковке на Крымском Валу (на большой выставке, посвящённой американским художникам из бывшей Российской империи или дягилевским балетным сезонам), а некоторые произведения, в 2006-м показанные в их завершённом варианте, теперь представлены этюдами или эскизами.
Но если первая, 2006 года экспозиция была скорее обзорной и представляла Челищева в максимальном его разнообразии, то нынешняя, притом что собраны также работы разных периодов и техник, прежде всего интересна портретами.
Притом что грань между портретом, пейзажем и натюрмортом у Челищева зачастую условна — он видит и показывает «лицо» и предмета, и ландшафта, и даже геометрической абстракции.
Поздние вещи, как и в прошлый раз, расположившиеся в комнатке на третьем этаже по соседству со скромным эскизом к «Феноменам» (в 2006-м и сами «Феномены» приезжали из Третьяковки на Рублёвку), тоже имеют некоторое отношение к портретам.
В частности, «Кот-волан» или «Золотая ваза», где через абстрактную лучистую конструкцию проступает зоо- или антропоморфная фактура. Второй этаж — в основном «портретный», причём некоторые модели, Николас Магеланес (1937) или Чарльз Генри Форд (1933), представлены в двух различных вариантах.
Один из портретов Форда — в «пылающем» колорите на фоне скошенного поля с алыми маками на голубом фоне по краям, другой — в холодных голубых тонах.
На первом этаже у окна — «Татуированный» (1934) — от него невозможно оторвать глаз. Цирковая тематика — клоуны, акробаты, жонглёры — снова бросается в глаза.
Много детских портретов, правда очень часто образ ребёнка у Челищева приобретает гротескные черты, как в «Детях Испании» (1934).
Постоянно проявляется мотив детей-листьев, где ребёнок отождествляется то ли с насекомым-паразитом, то ли вовсе с растительным миром.
Хотя есть и вполне себе мило-симпатичные акварельные «Дети с цветами» (1935). Или привлекающая особое внимание публики «Девочка с бабочками» (1935) — здесь смотрят прежде всего не на бабочек, а на зверька, которого девочка держит на руках, очень уж он смахивает на Волчка из «Сказки сказок» Норштейна.
Одна из самых заметных работ на выставке — портрет Лифаря в костюме Принца из «Лебединого озера» и эскиз к нему (1929), правда он как раз из числа тех картин, которые уже можно было видеть в рамках сборных экспозиций.
Небольшую, но внятную линию на выставке составляют сюрреалистические портреты-пейзажи. Это, во-первых, «Портрет моего отца» (1939), где изображение складывается из растекающейся грязной лужей на переднем плане головы кота, на заднем в белых холмах угадывается пасть медведя, а в центре композиции — странные «сиамские близнецы».
И, во-вторых, ядовито-зелёная «Фата-моргана» (1940), где через холмы и перелески проступают две обнажённые фигуры в позе «69».
На обложке каталога оказалась картина «Жатва» (она тоже выставлялась раньше на Крымском Валу), но я думаю, самая характерная вещь, обобщённый «портрет» сложившейся экспозиции, как я её увидел, — «Феникс» (1942).
На ней — полыхающий, будто расплавленный в огне куст пламени, в котором угадываются, с одной стороны, голова птицы, с другой — черты человеческого лица.
Константин Коровин
Небольшая частная галерея «Даев, 33», расположившаяся между Сретенкой и Уланским переулком, работает уже больше пяти лет и специализируется на художниках рубежа XIX—XX веков.
Почему-то до сих пор не доводилось в ней побывать, хотя выставка Коровина, которую мы увидели, по качеству и количеству работ сопоставима если не с Третьяковкой на Крымском Валу, то с «Нашими художниками» как минимум.
Здесь разве что пространство меньше — всего две комнатки и 50 коровинских работ, развешанных крайне плотно, а если разместить их попросторнее — экспозиция выглядела бы более пафосно, хотя по сути ничего не изменилось бы.
Графики не очень много — эскизы к «Князю Игорю» и «Снегурочке», в основном — живописные полотна средних и маленьких размеров.
Самое раннее, на испанскую тему, — 1890-х годов, но прежде всего представлен период 1910—1930-х годов. Зато тематика самая разнообразная: и почти символистские фонтаны, и несколько пряничные русские пейзажи, и, конечно, виды ночного Парижа, не только улицы и площади, но интерьеры тоже, есть даже совсем крошечная по размерам картина на революционную тематику, очень экспрессивная.
Парижские виды, конечно, обращают на себя внимание в числе первых, даром что сосредоточены они в дальнем углу, и среди них особенно выделяется «Отель «Бургундия», с какой-то неожиданно открывающейся перспективой.
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
Статьи по теме:
- Герцен: на берегу утопии.
6 апреля самому недооцененному русскому классику исполняется 200. - Светлый ручей.
Две записи фортепианных концертов Шостаковича: Денис Мацуев и Валерий Гергиев от лейбла «Mariinsky» и Александр Мельников и Теодор Курентзис от Harmonia Mundi . - Маэстро, браво!
4 марта 1678 родился Антонио Вивальди. - Вместо Мацуева.
Недавние концерты молодых пианистов А. Лубянцева и Ю. Фаворина показали, что новое поколение исполнителей ищет спасение в лирике. - О сумасшествии и музыке.
Франко-русский композитор о рациональном искусстве и его иррациональных результатах. - Александр Рудин: «Публика – это же не нотные черви…».
Виолончелист и худрук оркестра «Musica viva» о своем характере, музыке барокко, важности Вивальди и отсутствии мечты. - Юрий Темирканов: «Блатная песня ближе народу…».
Худрук симфонического оркестра петербургской Филармонии о дирижирующих диктаторах, судьбах интеллигенции и питерской консерватории. - Дмитрий Булгаков: «Главное, чтобы тема увлекала…».
Гобоист, один из художественных руководителей фестиваля «Возвращение», об особенностях юбилейной программы. - Солярис неприкаянный.
Концертное обозрение. - Поклонение пастухов.
Выставка одиннадцати картин Караваджо в ГМИИ – апофеоз не только Года Италии в России, но и чреды выставок классического искусства.
