Глава МЧС Сергей Шойгу в одном из многочисленных телевизионных интервью практически пообещал найти и примерно наказать паникёров за «сообщения в некоторых СМИ, СМС-сообщения, а также тот факт, что были завышены цены на продукты первой необходимости, что совершенно необоснованно». Сейчас министр усиленно ищет виноватых, и мы готовы помочь ему в этом благодарном деле.
Началось всё с того, что жители посёлка Черёмушки, в котором в массе своей и живёт обслуживающий персонал электростанции, начали звонить абаканским, черногорским, саяногорским друзьям и родственникам и сообщать об аварии на ГЭС. Подробностей, естественно, не было, но было много слухов, среди которых самым популярным был следующий: «Саяногорск и Черёмушки эвакуируют». Принцип испорченного телефона показал себя во всей красе. Из-за этого к моменту получения первой официальной информации (а первый релиз пришёл к нам в газету, если верить статистике почтового ящика, в 9:50 утра) волна паники если ещё не понеслась, то как минимум вздыбилась. То есть СМИ уже никак не могли повлиять на ситуацию, которая усугублялась ещё и очевидным информационным голодом. А информации действительно не хватало. После первого релиза представители МЧС дали экстренную пресс-конференцию, но этим, по сути, дело и ограничилось — информация была хоть и успокоительного характера, но… Но информация была маленькой, плоской, в ней не присутствовала сама ГЭС, не присутствовали специалисты-гидрологи. Для первой экстренной информации это норма. Но первая экстренная подразумевает дальнейшее развитие и расширение. Народ нужно успокаивать так, чтоб он верил. Так, чтоб у информации был авторитет. А дальнейшая информация, к сожалению, была путаная (число пропавших без вести, например, в течение первого дня скакало от 68 до 30—38 человеческих судеб). Информация опаздывала. Мы (я имею в виду журналистов вообще), со своей стороны, смогли делать только одно — проверять и перепроверять, чтоб те крошки ценной информации, которые нам дали, были достоверны. Потому поиск паникёров среди СМИ кажется мне сейчас даже немного оскорбительным: мы работали не меньше, чем спасатели и ремонтники, в режиме жёсткого аврала и информационного голода, мы по мере сил успокаивали народ.
Естественно, не обошлось без проколов. В первый день был большой сюжет на телевидении, в котором прозвучали слова «второй взрыв». Контекст, в котором эти слова прозвучали, совершенно неважен — этих двух слов хватило для второй волны паники. Но это вторая волна. В первой, если разбирать непредвзято, журналисты не виноваты. А кто виноват? Этот вопрос сейчас усиленно решают лица гораздо более компетентные, чем я. Однако, пусть я и не могу сказать, кто виноват, я могу предположить, что виновато. Виновата опять же нехватка информации. Даже упомянутый чуть выше телесюжет — это плохой, очень плохой, опасный сюжет! — не вызвал бы второй волны паники, если бы не было волны первой, если бы поток информации от официальных лиц в первой половине дня был более насыщенным.
Кстати, то, что написано выше, не снимает ответственности ни с кого. Ни с властей, ни с нас, журналистов, — паника была, а это значит, что всё-таки не все из нас справились с задачей по чёткому и непредвзятому информированию.
Домашняя журналистика
Помимо официальных СМИ, ситуацию широко освещали блогеры, как наши хакасские, так и представляющие другие регионы. Авторы местных сетевых дневников (особенно те, кто являются журналистами-профессионалами, и ВПС в том числе) оказались, по сути, в уникальной ситуации: с одной стороны, они, выражаясь метафорически, сидели у крана, из которого по капле текла официальная информация, с другой — они могли наблюдать своими глазами то, что происходило в Абакане, Саяногорске, Черногорске и даже Черёмушках. Это сделало их «Живые журналы» весьма актуальными для нехакасских читателей. В блогах хакасского сегмента Сети временами промелькивали такие моменты, которые официальные СМИ оставляли без внимания либо же не давали в эфир по причине отсутствия весомых подтверждений. Сообщение в блоге скандально известного журналиста, обладателя премии Сахарова Михаила Афанасьева даже послужило причиной начала уголовного дела против автора. Но это тема для отдельного материала. К сожалению, уже на следующий день после аварии сетевые дневниководы от освещения проблемы перешли к разбирательству того, кто виноват. А объёмная и самая, на мой взгляд, объективная картина событий превратилась в то, что называется «шоу ссылок», в дежурную, пусть и в большем, чем обычно, масштабе, сетевую драчку. Как сказал опять же один из блогеров: «Вот она, человеческая природа, во всей красе: в день аварии мы задаёмся вопросом «Затопит — не затопит?», на следующий день — «Что произошло на самом деле?» и «Что будет дальше?», а в третий уже — «Кто виноват?» и «Кому выгодно?». В основном так и было»…
Несколько слов о хлебе
Вернёмся в первый день и рассмотрим момент повышения цен, якобы имевшего место в период массовой паники. Даже Сергей Шойгу, как уже упоминалось, среди паникёров особо выделил тех, кто повышал цены. Тем не менее этот момент выглядит очень сомнительным. Дело в том, что разговоры про повышение цен начались практически сразу, но ни одного подтверждения этому так и не было найдено. Возможно, мы, журналисты, просто плохо искали, но более вероятным выглядит тот вариант, что повышение было просто ещё одним мифом, рождённым паникой. Я, честно в этом признаюсь, не видел бензина за 40 рублей и хлеба за 50, но слышал много разговоров на эту тему. Корреспонденты, разосланные с фотоаппаратами по магазинам и АЗС, тоже этого не видели. Все, кто говорил мне о повышении цен, обязательно ссылались на кого-нибудь (то есть тоже сами не видели), а эти «кто-нибудь» при попытке расспросить их поподробнее либо отчаянно отрекались от сказанного, либо уходили в глубокие отсылки ещё к одним знакомым. Сейчас уже прошло некоторое время, но ни одного подтверждения так и не получено. А вот очереди на АЗС были огромны. И хлеб действительно исчез из магазинов.
Итоги
Хотя «итоги», пожалуй, не совсем верное слово — итогов-то пока и нет. Не все погибшие опознаны. Неизвестен точный ущерб экономике, но даже сейчас озвучиваемые цифры колоссальны. Страшно, что экономика и потерянные человеческие жизни переплелись так, что невозможно распутать. Страшно то, что власти усиленно ищут виноватого и этими виноватыми могут с большой долей вероятности оказаться журналисты. Страшно, что поток информации, пусть и стал гуще, чем был в день катастрофы, всё равно оставляет открытыми многие вопросы. Страшно (и это в первую очередь) за тех, кто потерял друзей, родственников, просто знакомых в этой ужасной трагедии. Вдвойне страшно за тех, кто не знает судьбу своих близких. Страшно вообще. Надеюсь, что вместе мы сможем побороть эти страхи, надеюсь, что вместе мы справимся.
