Кремль так долго рассказывал граду и миру о «восстановлении былого влияния», что сам в это поверил. Кроме того, в Москве решили, что наиболее эффективной внешней политикой является брутальная политика типа той, что проводили США во времена Буша. Не понимая, что влияние Америки определяется отнюдь не брутальностью. И не желая видеть, что именно брутальность подорвала позиции США в мире. Чем дальше желания и пропаганда расходятся с реальностью, тем более нервно ведёт себя Москва, не только не желая признавать своих ошибок, но, видимо, даже не понимая, в чём они состоят.
Россия продолжает декларировать, что СНГ остаётся зоной её приоритетных интересов. Москва крайне нервно реагирует на любые действия Запада (особенно, конечно, США) на постсоветском пространстве и требует признать данное пространство сферой своего влияния. Само по себе это требование показывает, насколько наше дело плохо. Ведь сфера влияния — это такая вещь, которую нельзя выпросить. Её можно только взять. Если её выпрашивают, это означает, что сферы, во-первых, уже нет, во-вторых, её никогда не будет.
В первой половине 90-х не было никаких сомнений в том, что всё СНГ является сферой влияния России, это относилось даже к такой мощной (по крайней мере потенциально) и амбициозной стране, как Украина. Начиная со второй половины 90-х внутри СНГ начал формироваться антироссийский блок ГУУАМ (Грузия, Узбекистан, Украина, Азербайджан, Молдавия), но всё-таки даже его члены приличия в отношении Москвы соблюдали. Совершенно отдельной сущностью внутри СНГ стала Туркмения, которая при режиме Ниязова впала в самоизоляцию, чем-то напоминающую северокорейскую.
После 2000 года, когда Россия, судя по программе «Время», начала «вставать с колен» и «восстанавливать своё влияние в мире», потеря влияния на постсоветском пространстве (про влияние за его пределами говорить уже просто абсурдно) пошла ускоренным темпом. Россия стала выламывать соседям руки, переводя экономические отношения с ними на чисто рыночную основу, но при этом требуя не только сохранения, но даже повышения уровня политической лояльности. Неудивительно, что соседи начали стремительно разбегаться от Москвы.
Грузия официально покинула СНГ и превратилась в прямого врага России. Туркмения остаётся в его составе чисто формально, несмотря на смену режима. Понятно, что Ашхабад никогда не вернётся в эту структуру, смысл существования которой никому не ясен. Азербайджан очень корректен в высказываниях, но именно эта страна является фундаментом всех основных энергетических проектов, альтернативных российским. Эти дела говорят об истинной позиции Баку лучше любых слов.
Молдавия даже в период безраздельной власти коммунистов в сферу влияния Москвы не вернулась. Сейчас коммунисты там власть теряют, и дальнейший отход Кишинёва от России будет происходить чисто автоматически.
Отношения с Украиной испорчены уже почти до той же степени, что и отношения с Грузией. Стиль «диалога» Москвы с Киевом (постоянные «игры на трубе», крайне агрессивная риторика, педалирование проблемы ЧФ и Крыма) таков, что на Украине всерьёз начинают ожидать прямой военной агрессии со стороны России. После этого апелляции Кремля к славянскому братству выглядят, мягко говоря, странно. Учитывая, что отношения между Москвой и Киевом всегда были очень непростыми, мы уже создали себе в лице Украины серьёзного оппонента. Хорошо, если не врага, а всё идёт именно к этому.
Таким образом, антироссийская составляющая СНГ стала настолько антироссийской, что смысл пребывания этих стран в составе данной структуры превратился в бессмысленную формальность. Говорить про наше влияние на эти страны просто не имеет смысла.
Увы, начала сыпаться и пророссийская часть СНГ. Чем дальше, тем активнее. Это очень ярко подтвердили мероприятия, прошедшие в конце июля — начале августа в Центральной Азии.
Таджикистан, который Россия когда-то спасла от самоубийственной гражданской войны, а потом защищала от агрессии со стороны талибов, начал требовать от нас оплаты за пребывание в стране 201-й мотострелковой дивизии РФ, вывода остатков пограничных войск (то есть советников, занимавшихся обучением местных военнослужащих) и резко ограничил сферу использования русского языка.
Киргизия после долгих уговоров и обещаний златых гор со стороны Москвы согласилась на размещение в стране российского воинского контингента силой до батальона. Правда, даже это пока на уровне протокола о намерениях. Главное, однако, не в этом, а в том, что совершенно невозможно понять, какие же задачи (не то что стратегические, но хотя бы тактические) можно решить силами одного батальона на значительном удалении от границ РФ. Чем-то это напоминает французский «Лагерь мира» в ОАЭ.
В связи с этим нельзя не отметить позицию Узбекистана, который выступил резко против размещения российской военной базы в Киргизии. То есть страна — член ОДКБ считает угрозой для себя, если другая страна — член ОДКБ разместит свой военный объект на территории третьей страны — члена ОДКБ. Данный сюжет очень хорошо показывает, насколько же «крепок и непоколебим» наш союз. Впрочем, позиция Ташкента всегда была откровенно антироссийской, смена ориентации после бойни в Андижане четыре года назад была, как и следовало ожидать, очень недолгой.
Апофеозом «укрепления наших позиций на постсоветском пространстве» стал саммит ОДКБ в Чолпон-Ате. Его пришлось объявить неформальным, поскольку никаких соглашений подписано не было, а любимая игрушка Москвы — Коллективные силы оперативного реагирования — даже не упоминалась.
Главной интригой саммита стало гадание о том, приедет ли на него президент Белоруссии. Александр Григорьевич снизошёл. Потому что надо же было поздравить президента Киргизии Курманбека Бакиева с его вступлением в должность (на второй президентский срок). Хотя Москва усиленно распространяла информацию «из достоверных источников», что Белоруссия примет положенное ей по графику председательство в ОДКБ и подпишет документ о создании КСОР, Батька, разумеется, не сделал ни того ни другого.
В общем, всего две страны не вытерли о Россию ноги — Казахстан и Армения. И на том спасибо, такие нынче времена.
Как уже писал «Частный корреспондент», перевод отношений с соседями на рыночную основу и требование от них полной лояльности в политической и военной области — две вещи несовместные, они прямо противоречат друг другу. Кроме того, Россия вообще теряет для соседей всякую привлекательность. Кризис чрезвычайно сильно подкосил нашу экономику, от вооружённых сил мы отказываемся добровольно, в ближайшие годы Россия не сможет защитить не только страны ОДКБ, но и саму себя. Про политическую систему лучше умолчать. От полного разрыва с Москвой страны пророссийской (так и хочется сказать «бывшей») части СНГ удерживает лишь историческая инерция, но этот фактор стремительно утрачивает своё значение.
При этом Кремль так долго рассказывал граду и миру о «восстановлении былого влияния», что сам в это поверил. Кроме того, в Москве решили, что наиболее эффективной внешней политикой является брутальная политика типа той, что проводили США во времена Буша. Не понимая, что влияние Америки определяется отнюдь не брутальностью. И не желая видеть, что именно брутальность подорвала позиции США в мире. Чем дальше желания и пропаганда расходятся с реальностью, тем более нервно ведёт себя Москва, не только не желая признавать своих ошибок, но, видимо, даже не понимая, в чём они состоят. Поэтому и схлопывается наша сфера влияния до Абхазии и Южной Осетии. Впрочем, даже они уже очень успешно осваивают роль хвоста, который вертит собакой. И вертеть нами они будут всё активнее, когда поймут, что больше Москве опереться в мире не на кого.
