Письма Чапека и мемуары о Набокове возвращают в довоенную Европу, мемуарная проза Юрия Рытхэу, рассказы Арсения Березина и записки Татьяны Дервиз в послевоенный СССР. Мария Лосева видит странные сны.
Мы уже отметили юбилеи Николая Гоголя, Владимира Набокова и Татьяны Бек. Письма Чапека и воспоминания о Набокове возвращают в довоенную Европу, мемуарная проза Юрия Рытхэу, рассказы Арсения Березина и записки Татьяны Дервиз в послевоенный Советский Союз. Марии Лосевой снятся странные сны.
1. Юбилеи
Борис Парамонов. Русская земля за холмами // Звезда. 2009. № 4.
Владимир Ленин назвал Льва Толстого «зеркалом русской революции». Борис Парамонов представил Николая Гоголя кривым зеркалом той же самой революции, да ещё и Первой мировой войны: «войной русский народ был закопан заживо. Скажут: да в таких же окопах сидели французы и немцы. Да, но у них не было Гоголя».
Как всегда эффектно. Но Гоголь здесь только повод. Бедный Гоголь! Он чужой на собственном юбилее.
«Я не понимаю, из чего сотворен мир…». Владимир Набоков в переписке и дневниках современников. Составитель и переводчик Н. Мельников // Иностранная литература. 2009. № 4.
Идея подборки подсказана строчками самого Набокова: «…меня нет — есть только тысячи зеркал, которые меня отражают».
Составитель стремился проследить, как создавалась литературная репутация Набокова в сознании современников, «ещё не загипнотизированных его звёздным статусом». Подборка получилась неюбилейной.
1935 год. Иван Шмелев: «Весь — ломака, весь без души, весь — сноб вонький. Это позор для нас, позор и — похабнейший».
1946 год. Иван Бунин: «мошенник и словоблуд».
1969 год. Джон Фаулз: «…безнравственный старик, грязный старик».
Екатерина Орлова. Лирический герой: автопортрет на фоне века// Знамя. 2009. № 4.
27 апреля этого года Татьяне Бек исполнилось бы шестьдесят лет. Название статьи вполне передает её содержание. Оставим филологам толкование текстов. Вспомним стихи Татьяны Бек.
Я то лягушкой, то царевной
Глядела из-под чёлки гневной
<…>
А то,
что вы зовёте нравом
Холодным, гордым и неправым, –
Лишь только тень от боли той,
Которую понять сумели,
В отличие от вас,
метели…
2. Прощайте, Юрий Рытхэу!
Юрий Рытхэу. Дорожный лексикон // Звезда. 2009. № 4.
Главы из последней книги писателя. Избранный и очень субъективный русско-чукотский словарь. В каждой статье истории из жизни. Иногда трагикомические. Чаще — драматические. Их объединяет тема: «трудности перевода».
Трудности приобщения к другой культуре. Обида на «цивилизованные» народы. Сильнейший шок испытал писатель в Париже, увидев в прихожей известного полярного исследователя восковую фигуру охотника с копьём. От неожиданности вздрогнул. Нет, всё-таки не чучело, а муляж…
«…И я вдруг представил у себя в ленинградской квартире… муляж самого Жана Маллори в тёмном костюме, начищенных ботинках, в тонких металлических очках, с портфелем в правой руке…»
3. Частная жизнь в тоталитарном обществе
Бен Элтон. Слепая вера. Роман. Пер. с английского // Иностранная литература. 2009. № 4.
Антиутопия. Тоталитарное общество, в котором тело окончательно победило дух. «Дом-2» в масштабах страны. Выставлять свою интимную жизнь напоказ — не право, но обязанность жителей! За этим следит Храм, отступников карает инквизиция.
Роман антиэротический. Обилие голого, жирного, потного тела вызывает гадливость.
Новые гуманисты в подполье читают запрещённые книги Конан Дойла, Эмили Бронте, Чарльза Дарвина. На костре из книг гибнет главный герой.
Арсений Березин. Рассказы // Звезда. 2009. № 4.
Невыдуманные истории, случившиеся с автором во время поездок по Советскому Союзу и за рубеж. Противен цинизм автора, учёного-физика. Презрение к своей стране легко уживается с потребительской психологией: «прокатиться за казённый счет, проболтаться на конференции… и вообще оттянуться по полной».
Всё английское, американское, просто западное — вызывает у автора трогательное умиление. Исполнение американского гимна — слёзы! И даже советский гимн ему нравится, если исполняет его Бостонский симфонический оркестр: «боже, что они с ним сделали!.. …они сыграли нам нечто величественное и благородное».
Татьяна Дервиз. Рядом с большой историей // Звезда. 2009. № 4.
Автор продолжает свои «Очерки частной жизни середины XX века» главой «Идеологическое воспитание».
Официальная идеология вызывала сопротивление, отторжение. Разглядывая семейные фотографии, девочка убедилась, что до революции жилось лучше. Правда, не задумывалась — кому лучше? Бабушкины домашние уроки («Пролетариат всё заплевал», «пролетарское дитя — сопли до полу») сменили «дворовые университеты». Девочка Томка, пережившая оккупацию, рассказала, что немцы были хорошие, правда, евреев куда-то увезли.
Неужели Татьяна Дервиз с годами не переоценила свои детские «открытия»? Трудно поверить, что и тогда, в сорок пятом, десятилетняя девочка не понимала, куда «хорошие немцы» увезли евреев?
Кастовый взгляд на мир и бесконечное сведение счётов с советским прошлым далеко увели Татьяну Дервиз.
4. Игра воображения
Мария Лосева. Цыганские сны. Повесть // Знамя. 2009. № 4.
Повесть написана от первого лица. Истории, рассказанные цыганкой. Благие намерения понять другой народ, его психологию, мотивы поведения обернулись наивной идеализацией. Устроить шумный скандал в электричке. Обмануть доверчивую душу. Забраться в чужой дом. Украсть. Угнать автомобиль (естественное продолжение традиционного конокрадства). Романтика!
Кажется, автор находится под сильным влиянием своих героев, если не сказать — под гипнозом. Можно иронизировать, но не хочется. Доброта и простодушие автора обезоруживают совершенно. Мария Лосева писатель, безусловно, интересный. Прочитайте её рассказ «Репетитор».
Галина Корнилова. Смерть чиновника // Знамя. 2009. № 4.
Гротеск и мрачноватая фантастика. Чиновник умер на рассвете в своей постели, но, оставаясь частью несокрушимой бюрократической машины, по инерции продолжает функционировать. Он отправляется на службу и даже читает доклад. Не случись не предусмотренной регламентом выходки нацбола, никто бы не заметил, что чиновник мёртв.
5. Дебюты
Владислав Отрошенко. Метафизика Юга // Иностранная литература. 2009. № 4.
Известный писатель впервые в «Иностранке». Записки южанина. Стрелка компаса показывает на север. «Тоска южанина — на юг. Всегда и везде».
Эссе посвящено двум поездкам автора: по Италии с севера на юг и по России из Москвы в родной Новочеркасск. Неожиданные параллели: оптические, исторические, литературные.
Сергей Авилов. Женя. Рассказ // Знамя. 2009. № 4.
Петербургские углы двадцать первого века. Герои, их обитатели, люди молодые, но уставшие от жизни, неприкаянные, несчастные. Скучная повседневность. Но пишет молодой автор (это его дебют в толстом журнале) профессионально. Чувство меры, точный выбор слова.
6. Архив
Карел Чапек. Письма. Пер. с чешского О. Малевича // Звезда. 2009. № 4.
«Я… который когда-то — давно — парил в высоких сферах над этой жизнью (как Вы сейчас)… после многих разочарований (что ждет и Вас) пришел к философии жизни», — писал пятнадцатилетний Чапек четырнадцатилетней Анне Неперженой.
Письма к ней и письма к Либуше Солперовой интересны как его первые литературные опыты. С Ольгой Шайнпфлюговой и Верой Грузовой Чапека связывали многолетние запутанные отношения.
Даже интимные письма к ним содержат много суждений о театре и литературе. Интересны как авторский комментарий к прозе и драматургии Чапека.
См. также: Олег Малевич. Четыре романа в письмах Карела Чапека // Звезда. 2009. № 4.
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
