Венецианский кинофестиваль, всё менее и менее доступный большинству постсоветских кинокритиков, достиг своего апогея: в лидеры вырвалась русская картина — «Овсянки» Алексея Федорченко.
Про малодоступность я специально написала: как это ни смешно и печально, но за Мострой (так итальянцы называют свой фестиваль) я слежу теперь издали, из своих Химок, правда чуть ли не в режиме онлайн, пристально и ревниво. Помню, Венеция всегда была моей мечтой: в первый раз попав сюда в 1999-м, ровно 11 лет назад, преодолев страшные препятствия в виде казахского паспорта, ужасов итальянского посольства и пр., я так обалдела, что потом не могла ровно 10 лет успокоиться. В 2008-м отпраздновала свой личный юбилей — 10 лет на Лидо (острове неподалёку от прекрасной Венеции, где фестиваль и происходит уже многие и многие годы). Как его называют в официальных релизах, «старейший в мире»…
За эти 10 лет много чего произошло — сменились аж три директора, не говоря уже о кинематографических модах и тенденциях, о концепциях и трендах, а в последнее время — о соперничестве с новоявленным Римским кинофестивалем. Забегая вперёд, можно сказать, что Венеция победила, хотя вновь испытывает определённые трудности: на Лидо, в районе фестивального дворца Casino, идёт чудовищная стройка, а директор Мостры интеллектуал и китаист Марко Мюллер, строгий начальник, в который раз заявляет, что ему всё надоело и что свой контракт, кончающийся в 2011 году, он продлевать не намерен. Посмотрим-посмотрим: на моей памяти такие кризисы случались не раз и не два, и тем не менее Мостра продолжает процветать.
И вот ещё что: прочтя о Мостре очередную глупость (я же говорю, что критики теперь почти туда не ездят, а ездят всё больше «обозреватели» жёлтой прессы, за редкими исключениями в лице, скажем, Андрея Плахова, на мнение которого и стоит полагаться), не верьте. А то вам скажут, например, что Мостра «вдруг» повернулась лицом к «третьим» кинематографическим странам вроде Ирана (что-то в этом роде я читала прямо в моём любимом «Частном корреспонденте», куда сейчас и пишу эти заметки). Сообщаю: Мостра ВСЕГДА была повёрнута лицом к Ирану, стране не то чтобы третьей, а самой что ни на есть первой в кинематографическом мире. Достаточно назвать такие имена, как Аббас Киаростами или Мохсен Махмалбаф (есть ещё Джафар Панахи, Ширин Нешат и Маржан Сатрапи, да и другие — имена первого, а не какого-то там третьего или, того хуже, четвёртого ряда).
Ещё одно распространённое заблуждение — интриги против России (как сказала большой эксперт по всем вопросам известинская девушка Елена Ямпольская, мол, «Утомлённым-2» в Канне не дали приз только потому, что «это была наша победа» — во Второй мировой, имеется в виду. Как будто каннская администрация намеренно не открывала второй фронт, а теперь вот мстит и гадит).
Оставьте, господа, никто нам не мстит и тем более не гадит. Другой вопрос, что «таинственная» русская душа не всегда внятна европейцам: от нас ждут либо елейной «духовности», либо, наоборот, мрачной чернухи. Слава богу, что «Овсянки», картина Алексея Федорченко, не подходит ни под одно из этих определений. Забавно, что при всём при этом режиссёр демонстрирует нам не ту Россию, которую мы потеряли, не ту, которую умом не понять, и даже не ту, которую воображают себе наши ханжи, а ту, которой… никогда не было. Фантастический сюжет, лукаво притворяющийся документальным (у этого жанра даже есть своё название — «мокументари», и Федорченко один из его адептов), ввёл в заблуждение почти всех в Венеции: лишь немногие поняли, что рассказ о каких-то там язычниках, до сих пор живущих в России, есть чистая фантазия. К слову сказать, это не первый опыт федорченковской мистификации: несколько лет назад он получил приз здесь же, в Венеции, за «документальный» фильм «Первые на Луне» (хотя там не было ни одного документального кадра).
Какая, однако, ирония (вот вдумайтесь): если, скажем, суровая правда балабановского «Груза 200», или сигаревского «Волчка», или (берём более благостный вариант) серебренниковского «Юрьева дня», повествующих о реалиях подлинной России, пришлась не по вкусу европейским отборщикам, то сюжет фантастический попал прямо в точку (!). Означает ли это, что Россия — как, впрочем, и всегда — существует где-то в «подсознании» просвещённого мира? Никак не хочет быть артикулированной как сознательное, реальное пространство? И исключительно как миф? Недаром Хелен Миррен, великая британская актриса, русская по происхождению, в первый раз попав в Россию, была немало поражена: она-то думала, что здесь до сих пор снуют лакеи с юнкерами под хруст французской булки. Вот тебе и юнкера, мать твою… Вот тебе и язычники…
Приступаю, однако, к заключительной части своего «репортажа» издалека, из Химок Московской области, как я уже говорила (как-то один известный журналист написал репортаж о несостоявшемся интервью). А именно — к патриотической.
Не смейтесь: узнав, что именно Федорченко имеет все шансы на «Золотого льва», я долго прыгала на одной ножке (что при моих габаритах несколько затруднительно). Точно так же я прыгала семь лет назад, когда в Венеции триумфально победил Андрей Звягинцев (притом что это не самый мой любимый режиссёр на свете), взяв аж трёх «Львов». Между прочим, Федорченко приходится соревноваться с такими «монстрами», как Франсуа Озон, София Коппола, шестью американцами, традиционно сильными в режиссуре, и прочими (читайте репортажи из Венеции, так сказать, аутентичные) многими другими, вплоть до одного модного вьетнамца. Не говоря уже о том, что в жюри заседает супермонстр Тарантино, в представлениях, как известно, не нуждающийся. Говорят, он стоя аплодировал «Овсянкам», хотя хранил при этом сумрачное выражение лица (у него их вообще-то ровно два — идиотски-радостное и мрачно-сосредоточенное, своими глазами видела). Для «Овсянок» он выбрал второе, и что это значит, мы узнаем через несколько дней, 11 сентября, если быть точным.
Учитывая то обстоятельство, что «Овсянки» были изъяты из программы «Кинотавра» (хотя премьера в родной стране режиссёра на отечественном фестивале по регламенту не помеха мировой премьере), я лично надеюсь на победу. Иначе бы зачем Марко Мюллер так давил на администрацию сочинского фестиваля, сняв фильм Федорченко в последний момент?
С другой стороны, опять-таки г-н Тарантино. Россию он идентифицирует, как я поняла, исключительно с Пастернаком, на могилу которого во время своего визита в Москву смотался самолично и чуть ли не на электричке, обманув многочисленных секьюрити. И что тогда ему «Овсянки»? Что ему Гекуба? Сложный вопрос.
Так что ждём-с.
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
Статьи по теме:
- Долгие проводы.
Мадонна vs Пугачева: Россия vs Америка. - Клара Целкин. Праздник для дуры.
Женщина, если тебя обматерили в день международной солидарности женского населения, идти в ментовку не следует! - Под маской идиота.
Всех обаял, всем угодил, нисколько при этом не напрягаясь . - Никогда не договаривайтесь с дьяволом .
В прокат вышел «Морфий», новый радикальный опыт скандального режиссера Алексея Балабанова. - Порнограф Бергман.
Бергман и порнография — звучит как анекдот. Но, как недавно выяснилось, скверный анекдот имеет место.
