В середине девяностых таких, как она, в Москве было немного. Это нынче потоки офисных девушек по утрам втекают в новенькие, будто специально для них выстроенные здания и разлетаются по своим стеклянным гнёздышкам. А тогда это были редкие девушки, которым повезло.
Не было бы счастья...
В середине девяностых таких, как она, в Москве было немного. Это нынче потоки офисных девушек по утрам втекают в новенькие, будто специально для них выстроенные здания и разлетаются по своим стеклянным гнёздышкам. А тогда это были редкие девушки, которым повезло.
Секретарями в солидные инофирмы брали недавних выпускниц вузов, из тех, кто владел английским, умел работать на компьютере и своим внешним видом не напоминал вульгарных секретарш в отечественных компаниях. Платили штуку-полторы баксов, по тем временам совсем немало.
Света была постарше и принадлежала к старой гвардии, ещё в советское время допущенной в особый мир УПДК со всеми вытекающими последствиями, включая возможность отовариваться в «Берёзке».
Вышколенная многолетним общением с иностранцами, она обучала меня манерам. Объясняла, почему двери в кабинет всегда должны быть открыты и отчего нельзя носить купленный на первую валютную зарплату зелёный пиджак, вызвавший оторопь у коллег-американцев.
Рассказывала о семье — муже Коле и позднем, долгожданном ребёнке — пятилетней Кате. Коля, ещё недавно большой начальник, из комсомольцев, к тому моменту выпал из обоймы выдвиженцев и прозябал на каких-то невнятных самостоятельных проектах. Света успокаивала его как могла. Конечно, иной раз прикрикивала на мужа, но, как кормилец семьи, имела право.
Незамужние девчонки завидовали её счастью. До того дня, пока одна из них не засекла его в скромном ресторанчике в компании вроде бы коллег.
Света придирчиво выпытывала все детали увиденного. Коля обнимал женщину, нет, скорее тётку вполне советского вида, к тому же одетую «с рынка» и едва ли не постарше Светы, гордившейся своей ухоженностью и тем, что выглядит куда моложе своих сорока. После разговоров компания запела комсомольские песни.
Эта деталь из рассказа злой подруги особенно разозлила Свету и убедила в мужниной измене.
Он сразу во всём признался. Может, если б жена не начала раскручивать, всё бы и обошлось. Но не обошлось, и спустя немного времени Коля ушёл к сопернице, появляясь лишь по воскресеньям для встреч с любимой дочкой.
Света поначалу растерялась, потом безуспешно ждала возвращения мужа и, наконец, принялась за поиск нового. Но время было выбрано неудачное, в Москве как раз наблюдался приток юных провинциальных красавиц, и потенциальные женихи средних лет наслаждались прелестями отечественной сексуальной революции.
И тут она вспомнила, что когда-то, чуть ли не двадцать лет назад, ещё до Коли, у неё был любовник-швед Свен. Это своё «до Коли» она повторяла нам так часто, что у офисных слушателей возникали сомнения в её верности любимому мужу. Так вот, Света решила Свена отыскать.
Ей были известны лишь его имя и название инофирмы, откуда в своё время оба убегали на тайные свидания. Интернета ещё не было, и Света, обложившись телефонными справочниками, принялась звонить по всему миру. Международные звонки были дороги, но не для нас.
Офисные расходы никто не считал. Мейл-рум был забит диковинными канцелярскими принадлежностями, всё время обновлявшимися. Помню, как я засёк там одного из драйверов, набивавшего карманы клеющимися бумажками, фломастерами и батарейками.
Офис-менеджершей была сочувствовавшая Свете реэмигрантка из Америки, сама искавшая мужа по московским ночным барам. Отбор кандидатов производился с помощью приходившей в офис по пятницам гадалки, похоже тоже за казённые деньги.
Спустя полгода поисков Свен обнаружился в Гонконге, где руководил филиалом известной европейской компании. И, главное, разойдясь с очередной женой, был холост.
Света стала ему названивать, уверяя, что тосковала по нему всё это время. Не выдержав напора, а может, просто из любопытства он пригласил её в Лондон и не был разочарован. Блондинистая и худая, моложе его лет на пятнадцать, с приличным английским — всё при ней. Встречи стали регулярными, в разных странах. Однажды она привезла в Гонконг дочку. Теперь ему было не отвертеться, и дело кончилось свадьбой.
За минувшие годы Света несколько раз с важным видом приезжала в Москву, но мне не звонила. Из старых знакомых заходила лишь в гости к офисной благодетельнице с обретённым ею мужем, бывшим бандитом, а ныне трудящимся банного бизнеса. Дочку, правда, назло Коле, не привозила ни разу.
Какие люди в Голливуде
Культурные люди проводили отпуск в Коктебеле из-за близости к морю, Карадагу и писателям, главной достопримечательности посёлка. Мало кто из творцов замыкался в Доме творчества, этой башне из слоновой кости, по утрам они пребывали на своём закрытом для посторонних пляже, а по вечерам прогуливались по набережной и говорили о высоком.
Он был поэт, к тому же плейбой, известный своими связями и женитьбами на известных московских красавицах. Одна из жён неосмотрительно отпустила с ним шестилетнюю дочку в Коктебель, где втайне от матери отец вынашивал планы совместного бегства в Америку. Шёл девяностый год, поэт предчувствовал наступление смутных времён и хотел заблаговременно начать новую жизнь.
В пятьдесят лет нелегко заучивать английские слова, чем он был занят все дни напролёт. Справляться с дочерью ему помогала Надя, незаметно прилепившаяся к нашей компании московско-коктебельская девушка, вроде бы студентка, из тех, что приезжали в мае и тусовались до холодов. Ей было немногим за двадцать или к тридцати, точнее трудно определить. Одевалась как девочка — в лёгкие открытые платьица, рассуждала как опытная дама. Могла поддержать культурный разговор и сама высказывалась, но когда от её болтовни уставали, замолкала.
Не успели мы проводить поэта, тем же вечером приметили её на скамейке в парке, склонившую голову на плечо незнакомому кавалеру. Рядом стояла сумка с вещичками, которые она, видимо, рассчитывала перевезти по новому адресу.
Последующие несколько лет, пока Коктебель не захватили новые украинцы, каждое лето Надя вновь попадалась мне на глаза на тамошней набережной. Оказалось, она следила за судьбой поэта — может, оттого, что среди её любовников тот был самым известным. С гордостью сообщала, что, по слухам, всё ему удалось, уехал с увезённой от постылой жены дочкой в Америку и прекрасно устроился, редактирует русскую газету. Увы, сам он из своего счастливого далёка с ней не связывался.
«Тебя зовут подача в аут,
любви кручёный баламут,
тебя в удачу забывают,
в минуту гибели зовут».
Он последовал совету другого поэта, своего учителя и кумира, и позвал Надю к себе, когда остался без работы — его уволили из газеты. Та немедленно приехала и, возможно, помогла выдержать удар.
Всё это я узнал, навестив его в Лос-Анджелесе. Поэт жил в Голливуде и ездил на «кадиллаке». Звучит красиво, но среди соседей преобладали совсем небогатые люди, в основном голубые, а автомобиль древней модели едва не разваливался на ходу. Соседство, сказал поэт, нехорошо для выросшей дочки, после этих слов устремившейся от наших невесёлых разговоров на американскую улицу.
На вопрос, почему не приезжает в Москву, ответил, что не хочет выставлять напоказ свои стеснённые обстоятельства. Приедет, как только сможет собрать друзей в ресторане и вручить каждому баксов по пятьдесят. Я не стал ему объяснять, как странно выглядела бы эта сцена в Москве десять лет спустя после Коктебеля, где его часы остановились, а наши побежали с удвоенной скоростью.
А что Надя? Ровно месяц пробыла она с ним — обычный коктебельский отпускной срок — и испарилась на просторах Калифорнии.
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
Статьи по теме:
- И назвали её ЮралгаТролебузиновна.
Самые необычные имена, которые давали детям в СССР. - Я брат твой.
В Москве показали «Плюс минус двадцать», одну из последних премьер ташкентского театра «Ильхом». - Родители по фамилии СССР.
Кто не подошел к своим взрослым годам с родителями рядом, обречен быстро повзрослеть, но остаться под коркой ребёнком. - Хорошо забытое старое.
Мифология вместо сознания. - Выпустите меня!
Откуда Сеня узнавал про авиакатастрофы. - Как заканчиваются романы.
Tolstoy is still alive, isn’t he? - Холодная война на льду — 6.
Очерк-сериал об исторических обстоятельствах, предшествовавших и сопутствовавших хоккейной суперсерии СССР — Канада 1972 года. - Поверх барьеров.
Легендарный советский тележурналист о советских массмедиа. - Иван Александрович в Лондоне.
Из записок офисного партизана. - Советские городские легенды.
Самые несерьёзные воспоминания об СССР: блогер kommari собрал большинство из тех баек, что бродили в народе.
