Расхожая фраза «В Греции всё есть» давно устарела. Если верить экономической статистике, в Греции нет почти ничего. Да и самой Греции почти что нет: вместо неё — чёрная дыра. Однако, как ни странно, расхожая фраза — правда. Просто она действительно устарела, устарела больше, чем можно подумать, и должна звучать так: «В Древней Греции есть всё». Или, как вариант, всё было.
Там есть все формулы, все сравнения, все мыслимые общественные паттерны. На этой небольшой территории с населением полиса от трёх до пятнадцати тысяч свободных граждан немногочисленные люди выдумали всё, что только возможно представить и повторить. А что недодумали и недопробовали древние греки — доделали древние римляне.
Нынешние греки — пародия. Они способны лишь проедать культурный капитал, нажитый пару тысяч лет назад, и запивать его материальным капиталом северных эллинофилов, в быту говорящих преимущественно по-немецки. Нынешняя Греция была бы прекрасной страной, если б не нынешние греки.
Противопоставление двух виртуальных реальностей, двух моделей — открытой Facebook и «интернета в интернете» «ВКонтакте» вроде бы частный случай сегодняшнего суматошного дня — тоже было. И тоже у греков. Разве что, ясное дело, тогда имела место трагедия, а ныне — коммерческий фарс.
Афины и Спарта — это бренд на все времена. Кто-то захочет оспорить слово «бренд». Что ж, широкие массы трагедию подзабыли. Но боги, боги помнят!
Афины — символ свободы. Символ приоритета личности. Символ подлинного народовластия, стихийного, самонаводящегося, подлинного то такой степени, что свобода многих личностей привела в некий момент к охлократии («власть ослов»). Именно подлинная демократия привела к смертному приговору самому непримиримому аристократу всех времён — Сократу. Аристократу духа, разумеется.
Спарта — символ подчинения личности, символ довлеющей системы. Личность выжигалась начиная с детского возраста, у личности не оставалось шансов. Тотальное ограничение свободы привело к тому, что за пределами войны спартиатам нечем было заняться. У них возник имидж идеальных воинов, лучших в экстремальных ситуациях; оттого самые обыденные, бытовые вещи они стремились сделать экстремальными. Включая приём пищи. Кто служил в армии, знает: это у свободных — обед, а на службе — «приём пищи». Один азиатский царь много лет спустя, уже на закате Спарты, когда спартанцы становились и рабами, завёл себе повара-раба из Спарты и заказал для себя и гостей знаменитую «спартанскую похлёбку». Никто не смог её проглотить.
Первоисточник утверждает, что спартанец сказал: «Царь, чтобы есть эту похлёбку, надо родиться на берегах Эврота» (речка, на которой стояла Спарта). Древние восхищались благородством высказывания; я, любитель хороших стейков, ужасаюсь.
Спарта желала всё контролировать. Легендарный законодатель Ликург ввёл деньги из особого металла — порченого. Его специально делали ломким, дабы лишить ценности, а курс был таким, что обеспеченный человек должен был бы держать дома груды металлолома и вывозить его на телеге. Проблема скрытых доходов решалась на корню, кроме того, вся экономическая активность передавалась периэкам — неполноценным жителям, а позднее даже илотам (рабам). Полноценными считались спартиаты, им позволялось одно-единственное: без конца готовиться к войне.
Тем не менее при всей репутации непобедимых бойцов величайшие победы над персидским нашествием Ксеркса (1-я половина V века до н.э.) легли на плечи преимущественно афинян. Триста спартанцев в Фермопилах пали героями, но героями всё же эпизодическими; если б дело ограничилось Фермопилами, то Ксеркс никуда бы не бежал, а прибрал бы к рукам полис за полисом. К тому же публика забывает, что власти Спарты, вообще говоря, к войне опоздали, у них на носу был религиозный праздник, и Леонид повёл немногочисленный отряд, а не армию, чтобы Эллада не подумала, что величайшие воины отстранились от празднования.
Тем не менее первый этап Пелопонесской войны с Афинами (2-я половина V века до н.э.) Спарта благополучно проиграла, невзирая на репутацию. Победил план Перикла, верх взяло более эффективное руководство, и это при том, что Перикл никак не мог предвидеть внезапную эпидемию чумы, разразившуюся одновременно с нападением спартанцев. После смерти Перикла, двойного предательства Алкивиада и тридцати лет войны Спарта всё же передавила Афины, да и то афинян захлестнула эйфория, это скорее издержки неограниченной первобытной демократии, нежели преимущество военной спартанской системы. На протяжении всех тридцати лет Спарта нигде не доказала чисто военного, системного превосходства.
И недолговечная гегемония спартанцев после взятия Афин пала, тут же нашлись иные личности: долго считавшиеся тупыми фиванцы, вот уж всамделишные гении войны Эпаминонд и Пелопид. Гоняли системных вояк, стояли лагерем на берегах Эврота — всё то же самое, что ещё недавно было с Афинами.
И самый великий поход объединённых сил греков, не считая Александра Македонского, поход-победа в сердце Персии и обратный поход-спасение после нечаянной гибели претендента на персидский трон Кира Младшего, этот поход-чудо вдохновлял и после описал Ксенофонт, фанат Спарты, спартанских устоев и спартанского образа жизни, но сам афинянин, ученик Сократа!
В закрытой, контролирующей всё и вся Спарте не было Сократов. Как не было и Софоклов, Платонов, Геродотов — ничего подобного. От Афин, открытой системы, на равных (как минимум) противостоявшей закрытой Спарте больше века и проигравшей всего-то раз, от Афин осталась россыпь великих имён.
От Спарты — образ пропасти, куда сбрасывали подозрительно нежизнерадостных младенцев.
Если кто-то пропитается легендой о воинах Спарты и потом прочтёт подробно греческую историю в первоисточниках, то будет здорово удивлён: почему же Спарта так часто проигрывала? Если жёсткость, и пропасть, и лисёнок за пазухой, и «со щитом или на щите», и прочие мифы? Отчего же по фактам успех «пятьдесят на пятьдесят»? Отчего Александр не спартанец? Отчего Фемистокл не спартанец?
И даже в эпосе, в поэтическом отражении мира, у Гомера в «Илиаде» — кто там спартанец? Менелай! У которого увели жену. И которого поплыли спасать от позора.
В новейшей истории Афины и Спарта чётко ассоциируются, хотим мы того или нет, вне зависимости от предпочтений наблюдателя, с США и Советским Союзом: Афины — США, Спарта — СССР.
Развитие информационных технологий не позволило Спарте победить снова. Советский Союз немыслим в одном пространстве с интернетом, кто-то должен был исчезнуть, интернет исчезать не собирался, наоборот, он только-только начинался. Тремя годами раньше, пятью годами позже — Спарта была обречена.
Человек тянется к хорошему, а значит, тянется к открытым системам.
Открытая система всегда победит закрытую. В том и заключается смысл истории, если у истории есть смысл: Афины больше не должны проиграть Спарте. Но вот казус, вот парадокс (а иначе Богу неинтересно): в самую открытую систему может быть встроена закрытая система, причём агрессивно закрытая система.
Распространённый пример: итальянская мафия в демократическом Нью-Йорке. Ну, и вообще организованное преступное сообщество в демократическом обществе. Мафия — наследник феодальных принципов. Это средневековая формула, придумавшая, как вписать себя в новую, более сложную капиталистическую формулу.
Неожиданный пример из мира футбола: правило Босмана, взорвавшее европейские клубы в конце 90-х.
Футбольные чиновники — одни из наиболее консервативных чиновников. Это в целом объяснимо: в их хозяйстве всё более-менее успешно. В 70-х, 80-х, 90-х количество иностранных игроков в футбольных клубах было жёстко ограничено. Финансово мадридский «Реал» вполне мог позволить себе собрать сборную мира, и «Барселона» могла себе позволить собрать сборную мира, только свою версию. Сегодня так и происходит, а тогда владельцы и директоры топ-клубов не имели права ставить на игру больше трёх иностранцев (в некоторых чемпионатах — более двух).
Безусловно, это являлось системным ограничением, и, безусловно, это делалось из лучших побуждений: не дать задавить местные таланты, развивать национальный футбол и т.д.
Но откуда ни возьмись появился такой парень — Босман, который пошёл в суд и сказал: господа, Евросоюз декларирует рынок труда без границ внутри себя, а ваши правила нарушают законы Евросоюза. Ограничения ваши незаконны и античеловечны с точки зрения здравого смысла. Впрочем, здравый смысл побоку — главное, что они незаконны.
И выверенная десятилетиями европейская клубная система рухнула!
И когда она рухнула… даже не когда, а едва она рухнула, на её обломках родилась новая система, подарившая нам такую зрелищную Лигу чемпионов, такие беспредельные чемпионаты Англии, Испании, Италии, сумасшедшую «Барселону» нового типа и «Манчестер Юнайтед» нового типа.
На смену прежней пришла по-настоящему открытая система.
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
Статьи по теме:
- Истории IT провалов 2011.
8 продуктов и сервисов, выброшенных в 2011 году. - Теорема Facebook.
Возможно ли доказать теорию шести рукопожатий? . - Информация со всего мира лично для меня .
Как интернет меняет наше информационное поле? - Чекиниться или не чекиниться - вот в чем вопрос.
Компании используют Foursquare, чтобы привлекать, поощрять и вовлекать свою аудиторию. - Facebook - новый партнер киностудий по дистрибуции.
При помощи приложения Milyoni студии идут напрямую к потребителю, увеличивая давление на Netflix и Amazon. - Facebook месяц спустя.
К чему привели изменения функционала соцсети. - Он устал, он уходит.
Премьер Греции согласен уйти. - Лицом к лицу с Facebook.
В международном мультимедийном пресс-центре «РИА Новости» состоялась презентация новых возможностей соцсети. - Европу и евро спасли на пороге кризиса.
Для этого пришлось для начала спасти Грецию. - Нет, весь я не умру.
О бессмертии в сети.
