80 художников из 25 стран. Изготовитель оптических обманок Маркус Рец — и рядом лондонские трюкачи братья Чепмен, глубокомысленный индус Аниш Капур и строгая сербская женщина Марина Абрамович. А на закуску — волшебный Спенсер Туник.
Сначала мы мечтали о том, чтобы у нас тоже была своя биеннале. Как у людей. Для первых двух биеннале звали на княжение целую орду кураторов. Едва ли не всех наличествующих.
Но действия этой «интернациональной команды» у искусстволюбивых аборигенов вызвали массу фрустраций: стало точно известно, что нас, как обычно, недооценивают и желают забидеть, подсовывая всяческую непроверенную лабуду.
На третьем подходе от всяких экспериментов решительно отказались. Позвали мастодонта и динозавра кураторского цеха Жан-Юбера Мартена.
Для начала немного углубимся в историю. Начнём с того, что сама идея устроить для новой биеннале кураторский подряд выглядела весьма даже экзотично. Так ещё не делал никто и никогда.
Возможно, тут свою роль сыграла наша вечная неуверенность в своих силах, проистекающая, понятное дело, из неизлечимых имперских амбиций.
Как бы то ни было, но в качестве кураторов II Московской биеннале выступали профессионалы самого высокого класса: Даниель Бирнбаум, Николя Буррио, Роза Мартинес, Ханс Ульрих Обрист, Фулия Эрдемчи.
Люди относительно молодые, энергичные и предельно амбициозные. Двунадесять кураторов сочли возможным использовать представившийся случай и обкатать в условиях, приближенных к боевым, всяческую молодёжь.
Естественно, что именно такой выбор и был предметом критики со стороны местной общественности, возжелавшей полноценного включения в мировой расцвет.
Но на проблему можно посмотреть и с другой стороны. Москва, взявшая низкий старт, оказалась в самой сердцевине реального художественного процесса.
В этой «молодёжности» не было особого высокомерия со стороны кураторов: представители мировой художественной закулисы не проявили никакой наклонности просвещать дикие племена.
Напротив, они отнеслись к Москве как к полноценной мировой столице, где можно показывать всё то, что станет модным и актуальным завтра.
Среди участников ключевых событий на интернациональной художественной сцене постоянно встречаешь знакомцев из числа участников первых двух московских биеннале. Передовые кураторы народ серьёзный, слов на ветер не бросают. Взялись вывести в звёзды определённую группу художников — и вывели.
Карьеристы, короче говоря.
Нашим, попавшим в «русскую» квоту, тоже досталось света. Но, по правде говоря, несколько отражённого.
После «выступления» на биеннале у Алексея Каллимы, Ирины Кориной и других наметилась очень достойная карьера, начавшаяся, по правде говоря, ещё раньше.
Некоторые карьерой не озаботились — и остались при своих. Просто поколение немного другое пришло. Люди, выросшие за железным занавесом, хотели сразу попасть «на самый верх».
К счастью, эти комплексы ушли в прошлое, подавляющая масса молодых художников предпочитает просто заниматься любимым делом, даже несколько удивляясь тому, что оно выливается в разного рода достижения и свершения.
Вообще говоря, современное искусство — это не «Евровидение» какое-то, где принято болеть за наших. На биеннале смысл в том, что никто ничего не «представляет»: каждый выступает в индивидуальном порядке.
С другой стороны, в таком бригадном способе работы был и трагический недостаток. Распределённая ответственность вела, мягко говоря, к полной безответственности и нарушениям трудовой дисциплины.
Некоторые кураторы так много сил отдавали мыслям о высоком, что прибывали в Москву в первый раз сразу к вернисажу. Даже окончательный список участников был страшной загадкой до самого открытия. Для составления простейшего превью приходилось обзванивать полмира, для того чтобы добиться хоть какой-то ясности.
Теперь порядка будет несравненно больше — за дело взялся старый зубр, ответственный музейщик и мастер «Большого проекта». Вполне ясный манифест куратора уже предъявлен публике. Жан-Юбер Мартен дал несколько вполне исчерпывающих интервью и вполне корректно ответил на вопросы журналистов во время пресс-конференции.
И самое забавное, что по смете всё обойдётся гораздо более бюджетно. Денег меньше, а художников — больше. И, что больше всего должно обрадовать истинных патриотов, искусство будут показывать всё больше проверенное, почти классическое.
80 художников из 25 стран мира. Изготовитель оптических обманок Маркус Рец — и рядом лондонские трюкачи и смехачи братья Чепмен, глубокомысленный индус Аниш Капур и строгая сербская женщина Марина Абрамович. А на закуску — волшебный Спенсер Туник, который уже наснимал обнажённых москвичей. Никакой молодёжности — сплошная музейность.
Ещё один фигурант нового художественного процесса — Даша Жукова (основной проект биеннале будет размещён в центре современной культуры «Гараж», которому она покровительствует).
Можно предположить, что присутствие именно этой знаковой фигуры и послужило одной из причин поворота от «молодёжности» к «музейности».
Новое экономике преизбытка противопоказано и возможно только в форме нового «лексуса» или новой яхты Абрамовича. (В этом отдельно взятом месте я вовсе не имею прямого намерения открыто разжигать классовую рознь, но хотел бы просто отметить, что в каталоге символических ценностей «биеннале» уже лежит в ряду «Челси» и новой яхты размером с броненосец «Потёмкин». И искусство должно быть таким — имеющим строго определённую музейную цену и аукционную оценку.)
Но в кураторском проекте никак нельзя обойтись без прикола — 80-м пунктом в объявленном списке художников значатся «афганские ковры».
Выдвинутый Мартеном девиз биеннале — «Против исключения». Объяснено, что закостеневшая за последние десятилетия мировая империя современного искусства давно уже варится в собственном соку.
«Цель нынешней биеннале, — заявляет Мартен, — в том именно и состоит, чтобы объединить понятия «глобализации» и «уникальности» путём демонстрации произведений-гибридов, явившихся результатом бесчисленных культурных смешений, происходящих в современном мире».
Единственный способ избежать этого ужасного консерватизма — повесить рядом с Маурицио Каттеланом и Аннет Мессаже парня, который раскрашивает хижины, в которых проходят ритуалы вуду.
Тут и скажу, что бесконечная критика неоколониализма как-то очень уж похожа на рознеразжигательный анекдот советского времени, когда Политбюро постановило, что поговорку «Незваный гость хуже татарина» следует произносить в форме «Незваный гость лучше татарина».
Отметим, однако, что сам лозунг «Против исключения» весьма и весьма актуален для новой России, где высшими этическими, эстетическими и гносеологическими критериями стали определения «эксклюзивный» и «элитный».
Несомненно, что высшие ценности зарождаются сами по себе в самых неподходящих для того местах. Поэтому и нашим художникам с расширением границ тоже повезло.
Рядом с работами Павла Пепперштейна, Дмитрия Гутова и Ивана Чуйкова будут висеть работы самодеятельного мастера Александра Лобанова. Который столь страстно любил изображать тов. Сталина в лубочном виде, что вполне мог оказаться одним из «персонажей» Ильи Кабакова.
Мартен знает толк в этом деле — кроме канонической выставки «Москва — Париж», он вместе с Андреем Ерофеевым делал большую выставку нонконформистского искусства «Kunst im Verborgenen» в 1995 году в Германии.
Что же касается исключений, то тут тоже всё несколько неоднозначно. Жан-Юбер Мартен очень строгий музейный куратор. Его задача — отобрать только самое важное, всё остальное задвинув далеко в запасники.
То есть работает он как раз в области «исключений». В своё время именно он огласил вердикт Мирового художественного правительства о том, что на поверхности из всех русских следует оставить одного Кабакова. И теперь вынужден оправдываться:
«Наконец-то и за рубежом начинают признавать ценность московской школы концептуализма. Но из-за глобализации темп развития истории ускорился, и сейчас взгляд падает далеко за границы Европы. Россия могла бы по этому поводу испытать некоторую озлобленность, но недавний экономический подъём снова склонил чашу весов в её пользу».
И наконец, одно можно сказать точно — никакой «критики» на III Московской биеннале не будет. Именно по той причине, что её будет делать Мартен — симпатичный старый левак, окончивший Сорбонну в том самом героическом 1968-м.
Много будет чинной и благопристойной критики культурных штампов и художественных институций. Но глупой и наивной социалки — ни на каких условиях. Кого-то это и обрадует. Но, что самое главное, III Московская биеннале всё же состоится, несмотря на все сомнения. А это уже много по нашим временам.
