«Дело Дрейфуса», начавшееся его арестом в сентябре 1894 года и «торжественным разжалованием» на Марсовом поле с ломанием шпаги и срыванием погон в январе 1895-го, завершилось. 12 лет потребовалось французскому правосудию, чтобы преодолеть давление военных и правительства и констатировать истину, давно уже ясную всей Европе, — Дрейфус был оклеветан.
«Дело Дрейфуса» — первый судебный процесс в новейшей истории, вышедший по вызванному им общественному резонансу далеко за пределы национальных границ. Вскоре — в конце 1913 года — ещё один процесс, начавшийся в России и получивший название «дело Бейлиса», так же быстро превратится из чисто русского в общеевропейский.
«Дело Дрейфуса», а вернее, дело тех, кто его инициировал, живёт и побеждает! Это «дело» древнее, как само христианство, и истинность его в глазах его приверженцев не требует доказательств, как и любая вера. Оно непобедимо именно своей иррациональностью, как учение Маркса, которое, как известно, «всесильно, потому что верно». Как ни странно, долгие века это «дело» не имело своего названия, и только в 1879 году в брошюре «Победа иудаизма над германизмом» немецкого публициста Вильгельма Марра впервые прозвучал термин «антисемитизм». И, право, с тех пор мало что изменилось в этом мире — по-прежнему антисемитизм является одной из его констант, не оставляя попыток «окончательного решения еврейского вопроса»...
Итак, сначала было дело — слово прозвучало гораздо позже. Но вот что интересно: как только оно было сказано, все «призванные», кроме единичных «принципиальных антисемитов» вроде того же Марра в Германии или Василия Шульгина у нас, открещивались от него, словно праведник от дьявола — свят, свят, свят! — в Европе в конце XIX века прослыть антисемитом было уже не комильфо. Уже больше ста лет как была провозглашена (в той же Франции, кстати) «декларация прав человека и гражданина», в большинстве европейских государств уже были приняты конституции, уравнивающие в правах всех граждан независимо от пола и национальности. Но что есть конституция и закон в сравнении с древним, как Библия, «основным инстинктом»? Лишь удобный инструмент для его реализации. Дело Дрейфуса, разыгравшееся на рубеже XIX и XX веков во Франции, хорошо показало это.
Скромный капитан французского генштаба, обвиненный генштабом же в шпионаже в пользу Германии, буквально расколол пополам страну и её население, стал, выражаясь сегодняшним языком, главным ньюсмейкером всех европейских СМИ. При этом отсутствие реальных улик и подтасовка имеющихся были очевидны даже его противникам. Когда начальник французской разведки, полковник Жорж Пикар, изучавший дело Дрейфуса и пришедший к выводу о невиновности обвиняемого, сообщил об этом своему начальнику, тот с усмешкой ответил: «Если вы никому не скажете, никто этого не будет знать». И даже тогда, когда настоящий предатель был изобличён, когда левые газеты опубликовали все факты подтасовок улик и подделки документов, командование французского генштаба, отправив Пикара в Тунис, продолжало настаивать на первоначальной версии обвинения, а толпа у здания суда продолжала скандировать: «Смерть Дрейфусу, смерть евреям!»
Две тысячи лет назад такая же толпа в ответ на слова Пилата «Не вижу никакой вины за этим человеком» так же кричала прокуратору: «Распни его!» Впрочем, сегодня, через сто лет и две мировые войны после «дела Дрейфуса», идеи равенства и братства всё-таки не обошли Европу стороной, и в нынешней «цивилизованной и культурной» Франции (Швеции, Греции, Италии...) толпы защитников «флотилии свободы» вместо фашистского «смерть евреям!» уже скандируют вполне политкорректные «Израиль, вон из ООН!» и «армия Израиля — убийца!» . И снова бессильны любые аргументы. И видеозапись того, какую «свободу» везла эта флотилия палестинским террористам из ХАМАСа, бесполезна — «ты виноват уж тем, что хочется мне кушать».
«Никого ещё опыт не спасал от беды...»
Через семь лет после полного оправдания Дрейфуса во Франции, в 1913-м, в России разразилось «Дело Бейлиса». Схожесть двух дел — национальность обвиняемых (и даже некоторая созвучность их фамилий), их очевидная невиновность, попытки властей выгородить реальных преступников, наконец, погромная реакция «общественности», с одной стороны, и письма в защиту обвиняемых с подписями знаменитых писателей — с другой — бросалась в глаза уже современникам, сегодня же, на расстоянии, она ещё очевиднее. Различие, по существу, было только в самом обвинении — в России оно было ещё более диким. Бейлиса обвинили в ритуальном убийстве русского мальчика с целью получения его крови. В обоих случаях судебный процесс являлся лишь средством юридического оформления политической воли властей, а потому любые аргументы и доказательства ничего не стоили.
Не доказательства обвинения и защиты противостояли друг другу в суде, не аргументы определяли настроение «народных масс» за его стенами, а политические взгляды и мировоззрения противников. (Примечательный, хоть и выходящий за рамки темы факт: судебная система самодержавной, отставшей в политическом развитии от всей Европы России оказалась более совершенной и независимой, чем её аналог в передовой республиканской Франции, — результат судебной реформы, проведенной почти за пол-века до того Александром II. Несмотря на оказываемое огромное давление «сверху», российский суд выполнил свою главную задачу — установил истину, что французскому суду удалось сделать лишь через двенадцать лет и с третьей попытки.)
Знаковым отличием обоих процессов, сделавшим их хрестоматийными в судебной практике, стал оглушительный международный общественный резонанс. Пожалуй, можно сказать, что именно эти два прошедшие друг за другом процесса, столь похожие по сути, создали прецедент влияния европейского общественного мнения на «сугубо внутренние» беззакония, творимые в одной отдельно взятой стране. Самыми яркими событиями «дела Дрейфуса», несомненно, стали открытое письмо писателя Эмиля Золя президенту Франции, красноречиво озаглавленное «Я обвиняю!» и его выступление на суде с прямыми обвинениями в адрес командования генштаба — поимённо. Именно Золя явился детонатором, взорвавшим общественное мнение страны и придавшим делу новый характер.
Писатель был приговорен к году тюрьмы «за клевету» и лишён ордена Почётного легиона. Но сразу же после этого в знак протеста от своего ордена отказался член Парижской академии, будущий нобелевский лауреат по литературе Анатоль Франс, а к обращению Золя присоединились писатели Марсель Пруст, Андре Жид, Ромен Роллан, Эдмон Гонкур, Жюль Ренар, учёный-физик Поль Ланжевен, известный журналист, будущий премьер-министр Жорж Клемансо, художник Поль Сезанн, лидер французских социалистов Жан Жорес.
Авторитет этих имен привлек к «делу Дрейфуса» международное внимание. В разных странах стали создаваться «комитеты в защиту Дрейфуса», составлялись письма протеста, под которыми стояли подписи всемирно известных деятелей культуры. Представители нашей творческой элиты в основном также были на стороне Дрейфуса, но большинство, будучи верными славным традициям русской интеллигенции, боялись быть слишком откровенными. Лишь В. Короленко в своей статье «Знаменитости конца века» открыто выступил в защиту Дрейфуса.
Зато европейские интеллектуалы приняли самое активное участие в «нашем деле Дрейфуса» — процессе над Бейлисом. Под открытыми протестами из Англии, Франции, Германии стояли сотни знаменитых фамилий. Что касается русской интеллигенции, то справедливости ради надо заметить, что в политической жизни России 1913 год отличался от 1898-го (когда было написано обращение Золя) примерно настолько же, насколько 1987-й отличался от 1937-го. Ещё задолго до начала процесса, 30 ноября 1911 годa, был опубликован протест В. Г. Короленко «К русскому обществу (по поводу кровавого навета на евреев)», подписанный 82 известными деятелями русской культуры, среди которых были З. Н. Гиппиус, Д. С. Мережковский, А. Блок, М. Горький, А. И. Куприн, Вяч. Иванов, Ф. Соллогуб, Л. Андреев, В. И. Засулич...
Изучая «преданья старины глубокой», словно сам переносишься в то время, начинаешь жить его страстями... Но лента новостей возвращает в сегодняшний день: «Власти Амстердама будут ловить антисемитов при помощи «подставных» ортодоксальных евреев, которых будут старательно изображать полицейские офицеры... Как минимум в шести районах столицы евреи в кипах не могут даже просто пересечь улицу без того, чтобы их не начали оскорблять, плевать в их сторону или нападать на них, сообщают источники. В полиции также признают, что число преступлений на почве ненависти к евреям только растёт» .
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
Статьи по теме:
- Камо грядеши?
Деконструкторы против самодержцев. - Подсказки Бжезинского.
Что поведал публике гуру политического прогноза о роли России на ближайшее будущее. - Ноополитика как инструмент продвижения экономических интересов госудаств.
Политики рассматривают проблемы и схемы нового мироустройства, но практически всё сводится к возможности идеологического раздела мира . - Легенда крепости Осовец.
Которая не сохранила главного – имени героя. - Погребение истории.
В Тверской области месяцами уничтожали памятники культуры X-XI веков. - Вера Засулич, ФСО и проблема 2018.
Наказывать больше и наказывать быстрее. - Наступление как оборона свободы.
Фрагмент из романа «Камни живые». - Недобрым словом.
«С барменшей М. случилась истерика. Она закричала: «Вы то хоть журналисты, но зачем должна погибать я!..!». - Декабристы. Новый взгляд.
Отрывок из книги. - Особое предписание.
