Она провела ревизию мужского гардероба с целью креативных заимствований в женский. Она сделала модной короткую женскую стрижку и придумала «шляпку-колокольчик». Она выпустила первые в мире искусственные духи…
Её знаменитое маленькое чёрное платье позволило женщинам ощутить себя такими же живыми, подвижными и свободными, как мужчины. Тугие корсеты, пышные юбки, рюшечки и навороченные причёски — всё это сильно сковывало женщину, и Коко всё это просто отменила. И создала совсем другую моду, совершенно новый стиль...
Этот стиль был ответом на запрос времени и моментально стал символом элегантности. Сумочка на тонком ремешке, женская матроска, женские брюки и клетчатые юбки... Простые формы, чёткие линии, которые подчёркивают достоинства и скрадывают недостатки фигуры… Многое из того, что сегодня стало для женщин повседневностью, было придумано и создано Коко Шанель.
Её жизнь была последовательным и часто вполне осознанным растворением в фантазиях. Настойчивым отрицанием реалий собственной (и не только собственной) жизни ради перехода в мир, который казался ей идеальным и совершенным. Она шла путём самоотрицания, и этот путь неизменно приводил её к самоутверждению. Это была дорога к вечности — через смерть.
Слово Сальвадору Дали: «Коко Шанель говорила мне: «Человек-легенда обречён растворить себя в мифе — и тем самым укрепить миф». Сама она так и поступила. Выдумала себе всё — семью, биографию, дату рождения и даже имя».
Ещё ребёнком Габриель Шанель стала проявлять независимость, своенравность и некоторые странности. К примеру, очень любила проводить время на кладбище. Там она искала друзей: выбрала две могилы и стала ухаживать за ними и общаться с похороненными в них людьми. А потом похоронила на этом кладбище своих старых кукол и закопала подарки отца — самое дорогое, что у неё было. Так 6—7-летняя Габриель создавала свой собственный мир, своё царство, свою реальность, в которой она была королевой. Это детское заигрывание со смертью, с небытием как с онтологической категорией, не отрицающей бытие, а формирующей его, не раз ещё аукнется в её жизни.
Она с детства выдумывала себе другую биографию. Например, утверждала, что родилась в 1893-м в Оверни, хотя сохранились документальные свидетельства, что произошло это на 10 лет раньше в городке Сомюре…
Семья была бедная — отец, жизнелюбивый гуляка-коммивояжёр, всё пропивал, мать, чахоточная домохозяйки, всё ему прощала и в возрасте 33 лет умерла. В 1895 году Габриель и двух её сестёр отправили в сиротский приют (отцу было не до них). В приюте Габриель продолжала создавать свой мир. Она всё надеялась, что отец её заберёт, и говорила об этом с другими девочками. А когда те пытались иронизировать, намекая на то, что он даже никогда её не навещает, Габриель объясняла, что у него просто нет времени. И рассказывала историю о том, что её отец владеет огромными виноградниками и живёт в Нью-Йорке, куда экспортирует вино. Понятное дело, он слишком занят, чтобы приехать в эту жалкую деревушку…
Результат этих фантазий таков: мы очень мало знаем о ранних годах Коко Шанель. Не так давно вышел художественный фильм об этом периоде её жизни называется «Коко до Шанель» (Coco avant Chanel). В роли Коко — Одри Тоту, хорошо знакомая публике по главной роли в фильме «Амели». Сюжет вертится вокруг событий юности Габриель Шанель. Вот что говорит Одри Тоту: «Нам сложно узнать что-либо достоверное о её молодости. Она была большой обманщицей и не хотела, чтобы люди знали что-либо о её ранних годах».
Выйдя из приюта и монастырского института Богоматери (где она воспитывалась после приюта и откуда, возможно, происходит её стремление к строгости и простоте в одежде), она стала работать в швейном магазине в городе Мулен, а свободное время проводила в заведении под названием «Ротонда». Мулен был гарнизонным городом. Там жили офицеры. Многие из них были знатными и богатыми. Кафешантан (то есть кафе с эстрадой) «Ротонда» было излюбленным местом их сходок. Габриель стала любимицей офицеров — их привлекала её харизма и необыкновенная внешность: заплетённая вокруг головы тугая чёрная коса и странно горящие глаза. Она была непохожа на других, она создавала свой собственный мир, и в этом была её сила.
Как-то раз в «Ротонде» Габриель выпила шампанского и вдруг решила, что её будущее — стать знаменитой певицей. Она и до того любила петь — в институтском хоре, но на эстраде никогда не выступала. Офицерам идея понравилась, и они договорились с директором «Ротонды» о концертах. Фантазия ворвалась в жизнь, и Габриель, краснея и запинаясь, действительно стала выступать. Многим это понравилось. Особенным успехом у офицеров пользовались песни Ko Ko Ri Ko и Qui qua vu Coco. Её часто вызывали на бис, скандируя: «Ко-ко! Ко-ко!» Так это имя за ней и закрепилось (хотя позднее она признавалась, что ей оно не очень-то нравится).
Среди офицеров — поклонников Коко был человек по имени Этьен Бальзан. Он стал её первым богатым покровителем. А вторым стал его друг, английский промышленник Артур Капель по прозвищу Бой. Это была абсолютная любовь. Любовь до гроба, как выяснилось (он погибнет в автокатастрофе в 1919 году и оставит ей, уже, правда, в этом совсем не нуждавшейся, 40 тыс. франков).
Бой помог Коко открыть первый магазин в Париже, на рю Камбон (уже очень скоро название этой улицы прочно стало ассоциироваться с именем Chanel). Через пару лет Коко вернёт Бою все деньги, которые он вложил в её бизнес. Несколько раздосадованный этим жестом, он скажет ей: «Я считал, что дал тебе игрушку, а оказалось, что подарил тебе свободу…»
Как ей удалось достичь успеха столь быстро? А у неё просто не было другого выхода. Решительно восставать против всего, что бытовало в моде той эпохи, её заставляло не что иное, как собственное тело. Худощавое и никак не вписывавшееся в общепринятые каноны того времени. К этому телу просто физически не подходило что-либо дорогое и пышное, и она поэтому презирала шикарные ткани и тянулась к дешёвому трикотажу. И это были очередные «игры со смертью». Ведь появиться на каком-нибудь светском рауте в трикотаже было равносильно тому, чтобы прийти туда и вовсе без одежды.
Те же игры с небытием мерцали и в практике переноса в мир высокой моды элементов обихода конюхов — вязаное полотно, пуловеры, брюки галифе. И всё это во имя новой женственности… Главное её кредо — одежда должна быть незаметной: «Если вас поразила красотой какая-нибудь женщина, но вы не можете вспомнить, во что она была одета, — значит, она была одета идеально».
В 1919 году Коко Шанель была уже знаменита на весь мир. От клиентов не было отбоя, все хотели носить её фланелевые блейзеры, юбки свободного покроя, длинные свитера из джерси, матроски и костюм «юбка — жакет». В журнале Harper’s Bazaar писали: «Женщина, у которой в гардеробе нет хотя бы одной вещи от Шанель, безнадёжно отстала от моды». Сама Коко коротко стриглась, носила маленькие шляпки и тёмные очки.
После смерти Боя она затворилась на своей вилле «Миланез», приказала убрать в чёрное стены и потолки спальни. Чёрными стали занавески, простыни, покрывала… «Эта смерть стала для меня тягчайшим ударом. Со смертью Капеля я потеряла всё», — признавалась она. А в другом интервью того времени говорила: «Женщина не может быть счастлива, если она нелюбима. Ведь ей нужно только это. Женщина, которую не любят, — это ноль и ничего больше. Уж поверьте мне: молодая она или старая, мать, любовница… Женщина, которую не любят, — погибшая женщина. Она может спокойно умирать, это уже не важно».
Из депрессии ей помогли выйти русские. Она познакомилась с Дягилевым и Стравинским, стала оказывать им финансовую поддержку (например, выдала Дягилеву 300 тыс. франков на постановку «Весны священной», а через 10 лет проводила бессонные ночи у его постели, когда он умирал в Венеции, и потом выдала деньги на его похороны).
Вскоре общение с русской диаспорой вывело Коко на великого князя Дмитрия, внука Александра II и кузена Николая II. Человека, дважды чудом избежавшего смерти (первый раз, когда бежал из России в 1917-м, опасаясь возмездия императрицы за участие в убийстве Распутина; второй раз — потому что был не в России во время Великой Октябрьской революции). Коко Шанель влюбилась и взяла молодого князя на содержание…
Это Дмитрий познакомил её с парфюмером Эрнестом Бо, отец которого в своё время работал на императорскую фамилию. Бо носился с идеей создания первого искусственного аромата, и эта идея очень понравилась Коко, которая считала, что все эти натуральные цветочные запахи — сплошное притворство и подделка. Духи для женщины должны пахнуть как женщина, сказала она, и решилась на очередной эксперимент: ни один модный дом тогда ещё не имел своего собственного аромата… На фотографиях тех лет Коко Шанель выглядит как певица Земфира: самодостаточная и самоуверенная, немного грубоватая и, разумеется, стильная.
Когда ей было пятьдесят, у неё появился очередной любовник, чуть было не ставший её мужем. Испанский художник Поль Ириб. В 1935 году Поль Ириб неудачно упал на теннисном корте и немедленно умер.
Коко продолжала свои игры со смертью… И во время войны начался новый раунд. Она оставляет мир моды и закрывает свои магазины.
Франция оккупирована фашистами. А у Коко Шанель — роман с немецким дипломатом. Дипломат знакомит её с одним из лидеров Третьего рейха Вальтером Шелленбергом. Шанель начинает работать на фашистов (говорят, тут сыграла свою роль любовная связь и с самим Шелленбергом). Фашисты пытаются использовать её как посредницу в переговорах о мире с Черчиллем, с которым она дружила. После освобождения Франции ей приходится покинуть страну, чтобы не поплатиться за свои связи с немцами.
…В 1954 году в возрасте 70 лет Коко Шанель вернётся. Показ её новой коллекции будет принят с явным неодобрением: по мнению критиков, она не показала ничего нового… Всё те же строгие простые костюмы. Но это был не самоповтор, это была вечность. Вечная элегантность. И чтобы понять это, французам не потребовалось слишком много времени. Коко стала национальным достоянием Франции. А потом и всего мира. Когда журнал Time записал её в 100 самых влиятельных людей ХХ века, Коко Шанель оказалась единственным представителем мира моды в этом списке.
Габриель Коко Шанель умерла 10 января 1971 года в возрасте 88 лет в отеле Ritz в Париже, который стоит как раз напротив её первого — а к тому времени уже культового и известного всему миру — бутика. На рю Камбон. «Вот так нас и оставляют подыхать» — были её последние слова.
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
