Подписаться на обновления
29 сентябряВторник

usd цб 78.6713

eur цб 91.4790

днём
ночью

Восх.
Зах.

18+

ОбществоЭкономикаВ миреКультураМедиаТехнологииЗдоровьеЭкзотикаКнигиКорреспонденция
Литература  Кино  Музыка  Масскульт  Драматический театр  Музыкальный театр  Изобразительное искусство  В контексте  Андеграунд  Открытая библиотека 
Эльетта фон Караян   воскресенье, 19 декабря 2010 года, 09:17

Он был моей жизнью
Воспоминания вдовы Герберта фон Караяна выходят в издательстве «Иностранка» (перевод Нины Фёдоровой)


   увеличить размер шрифта уменьшить размер шрифта распечатать отправить ссылку добавить в избранное код для вставки в блог





Когда исполнилось сто лет выдающемуся дирижёру Герберту фон Караяну, к этой дате готовился весь музыкальный мир планеты. Значимым событием стал выход книги Эльетты фон Караян, его спутницы жизни.

Сен-Тропе полвека назад — сонный приморский городишко на Лазурном Берегу, с ресторанчиками, где пахнет старым деревом, смесью лаванды и розмарина да свежей рыбой. У мола пришвартованы бело-голубые рыбачьи лодки, на рассвете вернувшиеся с лова; жёлтые сети, раскинутые для просушки, украшают вековой скалистый ландшафт.

Борис Тищенко — любимый ученик и друг Дмитрия Шостаковича — превратил в звуки самые противоположные вещи в этом мире, от «Тараканища» и «Мухи-Цокотухи» Корнея Чуковского до «Слова о Полку Игореве» (балет «Ярославна») и ахматовского «Реквиема». Безусловно, ещё один представитель петербуржской культурной элиты. Был дружен с Бродским. Преподавал композицию в Санкт-Петербургской консерватории. Ответил на вопросы: Какую музыку ценил Бродский? Кто подарил бусы Ахматовой? Как получилось, что королевская семья Таиланда заказала российскому композитору реквием?

Днём домишки припекает солнце, несчётные узкие улочки змеятся от гавани к расположенной чуть выше Рыночной площади с её платанами, искривлёнными от мистраля. Самое оживлённое и всеми любимое место — бар, здесь назначают встречи как местные обитатели, так и съезжающиеся отовсюду художники, писатели, музыканты и их музы. Каждый вечер, едва опускаются сумерки, в баре начинается шумное веселье с выпивкой и танцами.

Я с особым удовольствием вспоминаю этот городишко, потому что именно там пережила одно из тех волшебных мгновений, каким суждено было навсегда изменить мою жизнь. Мне как раз исполнилось восемнадцать, и жила я пока в Ницце, где выросла и училась в школе.

Однажды мамина подруга взяла меня с собой в Сен-Тропе покататься на яхте. Мы ехали вдоль побережья, изрезанного бесчисленными бухтами, по холмам, через пробковые дубравы, и наконец впереди завиднелась крепость Сен-Тропе, с которой открывается неповторимый вид на живописный рыбацкий городок и морской простор.

Праздник на борту уже шумел вовсю; элегантно одетые гости развлекались от души, вокруг царило радостное настроение. Правда, не для меня: я так ждала этого вечера, однако, едва начавшись, он для меня преждевременно закончился. Через считанные минуты я почувствовала себя прескверно. Меня страшно укачало — среди всеобщего праздничного веселья.

В полном отчаянии, чуть не плача, я забилась в уголок, и тут ко мне подошёл некий симпатичный господин. От него не укрылось, что юной незнакомке совершенно не до веселья.

Приветливо заговорив со мной, он мгновенно оценил ситуацию и решительно взял инициативу в свои руки. Вдвоём мы незаметно покинули яхту и сошли на берег. Думаю, вы догадываетесь: внимательный джентльмен был не кто иной, как Герберт фон Караян, уже тогда всемирно известный дирижёр.

Стоял один из тех провансальских вечеров, когда солнце заходит словно бы лишь затем, чтобы устроить себе коротенькую передышку. Мой спутник повёл меня в ресторанчик возле гавани; обретя твёрдую почву под ногами, я мало-помалу пришла в чувство и могла наконец-то рассмотреть своего спасителя.

Он заворожил меня с первой же минуты, наверно, потому, что так заботливо опекал меня в моём бедственном положении. Я не привыкла к подобной отеческой заботе, ведь мой отец умер всего через несколько лет после моего рождения. Но от Герберта фон Караяна вдобавок веяло огромной жизненной силой и чувственной магией, от которых у меня прямо-таки дух захватило. Он только-только с большим успехом дирижировал в Байройте второй оперой из «Кольца нибелунга» Рихарда Вагнера — впрочем, об этом я узнала лишь много позже. Мы болтали по-французски, немецким я тогда ещё не владела; он обращался ко мне на «ты» и по имени, а я называла его «сударь», так как была намного моложе.

После ужина мы гуляли по сонным прибрежным улочкам и в конце концов забрели в маленький бар под названием «Пальмира». В углу справа от входа стояла прелестная старинная пианола, игравшая танцевальную музыку — один-два фокстрота, одно-два танго, один чарльстон. Я быстро скинула туфли и принялась танцевать под зажигательные звуки.

А он — он смотрел, просто смотрел на меня, сам танцевать не любил.

После этой волнующей встречи на юге Франции я, разумеется, с огромным интересом читала всё, что о Герберте фон Караяне писали в газетах, однако наша новая встреча состоялась только год спустя.

В то время я работала фотомоделью для Кристиана Диора, с которым познакомилась в Париже. В связи со съёмками новейших коллекций я объездила пол-Европы, и, кстати сказать, всё то, что на глянцевых обложках «Вога» и «Харперс базар» казалось таким ярким и воздушным, требовало от меня немалых усилий.

И вот когда очередная фотосессия вновь привела меня в Лондон, один из друзей, восторженный любитель музыки, пригласил меня в Ройял-Фестивал-холл на концерт Лондонского филармонического оркестра. В программе значились произведения Бенджамина Бриттена, Людвига ван Бетховена и Яна Сибелиуса, за дирижёрским пультом — Герберт фон Караян.

Нам достались превосходные места в партере, вскоре после восьми оркестр встал, публика бурно зааплодировала, и маэстро неторопливо вышел на сцену. Прежде чем привычно склонить голову набок и с закрытыми глазами сосредоточиться на музыке, он секунду помедлил, посмотрел на меня — и улыбнулся: узнал! Не без гордости я сообщила своему спутнику, большому поклоннику дирижёра, что лично знакома с господином фон Караяном.

Спутник мой пришёл в восторг: «Думаешь, он тебя примет? А мне даст автограф? Эльетта, дорогая, пожалуйста, давай попробуем!»

Разумеется, я исполнила его просьбу, мне и самой хотелось повидать человека, с которым я провела в Сен-Тропе незабываемый вечер. Лишь много лет спустя Герберт рассказал, что перед концертом предупредил своего «доброго гения» Андре Маттони: «Если молодая француженка с длинными белокурыми волосами захочет пройти ко мне, пропусти её!»

Когда мы наконец покинули гардероб Ройял-Фестивал-холла, оба наши желания исполнились: мой спутник держал в руках желанный автограф, а я чуточку приблизилась к мужчине моей жизни.

Решилось в тот вечер и кое-что ещё: мы с Гербертом фон Караяном увидимся снова. Несмотря на сверхнапряжённый график, мы умудрялись встречаться; как-то раз я зашла за ним в легендарные студии звукозаписи на Кингсли-роуд. На цыпочках пробралась к ближайшему креслу, ведь он был ещё целиком погружён в работу. Я же не знала, что на репетициях он не терпел в зале людей, не имеющих прямого отношения к музыке. Но разве укроешься от всевидящих глаз оркестра? Музыканты подталкивали друг друга, поднимали инструменты, вскидывали брови; на их лицах откровенно читалось: не та ли это модель, которая пестрит в иллюстрированных журналах и на больших плакатах, расклеенных по всему Лондону? Оркестр продолжал играть, но Караян, должно быть, почуял, что у него за спиной что-то происходит. Заметил, что я вошла в зал?

Однажды вечером Герберт фон Караян пригласил меня к Вальтеру Легге, вместе с которым создавал Филармонический оркестр, и его подруге, а позднее жене — певице Элизабет Шварцкопф.

Когда я вошла в гостиную, он стоял в свободно-небрежной позе, прислонясь к камину. Пылал огонь, и изящный жест, каким он закурил сигарету, напомнил мне великого французского киноактёра Жана Габена. Когда же голубые, как сталь, глаза Герберта заглянули в мои, я окончательно погибла.

В ту же секунду мне стало совершенно ясно: вот он, мужчина моих грёз.

Как шла моя жизнь рядом с Гербертом фон Караяном, какие взлёты и спады я пережила вместе с ним за тридцать один год нашего брака, — до сих пор я никогда не говорила об этом публично. Не давала интервью о наших буднях, не отвечала на вопросы личного характера, никто так и не узнал, почему мне одной разрешалось присутствовать на его репетициях с самыми прославленными оркестрами мира, более того, я была обязана на них присутствовать, по его особому желанию. Я молчала, ограждая столь важную для мужа приватную сферу и защищая детей, а кроме того, опасаясь, что мои слова воспроизведут неправильно.

Теперь же, к столетию со дня рождения мужа, мне хочется по-своему рассказать об уникальном человеке, который оказал — и оказывает поныне — глубочайшее воздействие не только на мою жизнь, но и на жизнь многих и многих любителей музыки по всему миру. Дневник я никогда не вела, рядом с Гербертом на это недоставало времени. Однако на этих страницах я постараюсь рассказать обо всём, что живо вспоминается мне и сейчас, о сказочных мгновениях, вносивших в мою жизнь столько разнообразия, и о встречах с людьми, близкими мне и Герберту. Искать здесь сплетни — напрасный труд, тем не менее обещаю, вы узнаете кое-что до сих пор вам неизвестное.

Эта книга написана в честь мужа, к которому я до сегодняшнего дня испытываю величайшую признательность. Одновременно это история большой любви, а вовсе не сказка, ведь этот принц в самом деле ведёт свою принцессу к себе в замок.

Таков мой подарок к его столетию.

Детство в Провансе

Закройте на миг глаза и представьте себе бесконечные тёмно-фиолетовые заросли лаванды; лёгкий ветерок пробегает по полям, солнце приятно согревает кожу — это южная Франция, моя родина.

Господь Бог отнёсся ко мне чрезвычайно благосклонно, позволив родиться в дивно прекрасном краю, с которым мало что может сравниться. Родилась я в Моллан-сюр-Увёз, живописной провансальской деревушке, расположенной на высоте метров триста над уровнем моря, всего в тринадцати километрах от прелестного городка Везон-ла-Ромен; там у моих родителей, Альбертины и Жана Луи Муре, было имение.

Сергей Слонимский — один из самых плодовитых композиторов нашего времени. Автор 30 симфоний, 8 опер, множества инструментальных и хоровых произведений. Слонимский вырос среди ленинградской культурной элиты — дома у его отца, известного писателя Михаила Слонимского, собирались писатели, входившие в объединение «Серапионовы братья» во главе с Евгением Замятиным. Потом уже частыми гостями в доме бывали Михаил Зощенко и Евгений Шварц. Более пятидесяти лет Сергей Слонимский преподаёт в Петербургской консерватории и считается одним из патриархов петербургской композиторской школы.

Примерно до середины XIX века Моллан славился как центр торговли региональными продуктами, а ныне в июле здесь ежегодно проходит уличный фестиваль, во время которого художники и ремесленники выставляют свои работы. В таких вот чудесных местах я и родилась на свет, 13 августа, в домашних условиях.

В семье очень обрадовались позднему ребёнку, ведь мои брат и сестра были, в сущности, уже взрослыми: сестре, Эме, сравнялось девятнадцать, а брату, Жану, семнадцать. Для меня родители выбрали имя Эльетта, и через несколько дней отец так и записал меня в метрическую книгу Моллана: Эльетта Муре.

Родители окружали меня вниманием и заботой, но не слишком баловали — прямодушие не позволяло. Отец управлял семейным имением, присматривал за работниками, обеспечивал нам безбедную жизнь, а мама, уроженка Бретани, работала учительницей в одной из ниццких школ и слыла строгой, но справедливой.

Познакомились родители в университете Монпелье; к завершению учёбы оба успели осознать, что хотят прожить жизнь вместе. Вот так Альбертина и отправилась с Жаном Луи в его родной Прованс.

В их ниццском доме на авеню Сен-Ламбер кроме меня и брата с сестрой, которые уже стали вполне самостоятельными, жила наша нянюшка Жюльетта. Эта добрая душа — родом она была из местных крестьян — мною и занималась, потому что мама работала полный день. До сих пор я с восхищением вспоминаю Федерико, нашего дворника и мастера на все руки, который даже в скудные годы Второй мировой войны умудрялся творчески решать всевозможные проблемы: к примеру, когда из продажи исчезло мыло, он недолго думая «состряпал» его из растительного масла и прочих душистых ингредиентов.

Родители придавали большое значение тому, чтобы мы, дети, безупречно держались за столом, читали — соответственно возрасту — хорошие книги и могли появиться в любом обществе. Музыка окружала нас повсюду, моя сестра брала уроки фортепиано и охотно играла венские вальсы, брат вполне прилично освоил скрипку, а вот я ни на чём не играла — меня всегда тянуло на природу. Там я была в своей стихии, давала волю фантазии, часами наблюдала за блестящими жуками и прочими букашками, восхищалась ошеломляющим многообразием красок и запахов. В ту пору никто и предположить не мог, что запоздалому ребёнку суждено выйти замуж за самого знаменитого дирижёра ХХ века.

Родители, для которых я действительно стала поздним ребёнком — маме было уже сорок два, отцу сорок четыре, — ни в чём не отказывали ни мне, ни брату, ни сестре; наша вполне нормальная, беззаботная жизнь проходила главным образом то в Ницце, то в Моллане. Однако в скором времени этот рай накрыла густая тень: за считанные недели болезнь свела отца в могилу. Я тогда была совсем маленькая, трёх-четырёх лет от роду. Вспоминая сейчас об отце, я толком не могу его себе представить, зачастую даже не знаю, реальны ли мои немногие воспоминания о нём или сохранившиеся в памяти образы созданы из мечтаний осиротевшего ребёнка.

Но и в столь нежном возрасте я безошибочно почувствовала, что наша прежде беззаботная жизнь резко изменилась. Мама внезапно осталась одна с усадебным хозяйством и с маленькой дочкой на руках, ей пришлось заниматься тысячью разных дел, и времени на меня фактически почти не было.

Я становилась старше, и нянюшка Жюльетта оказалась поистине прочным утёсом в бурных волнах прибоя, особенно когда я подростком бунтовала против мира взрослых и порой яростно спорила с мамой.

В таких случаях обыкновенно вмешивался мой брат Жан, который, видимо, считал, что как единственный мужчина в доме принял на себя роль главы семейства. Большей частью он относился ко мне ласково, но умел и выказать крайнюю суровость. Если я, по его мнению, опять вела себя плохо или не совладала со своим темпераментом, он призывал меня к порядку и приводил в пример деда с бабушкой: «Эльетта, нельзя говорить с мамой в таком тоне. Наши дед и бабушка обращались к своим родителям на «вы», у них никогда бы язык не повернулся произносить такие слова. Так что, будь добра, побольше уважения!»

И заканчивал нагоняй неизменным: «Подумай об этом!» Конечно, он был прав, только я никогда бы ему в этом не призналась, слишком горячий и буйный нрав не позволял.

По сей день я вижу в своей маме элегантную даму с ярко выраженным пристрастием к справочникам. Она обожала всевозможные энциклопедии, могла листать их часами, погружаясь в другие миры. Не удивительно, что и я — преисполнившись любопытства, какие такие интересные вещи содержатся в этих толстенных книжищах, — вскоре не устояла перед соблазном полистать двенадцатитомный энциклопедический словарь. Особенно заворожили меня страницы с анатомическими иллюстрациями, что опять-таки не укрылось от мамы. В отчаянной решимости не допустить изгнания из этого волнующего мира, пусть и существовавшего лишь на бумаге, я изобрела весьма хитроумный способ: бритвой вырезала из энциклопедии определённые страницы, да так аккуратно, что их отсутствие осталось незамеченным. Кстати, позднее этот приём помог мне и на экзаменах в школе, когда я под партой украдкой списывала с вырезанных бритвой страниц.

Хотя мама изо всех сил старалась справиться с многочисленными проблемами, в один прекрасный день ей поневоле пришлось признать, что она не в состоянии уделять мне должного внимания, нянюшке нашей сложности воспитания тинейджера были уже не по плечу, а брат с сестрой жили отдельно.

Поэтому мама решила послать меня в Альби, в интернат; девочки получали там первоклассное образование и учились всему необходимому в жизни. Управляли лицеем Святой Цецилии — расположенным в сердце южной Франции, а для меня в миллионах световых лет от дома — католические монахини, которые повергали меня в благоговейный трепет.

С маминой точки зрения, за Альби не в последнюю очередь говорил тот факт, что в означенном интернате уже училась одна из моих кузин; значит, семейная поддержка обеспечена, и я не буду чувствовать себя вконец потерянной и одинокой. Правда, всё оказалось не так просто: кузина, двумя годами старше меня, отнюдь не горела желанием опекать новичка, хотя бы и родственницу. Да и характером мы разительно отличались друг от друга. Кузина — типичный «книжный червь» — вечно сидела уткнувшись очкастым носом в какой-нибудь серьёзный научный или исторический труд, числилась в школе среди лучших и впоследствии (кто бы сомневался!) сделала блестящую карьеру. В противоположность ей я — белокурый сорванец — обожала бродить босиком, с развевающимися волосами по полям и лугам, не ведала страха перед ползучими тварями, интересовалась в первую очередь тайнами фауны и флоры и — честно сознаюсь — ночи напролёт обливалась горючими слезами от тоски по дому.

Но отсутствием привычного окружения мои беды не исчерпывались, вдобавок в лицее господствовала железная, чтобы не сказать «армейская» дисциплина, которой я подчинялась через силу. Тот, кому довелось воспитываться в монастырской школе, никогда не забудет тамошний драконовский распорядок.

Зимой и летом подъём на рассвете, затем короткая молитва, в 6.30 первый завтрак — и уроки. В 10.30 звонок на перемену, второй завтрак и опять уроки. Разговаривать за обедом воспрещалось, о весёлой болтовне, а тем паче о заговорщицком шушуканье, какое так любят девчонки-школьницы, даже думать нечего, только звяканье посуды да столовых приборов нарушало зловещую тишину, ведь мы и шептаться не смели. После короткого перерыва на отдых снова молчок — до ужина (ровно в 18.00) необходимо выполнить домашние задания. Примерно полчаса разрешалось почитать что-нибудь не обязательно связанное со школой, затем колокол созывал нас на вечернюю молитву. Последний приказ: «Гасите свет!» — и опять ночь, наполнявшая мою душу одиночеством.

Потребовалась вся моя изобретательность, чтобы хоть изредка создавать себе в этой тюрьме островок защищённости, и я нашла блестящий выход — устраивать себе передышку от муштры и вечного однообразия посредством «температуры». Больная девочка, понятно, не может посещать уроки, ведь, чего доброго, заразит одноклассниц, а это катастрофа для всей школы. Весьма желанный побочный эффект: по меньшей мере несколько дней не придётся вставать ни свет ни заря, а вдобавок за мной будут заботливо ухаживать.

Задумано — сделано, хотя я несколько переусердствовала и «температурила» слишком часто. Манипуляции с градусником получались у меня так убедительно, что монахини мало-помалу занервничали всерьёз и, когда я однажды перестаралась — температура достигла сорока трёх градусов, а это смертельно, — без промедления отправили меня в больницу. Всю ночь врачи держали меня под наблюдением, а утром лишь развели руками и выписали, недоумевая, потому что ничего не нашли, и немудрено — в каком врачебном справочнике отмечено, что сорокатрёхградусная температура получается от погружения градусника в горячую воду?

Увы, подобные выходки тоже мало что меняли в моём одиночестве и заброшенности, вот почему в один прекрасный день я надумала через епитимью сблизиться хотя бы с Господом Богом. Для этого я набрала камешков и — после ледяного душа — захватила их на утреннюю молитву, рассыпала по скамье и стала на неё голыми коленками. Разумеется, я никому словом не обмолвилась, но, проделав это несколько раз, на свой детский лад почувствовала себя защищённой.

От кузины я большой поддержки не видела, она и сама была ещё очень юной. К тому же кое-что вызывало у меня обиду, хотя винила я её совершенно незаслуженно: каждые выходные её родители приезжали в Альби, привозили ей свежие фрукты и сласти. Во мне разгорелась жгучая зависть, причём не из-за лакомств; сейчас я думаю, мне просто невмоготу было видеть её вместе с родителями, сама-то я изнывала от одиночества. Глупо, конечно, однако это оставило во мне настолько глубокий след, что с той поры я не ем яблок, именно таких, румяных, блестящих, из дома…

Помощь пришла в образе «ангела» по имени Хризостома, по сей день я с величайшей симпатией вспоминаю о ней и её сердечном тепле. Эта молодая монахиня стала для меня главной опорой в бесконечно тяжкое школьное время; она безошибочно угадывала, когда утром я вымученной бодростью пыталась замаскировать ночную бессонницу. Стоило ей на уроке ободряюще посмотреть на меня — и я сразу чувствовала себя в безопасности, а мир вокруг вновь более-менее приходил в порядок.

Сестра Хризостома понимала меня; вероятно, она была не намного старше, хотя шуршащее от крахмала одеяние не позволяло точно определить возраст.

Во всяком случае, душой и всем своим поведением она была молода, полна понимания, весела. И зорко примечала, уж не приуныла ли опять её подопечная от тоски по дому. Слов тут не требовалось, да я бы никогда и не дерзнула открыть ей, человеку постороннему, свой страх, одиночество и борьбу с судьбой — в те годы такое было попросту не принято. Из дому в этом смысле ждать помощи тоже не приходилось, и молодая монахиня — особенно по ночам, в грёзах, — стала моей единственной опорой.

Бои последних недель Второй мировой войны обошли наш крошечный интернатский анклав стороной. Только когда немецкие войска уходили из Прованса, я по-настоящему ощутила, какие бедствия творились за стенами интерната. Вместе со старшей сестрой Эме и её семьёй я провела несколько дней в Моллане; Эме — она уже была замужем и имела двоих детей — хотелось немножко отдохнуть, и мы обе заранее радовались задушевным сестринским разговорам. Только вот время выбрали крайне не удачно: как раз тогда немцы определили маршрут своего отступления — прямиком через Моллан.

С единственной мыслью в голове: скорее, скорее прочь отсюда! — мы в спешке кое-как собрали самое необходимое и покинули дом. Буквально в последнюю минуту успели уйти и нашли приют у крестьян в Верхнем Провансе. Несколько дней в страхе — и наконец отбой: вражеские войска отошли на север.

В Моллан Эме, её муж, дети и я вернулись в полном изнеможении, зато целые и невредимые. Но какое душераздирающее зрелище являли собой наши идиллические родные пенаты: всё-всё разорено, кругом сожжённые поля, масштаб разрушений поистине не ведал предела. В доме полный разгром, мебель переломана или вообще исчезла, несусветный хаос, словно ураган промчался по комнатам. И самое для меня ужасное — сгорели в огне и пропали все семейные фотографии, мои рисунки, документы.

Наверно, удивительно, однако в этом аду я ни секунды не думала о материальных вещах вроде одежды, украшений или картин, утраченных безвозвратно. Когда я убедилась, что никто из жителей нашей деревни не погиб, все мои мысли были заняты только животными, которых разогнали или бессмысленно убили. Какая судьба постигла собак нашего соседа? Удалось ли овцам мэра, которыми он так гордился, спастись в горы? Уцелели ли коровы мадам Пино? Эти вопросы долго мучили меня и преследовали в ночных кошмарах.

В конце концов американцы освободили Моллан. Словно пришельцы с другой планеты, они со смехом и шутками шагали по улицам, и мало-помалу их неукротимая жизнерадостность передалась и нам, хотя страх и ужас бегства и опустошения ещё не изгладились из нашей памяти. Солдаты стремились общаться с местным населением, в особенности с детьми и молодёжью. Что ж, как известно, мышей ловят на сало, а любопытную детвору, навидавшуюся военных тягот, легче лёгкого привлечь сластями и шоколадом. Разве вы сами устояли бы перед волшебной реальностью сливочной карамели, тающей во рту? Казалось, Бог попросту забыл обозначить на карте сказочно-изобильную страну Шлараффию.

Сладкие дневные пиршества ночами оборачивались для меня пыткой. Нет-нет, живот у меня от избытка шоколада не болел, совсем наоборот, однако каждую ночь я видела жуткий сон. Но прежде надо кое-что пояснить: если для нас, детей, предметом мечтаний были сласти, то для взрослых — благотворительные посылки, которые сотнями сбрасывались с самолётов. Эта акция, подготовленная церковными и иными филантропическими организациями Америки, чуть-чуть смягчала тяжкие лишения европейцев, ведь хотя война и кончилась, повсюду царила нужда, в магазинах ничего не купишь, пусто. Добыв такую посылку, человек на несколько дней избавлял всю семью от забот о пропитании. Окружающие постоянно рассуждали о таинственных самолётах, и в конце концов они проникли даже в мои сны. Так вот, в упомянутом сне я в широченном платье выбегала в поля и с надеждой смотрела ввысь. Когда-нибудь же появятся самолёты, и тогда я первая поймаю подолом буквально падающие с неба вкусности. А потом, точь-в-точь как девочка из очаровательной сказки братьев Гримм «Звёздный талер», принесу это богатство домой

и стану угощать всю семью изысканными деликатесами. Увы, признаться, мне так и не удалось направить этот сон, точнее, пилотов в нужную сторону…

Жизнь потихоньку возвращалась в нормальную колею, люди расчищали развалины и пожарища, отстраивали свои разрушенные дома, вновь обретали надежду, открывались и школы. Мои последние школьные годы прошли в Ницце, так решила мама. Если я захочу учиться дальше, выбор за мной, у неё все дети получат хорошее среднее образование и даже могут пойти в высшую школу. Некоторое время я подумывала о медицине, хотела — по примеру Альберта Швейцера — стать врачом и облегчать нечеловеческое страдание по всему миру, но судьба распорядилась иначе.

В моём ближайшем окружении никто, даже мама — а она шестым чувством угадывала, если от неё пытались что-то утаить, — знать не знал, что во время школьных перемен я под строгим секретом снималась для рекламы купальных костюмов. Это укрепляло мою уверенность в себе, пошатнувшуюся в Альби, а заодно существенно пополняло скудный карманный бюджет. «Открыл» меня, вернее сказать, заговорил со мной по дороге из школы, некий фотограф, и колебалась я недолго: фотограф производил весьма достойное впечатление, вокруг всегда было множество народу, и мне хотелось доказать себе, что я справлюсь. Ни мода, ни странные типы, возбуждённо сновавшие вокруг, меня не интересовали, я хотела поскорее обрести независимость и потому после пробной съёмки немедля дала согласие. Только вот мама ни под каким видом не должна была проведать, что я в купальном костюме расхаживала перед чужим мужчиной, а он ещё и неплохие деньги зарабатывал на фотографиях её легкомысленно одетой дочери. Делать нечего, поневоле пришлось врать, жаловаться на «стресс в школе» или ссылаться на необходимость вместе с подругами зубрить к экзаменам. Если мама вообще и узнала о моих первых шагах в модельном бизнесе, то сохранила это в секрете. Самое позднее в десять вечера мне полагалось быть дома, что порой оказывалось нелегко. Большей частью я в последнюю минуту успевала на последний автобус; если же он уезжал без меня, приходилось напрягать изобретательность, ведь каждый раз я издалека видела освещённое мамино окно. Она ляжет спать, только когда дочь благополучно отправится на боковую, вот и ждёт, вышивая несчётные скатерти и салфетки. Отговорки мои даже и для меня самой звучали не слишком убедительно — «опоздала на последний автобус, пришлось ловить машину».

Мама, женщина умная, разумеется, понимала, что я вру, но не подавала виду, поскольку на учёбе эти мелкие эскапады не отражались. Правда, с поклонников, которые доставляли меня до самой двери, я заранее брала клятву не газовать на прощание, срываясь с места, и не устраивать клаксонный концерт. Ведь мама сразу же бросится к окну, и снисходительность будет забыта навсегда.

Чтобы не тревожить её, я прямо у входа снимала туфли и босиком кралась к себе в комнату. С тех пор у меня и завелась привычка разуваться, если обувь мешает или жмёт, — где бы я ни находилась; именно по этой причине десятилетия спустя были сняты забавные фото, когда я с туфлями в руке шагала из Фестивального дворца в Зальцбурге в ресторан «Золотой олень».




ОТПРАВИТЬ:       



 




Статьи по теме:



В такт смерти

Почему этот уход был выгоден

В Одессе она была яркой величиной: воспитала гениального пианиста Эмиля Гилельса и других звёзд. Жизнь профессора Берты Рейнгбальд оборвалась внезапно — её самоубийство было слишком многим на руку.

06.07.2020 19:00, Алена Городецкая, jewish.ru


Эннио Морриконе: «Я не провидец»

Умер итальянский композитор Эннио Морриконе

«Эннио Морриконе. В мире кинематографа вряд ли можно найти композитора известней, чем он. Одно его имя сейчас звучит какой-то непреложной, непререкаемой и «неприкасаемой» мелодической догмой, кино-легендой. Гомеровской протяжной песней странствий».

06.07.2020 15:00, Игорь Фунт


Любовь и безумие Роберта Шумана

Жизнь Роберта Шумана — это история любви. И как во всякой хорошей любовной истории, здесь имеются сильный, пылкий юноша, прелестная девушка с характером и подлый, мерзкий негодяй. Любовь в итоге побеждает, и влюбленная пара живет долго и счастливо.

22.06.2020 19:00, Элизабет Ланди, izbrannoe.com


Как музыкальная индустрия в России и мире выживает посреди пандемии

И выживет ли она вообще

21 апреля 2020 года российское андерграундное музыкальное сообщество узнало о том, что закрываются две центральные для этого сообщества площадки — бар «Успех» и крафтовый бар Punk Fiction. Оба бара находились в пространстве «Авиатор» на Ольховской улице. Причиной закрытия стал введенный в Москве режим самоизоляции — при закрытии баров, клубов и концертных площадок, «Успех» и Punk Fiction просто не смогли зарабатывать достаточно денег, чтобы обеспечивать оплату аренды помещения.

22.06.2020 16:00, Анна Шулик


Они сражались за джаз

История великого Иосифа Вайнштейна

Его музыку полюбили — и дали дослужиться до майора. Но узнав, что это буржуазный джаз — отправили в лагеря. Уже на свободе Иосиф Вайнштейн сколотил лучший в Ленинграде оркестр — за смелость, впрочем, пришлось поплатиться.

31.05.2020 19:00, Алена Городецкая, jewish.ru


Игорь Саруханов: «Я не стою на месте!»

Эксклюзивное интервью с артистом в честь его дня рождения

Заслуженный артист России Игорь Саруханов умеет облекать в слова и музыку даже самые неуловимые чувства. Счастье от случайного взгляда, эйфория, вызванная одним прикосновением, неясное волнение перед встречей, боль расставания и ощущение уюта в объятиях. Все это Саруханов может передать одним только нежным переливом гитары, и в этом, наверное, заключается его феномен как артиста. Включите любую его песню — и каждый влюбленный человек скажет: «Это про меня». 6 апреля Игорь Саруханов отмечает день рождения. Наш автор Данара Курманова решила выяснить накануне праздника: что же помогает артисту так тонко писать о любви?

05.04.2020 21:30, Данара Курманова


Кто и зачем пишет политические треки?

И действительно ли это творческий прорыв и выражение гражданской позиции авторов

4 декабря вышел новый альбом группы «Каста» под названием «Об изъяне понятно». Первый трек «Наш гимн России» презентовали раньше остальных, и он вызвал противоречивые мнения: одни считают его смелым высказыванием, другие — удачным хайпом и попыткой возродить активную политическую жизнь страны.

28.01.2020 21:20, Полина Абросимова


С колючей проволокой на колючую проволоку

Как рок опрокинул стену

Рок-музыка сыграла ключевую роль, когда стены Восточной Европы начали рушиться под давлением бунтарской молодежи в 1960-х годах. Об этом рассказывает высокопоставленный венгерский дипломат Андраш Симони. Вся его жизнь и карьера связана с музыкой, в том числе с русским роком.

29.10.2019 16:00, Поуль Ларсен, inosmi.ru


Точно и тонко

Концерт фестиваля Viola is my life в культурном центре ДОМ

В Москве прошёл пятый альтовый и виольный фестиваль Viola is my life, которым руководит Сергей Полтавский, знаменитый альтист, участник множества проектов, связанных как с академической, так и с новой академической музыкой, и также научный сотрудник Научно-творческого центра электроакустической музыки при Московской консерватории. Первый концерт состоялся в культурном центре ДОМ.

26.10.2019 16:00, Артем Пудов


Допинг контроль #16. «Быстрый и безумный, поэтому его называют…»

Чугунное интервью

Мы живём в мире, в котором для разговора с интересными людьми необходим информационный повод. Такой стиль общения навязали нам средства массовой информации и, увы, это примета нашего времени. Информационный повод для нашей беседы с очень популярной в миллениум российской группой «Чугунный скороход» есть — появление всего их наследия 90-х и нулевых в новом музыкальном сервисе Apple music. Но даже не будь этого ретроспективного цифрового переиздания, я считаю, с такими остроумными собеседниками стоило бы поговорить и без всякого информационного повода. Им есть, о чем рассказать, а мне есть, о чем их спросить.

15.09.2019 16:00, Дмитрий Мишенин






 

Новости

Первый шаг на пути к глобальной инфраструктуре — национальные IP-сети
Президент Ассоциации IPChain Андрей Кричевский принял участие в международной конференции «Глобальный цифровой рынок контента» Всемирной организации интеллектуальной собственности (WIPO).
Международную Букеровскую премию дали за роман «Неловкий вечер»
26 августа был объявлен лауреат Международной Букеровской премии — им стала 29-летняя писательница из Нидерландов Марике Лукас Рейневелд. Награда присуждена за роман «Неловкий вечер» (The Discomfort of Evening), сообщается на сайте премии. Марике стала самой молодой победительницей за всю историю международного Букера.
Единственную уцелевшую рукопись Шекспира опубликовали в сети
Сотрудники Британской библиотеки опубликовали в сети оцифрованную рукопись пьесы «Сэр Томас Мор» — это единственный уцелевший подлинник, на страницах которого можно увидеть почерк знаменитого английского поэта и драматурга.
Умер итальянский композитор Эннио Морриконе
Итальянский композитор, аранжировщик и дирижер Эннио Морриконе умер в возрасте 91 года. Об этом пишет la Repubblica в понедельник, 6 июля.
Умер актер Виктор Проскурин
Он известен по ролям в фильмах «Большая перемена» и «Выйти замуж за капитана».

 

 

Мнения

Редакция «Частного корреспондента»

Почему «Часкор» позеленел?

Мы долго пытались написать это редакционное заявление. Нам хотелось уместить в него 12 лет работы, 45 тысяч статей (и даже чуть больше), несколько редакций и бесконечность труда и сил. А еще – постараться объяснить нашим читателям происходящие изменения.

Виталий Куренной

Традиционные ценности и диалектика критики в обществе сингулярности

Статья Николая Патрушева по поводу российских ценностей интересна сама по себе, но также вызвала яркий отклик Григория Юдина, который разоблачает парадигму «ценностей», трактуя ее, видимо, как нечто сугубо российско-самобытное, а само понятие «ценность» характеризует как «протухшее». Попробую выразить тут свое отношение к этой интересной реплике, а заодно и прокомментировать характер того высказывания, по поводу которого она появилась.

Иван Засурский

Пора начать публиковать все дипломы и диссертации!

Открытое письмо президента Ассоциации интернет-издателей, члена Совета при Президенте Российской Федерации по развитию гражданского общества и правам человека Ивана Ивановича Засурского министру науки и высшего образования Российской Федерации Валерию Николаевичу Фалькову.

Петр Щедровицкий

«Пик распространения эпидемии в России ещё не наступил»

Самой большой опасностью в условиях кризиса является непоследовательность в принятии решений. Каждый день я вижу, что эта непоследовательность заражает все большее число моих товарищей, включая тех, кто в силу разных обстоятельств работает в административных системах.

Иван Засурский

Мать природа = Родина-Мать

О происходящем в Сибири в контексте глобального экологического кризиса

Мать природа — Родина-мать: отныне это будет нашей национальной идеей. А предателем будет тот, кто делает то, что вредит природе.

Сергей Васильев

«Так проходит мирская слава…»

О ситуации вокруг бывшего министра Михаила Абызова

Есть в этом что-то глобально несправедливое… Абызов считался высококлассным системным менеджером. Именно за его системные менеджерские навыки его дважды призывали на самые высокие должности.

Сергей Васильев, facebook.com

Каких денег нам не хватает?

Нужны ли сейчас инвестиции в малый бизнес и что действительно требует вложений

За последние десятилетия наш рынок насытился множеством современных площадей для торговли, развлечений и сферы услуг. Если посмотреть наши цифры насыщенности торговых площадей для продуктового, одёжного, мебельного, строительного ритейла, то мы увидим, что давно уже обогнали ведущие страны мира. Причём среди наших городов по этому показателю лидирует совсем не Москва, как могло бы показаться, а Самара, Екатеринбург, Казань. Москва лишь на 3-4-ом месте.

Иван Засурский

Пост-Трамп, или Калифорния в эпоху ранней Ноосферы

Длинная и запутанная история одной поездки со слов путешественника

Сидя в моём кабинете на журфаке, Лоуренс Лессиг долго и с интересом слушал рассказ про попытки реформы авторского права — от красивой попытки Дмитрия Медведева зайти через G20, погубленной кризисом Еврозоны из-за Греции, до уже не такой красивой второй попытки Медведева зайти через G7 (даже говорить отказались). Теперь, убеждал я его, мы точно сможем — через БРИКС — главное сделать правильные предложения! Лоуренс, как ни странно, согласился. «Приезжай на Grand Re-Opening of Public Domain, — сказал он, — там все будут, вот и обсудим».

Иван Бегтин

Слабость и ошибки

Выйти из ситуации без репутационных потерь не удастся

Сейчас блокировки и иные ограничения невозможно осуществлять без снижения качества жизни миллионов людей. Информационное потребление стало частью ежедневных потребностей, и сила государственного воздействия на эти потребности резко выросла, вызывая активное противодействие.

Владимир Яковлев

Зло не должно пройти дальше меня

Самое страшное зло в этом мире было совершено людьми уверенными, что они совершают добро

Зло не должно пройти дальше меня. Я очень люблю этот принцип. И давно стараюсь ему следовать. Но с этим принципом есть одна большая проблема.

Мария Баронова

Эпохальный вопрос

Кто за кого платит в ресторане, и почему в любой ситуации важно оставаться людьми

В комментариях возник вопрос: "Маша, ты платишь за мужчин в ресторанах?!". Кажется, настал момент залезть на броневичок и по этому вопросу.

Николай Подосокорский

Виртуальная дружба

Тенденции коммуникации в Facebook

Дружба в фейсбуке – вещь относительная. Вчера человек тебе писал, что восторгается тобой и твоей «сетевой деятельностью» (не спрашивайте меня, что это такое), а сегодня пишет, что ты ватник, мерзавец, «расчехлился» и вообще «с тобой все ясно» (стоит тебе написать то, что ты реально думаешь про Крым, Украину, США или Запад).

Дмитрий Волошин

Три типа трудоустройства

Почему следует попробовать себя в разных типах работы и найти свой

Мне повезло. За свою жизнь я попробовал все виды трудоустройства. Знаю, что не все считают это везением: мол, надо работать в одном месте, и долбить в одну точку. Что же, у меня и такой опыт есть. Двенадцать лет работал и долбил, был винтиком. Но сегодня хотелось бы порассуждать именно о видах трудоустройства. Глобально их три: найм, фриланс и свой бизнес.

«Этим занимаются контрабандисты, этим занимаются налетчики, этим занимаются воры»

Обращение Анатолия Карпова к участникам пресс-конференции «Музею Рериха грозит уничтожение»

Обращение Анатолия Карпова, председателя Совета Попечителей общественного Музея имени Н. К. Рериха Международного Центра Рерихов, президента Международной ассоциации фондов мира к участникам пресс-конференции, посвященной спасению наследия Рерихов в России.

Марат Гельман

Пособие по материализму

«О чем я думаю? Пытаюсь взрастить в себе материалиста. Но не получается»

Сегодня на пляж высыпало много людей. С точки зрения материалиста-исследователя, это было какое-то количество двуногих тел, предположим, тридцать мужчин и тридцать женщин. Высоких было больше, чем низких. Худых — больше, чем толстых. Блондинок мало. Половина — после пятидесяти, по восьмой части стариков и детей. Четверть — молодежь. Пытливый ученый, быть может, мог бы узнать объем мозга каждого из нас, цвет глаз, взял бы сорок анализов крови и как-то разделил бы всех по каким-то признакам. И даже сделал бы каждому за тысячу баксов генетический анализ.

Владимир Шахиджанян

Заново научиться писать

Как овладеть десятипальцевым методом набора на компьютере

Это удивительно и поразительно. Мы разбазариваем своё рабочее время и всё время жалуемся, мол, его не хватает, ничего не успеваем сделать. Вспомнилось почему-то, как на заре советской власти был популярен лозунг «Даёшь повсеместную грамотность!». Людей учили читать и писать. Вот и сегодня надо учить людей писать.

Дмитрий Волошин, facebook.com/DAVoloshin

Теория самоневерия

О том, почему мы боимся реальных действий

Мы живем в интересное время. Время открытых дискуссий, быстрых перемещений и медленных действий. Кажется, что все есть для принятия решений. Информация, много структурированной информации, масса, и средства ее анализа. Среда, открытая полемичная среда, наработанный навык высказывать свое мнение. Люди, много толковых людей, честных и деятельных, мечтающих изменить хоть что-то, мыслящих категориями целей, уходящих за пределы жизни.

facebook.com/ivan.usachev

Немая любовь

«Мы познакомились после концерта. Я закончил работу поздно, за полночь, оборудование собирал, вышел, смотрю, сидит на улице, одинокая такая. Я её узнал — видел на сцене. Я к ней подошёл, начал разговаривать, а она мне "ыыы". Потом блокнот достала, написала своё имя, и добавила, что ехать ей некуда, с парнем поссорилась, а родители в другом городе. Ну, я её и пригласил к себе. На тот момент жена уже съехала. Так и живём вместе полгода».

Александр Чанцев

Вскоре похолодало

Уикэндовое кино от Александра Чанцева

Радость и разочарование от новинок, маргинальные фильмы прошлых лет и вечное сияние классики.

Ясен Засурский

Одна история, разные школы

Президент журфака МГУ Ясен Засурский том, как добиться единства подходов к прошлому

В последнее время много говорилось о том, что учебник истории должен быть единым. Хотя очевидно, что в итоге один учебник превратится во множество разных. И вот почему.

Ивар Максутов

Необратимые процессы

Тяжелый и мучительный путь общества к равенству

Любая дискриминация одного человека другим недопустима. Какой бы причиной или критерием это не было бы обусловлено. Способностью решать квадратные уравнения, пониманием различия между трансцендентным и трансцендентальным или предпочтениям в еде, вине или сексуальных удовольствиях.

Александр Феденко

Алексей Толстой, призраки на кончике носа

Александр Феденко о скрытых смыслах в сказке «Буратино»

Вы задумывались, что заставило известного писателя Алексея Толстого взять произведение другого писателя, тоже вполне известного, пересказать его и опубликовать под своим именем?

Игорь Фунт

Черноморские хроники: «Подогнал чёрт работёнку»...

Записки вятского лоха. Июнь, 2015

Невероятно красивая и молодая, размазанная тушью баба выла благим матом на всю курортную округу. Вряд ли это был её муж – что, впрочем, только догадки. Просто она очень напоминала человека, у которого рухнули мечты. Причём все разом и навсегда. Жёны же, как правило, прикрыты нерушимым штампом в серпасто-молоткастом: в нём недвижимость, машины, дачи благоверного etc.

Марат Гельман

Четыре способа как можно дольше не исчезнуть

Почему такая естественная вещь как смерть воспринимается нами как трагедия?

Надо просто прожить свою жизнь, исполнить то что предначертано, придет время - умереть, но не исчезнуть. Иначе чистая химия. Иначе ничего кроме удовольствий значения не имеет.

Андрей Мирошниченко, медиа-футурист, автор «Human as media. The emancipation of authorship»

О роли дефицита и избытка в медиа и не только

В презентации швейцарского футуриста Герда Леонарда (Gerd Leonhard) о будущем медиа есть замечательный слайд: кролик окружен обступающей его морковью. Надпись гласит: «Будь готов к избытку. Распространение, то есть доступ к информации, больше не будет проблемой…».

Михаил Эпштейн

Симпсихоз. Душа - госпожа и рабыня

Природе известно такое явление, как симбиоз - совместное существование организмов разных видов, их биологическая взаимозависимость. Это явление во многом остается загадкой для науки, хотя было обнаружено швейцарским ученым С. Швенденером еще в 1877 г. при изучении лишайников, которые, как выяснилось, представляют собой комплексные организмы, состоящие из водоросли и гриба. Такая же сила нерасторжимости может действовать и между людьми - на психическом, а не биологическом уровне.

Игорь Фунт

Евровидение, тверкинг и Винни-Пух

«Простаквашинское» уныние Полины Гагариной

Полина Гагарина с её интернациональной авторской бригадой (Габриэль Аларес, Иоаким Бьёрнберг, Катрина Нурберген, Леонид Гуткин, Владимир Матецкий) решили взять Евровидение-2015 непревзойдённой напевностью и ласковым образным месседжем ко всему миру, на разум и благодатность которого мы полагаемся.

Петр Щедровицкий

Социальная мечтательность

Истоки и смысл русского коммунизма

«Pyccкиe вce cклoнны вocпpинимaть тoтaлитapнo, им чyжд cкeптичecкий кpитицизм эaпaдныx людeй. Этo ecть нeдocтaтoк, npивoдящий к cмeшeнияи и пoдмeнaм, нo этo тaкжe дocтoинcтвo и yкaзyeт нa peлигиoзнyю цeлocтнocть pyccкoй дyши».
Н.А. Бердяев

Лев Симкин

Человек из наградного листа

На сайте «Подвиг народа» висят наградные листы на Симкина Семена Исааковича. Моего отца. Он сам их не так давно увидел впервые. Все четыре. Последний, 1985 года, не в счет, тогда Черненко наградил всех ветеранов орденами Отечественной войны. А остальные, те, что датированы сорок третьим, сорок четвертым и сорок пятым годами, выслушал с большим интересом. Выслушал, потому что самому читать ему трудновато, шрифт мелковат. Все же девяносто.

 

Календарь

Олег Давыдов

Колесо Екатерины

Ток страданий, текущий сквозь время

7 декабря православная церковь отмечает день памяти великомученицы Екатерины Александрийской. Эта святая считалась на Руси покровительницей свадеб и беременных женщин. В её день девушки гадали о суженом, а парни устраивали гонки на санках (и потому Екатерину называли Санницей). В общем, это был один из самых весёлых праздников в году. Однако в истории Екатерины нет ничего весёлого.

Ив Фэрбенкс

Нельсон Мандела, 1918-2013

5 декабря 2013 года в Йоханнесбурге в возрасте 95 лет скончался Нельсон Мандела. Когда он болел, Ив Фэрбенкс написала эту статью о его жизни и наследии

Достижения Нельсона Ролилахлы Манделы, первого избранного демократическим путем президента Южной Африки, поставили его в один ряд с такими людьми, как Джордж Вашингтон и Авраам Линкольн, и ввели в пантеон редких личностей, которые своей глубокой проницательностью и четким видением будущего преобразовывали целые страны. Брошенный на 27 лет за решетку белым меньшинством ЮАР, Мандела в 1990 году вышел из заточения, готовый простить своих угнетателей и применить свою власть не для мщения, а для создания новой страны, основанной на расовом примирении.

Молот ведьм. Существует ли колдовство?

5 декабря 1484 года началась охота на ведьм

5 декабря 1484 года была издана знаменитая «ведовская булла» папы Иннокентия VIII — Summis desiderantes. С этого дня святая инквизиция, до сих пор увлечённо следившая за чистотой христианской веры и соблюдением догматов, взялась за то, чтобы уничтожить всех ведьм и вообще задушить колдовство. А в 1486 году свет увидела книга «Молот ведьм». И вскоре обогнала по тиражам даже Библию.

Максим Медведев

Фриц Ланг. Апология усталой смерти

125 лет назад, 5 декабря 1890 года, родился режиссёр великих фильмов «Доктор Мабузе…», «Нибелунги», «Метрополис» и «М»

Фриц Ланг являет собой редкий пример классика мирового кино, к работам которого мало применимы собственно кинематографические понятия. Его фильмы имеют гораздо больше параллелей в старых искусствах — опере, балете, литературе, архитектуре и живописи — нежели в пространстве относительно молодой десятой музы.

Игорь Фунт

А портрет был замечателен!

5 декабря 1911 года скончался русский живописец и график Валентин Серов

…Судьба с детства свела Валентина Серова с семьёй Симонович, с сёстрами Ниной, Марией, Надеждой и Аделаидой (Лялей). Он бесконечно любил их, часто рисовал. Однажды Маша и Надя самозабвенно играли на фортепьяно в четыре руки. Увлеклись и не заметили, как братик Антоша-Валентоша подкрался сзади и связал их длинные косы. Ох и посмеялся Антон, когда сёстры попробовали встать!

Юлия Макарова, Мария Русакова

Попробуй, обними!

4 декабря - Всемирный день объятий

В последнее время появляется всё больше сообщений о международном движении Обнимающих — людей, которые регулярно встречаются, чтобы тепло обнять друг друга, а также проводят уличные акции: предлагают обняться прохожим. Акции «Обнимемся?» проходят в Москве, Санкт-Петербурге и других городах России.

Илья Миллер

Благодаря Годара

85 лет назад, 3 декабря 1930 года, родился великий кинорежиссёр, стоявший у истоков французской новой волны

Имя Жан-Люка Годара окутано анекдотами, как ни одно другое имя в кинематографе. И это логично — ведь и фильмы его зачастую представляют собой не что иное, как связки анекдотов и виньеток, иногда даже не скреплённые единым сюжетом.

Денис Драгунский

Революционер де Сад

2 декабря 1814 года скончался философ и писатель, от чьего имени происходит слово «садизм»

Говорят, в штурме Бастилии был виноват маркиз де Сад. Говорят, он там как раз сидел, в июле месяце 1789 года, в компании примерно десятка заключённых.

Александр Головков

Царствование несбывшихся надежд

190 лет назад, 1 декабря 1825 года, умер император Александра I, правивший Россией с 1801 по 1825 год

Александр I стал первым и последним правителем России, обходившимся без органов, охраняющих государственную безопасность методами тайного сыска. Четверть века так прожили, и государство не погибло. Кроме того, он вплотную подошёл к черте, за которой страна могла бы избавиться от рабства. А также, одержав победу над Наполеоном, возглавил коалицию европейских монархов.

Александр Головков

Зигзаги судьбы Маршала Победы

1 декабря 1896 года родился Георгий Константинович Жуков

Его заслуги перед отечеством были признаны официально и всенародно, отмечены высочайшими наградами, которых не имел никто другой. Потом эти заслуги замалчивались, оспаривались, отрицались и снова признавались полностью или частично.


 

Интервью

Энрико Диндо: «Главное – оставаться собой»

20 ноября в Большом зале Московской консерватории в рамках IХ Международного фестиваля Vivacello выступил Камерный оркестр «Солисты Павии» во главе с виолончелистом-виртуозом Энрико Диндо.

В 1997 году он стал победителем конкурса Ростроповича в Париже, маэстро сказал тогда о нем: «Диндо – виолончелист исключительных качеств, настоящий артист и сформировавшийся музыкант с экстраординарным звуком, льющимся, как великолепный итальянский голос». С 2001 года до последних дней Мстислав Ростропович был почетным президентом оркестра I Solisti di Pavia. Благодаря таланту и энтузиазму Энрико Диндо ансамбль добился огромных успехов и завоевал признание на родине в Италии и за ее пределами. Перед концертом нам удалось немного поговорить.

«Музыка Земли» нашей

Пианист Борис Березовский не перестает удивлять своих поклонников: то Прокофьева сыграет словно Шопена – нежно и лирично, то предстанет за роялем как деликатный и изысканный концертмейстер – это он-то, привыкший быть солистом. Теперь вот выступил в роли художественного руководителя фестиваля-конкурса «Музыка Земли», где объединил фольклор и классику. О концепции фестиваля и его участниках «Частному корреспонденту» рассказал сам Борис Березовский.

Александр Привалов: «Школа умерла – никто не заметил»

Покуда школой не озаботится общество, она так и будет деградировать под уверенным руководством реформаторов

Конец учебного года на короткое время поднял на первые полосы школьную тему. Мы воспользовались этим для того, чтобы побеседовать о судьбе российского образования с научным редактором журнала «Эксперт» Александром Николаевичем Приваловым. Разговор шёл о подлинных целях реформы образования, о том, какими знаниями и способностями обладают в реальности выпускники последних лет, бесправных учителях, заинтересованных и незаинтересованных родителях. А также о том, что нужно, чтобы возродить российскую среднюю школу.

Василий Голованов: «Путешествие начинается с готовности сердца отозваться»

С писателем и путешественником Василием Головановым мы поговорили о едва ли не самых важных вещах в жизни – литературе, путешествиях и изменении сознания. Исламский радикализм и математическая формула языка Платонова, анархизм и Хлебников – беседа заводила далеко.

Дик Свааб: «Мы — это наш мозг»

Всемирно известный нейробиолог о том, какие значимые открытия произошли в нейронауке в последнее время, почему сексуальную ориентацию не выбирают, куда смотреть молодым ученым и что не так с рациональностью

Плод осознанного мыслительного процесса ни в коем случае нельзя считать продуктом заведомо более высокого качества, чем неосознанный выбор. Иногда рациональное мышление мешает принять правильное решение.

«Триатлон – это новый ответ на кризис среднего возраста»

Михаил Иванов – тот самый Иванов, основатель и руководитель издательства «Манн, Иванов и Фербер». В 2014 году он продал свою долю в бизнесе и теперь живет в США, открыл новый бизнес: онлайн-библиотеку саммари на максимально полезные книги – Smart Reading.

Андрей Яхимович: «Играть спинным мозгом, развивать анти-деньги»

Беседа с Андреем Яхимовичем (группа «Цемент»), одним из тех, кто создавал не только латвийский, но и советский рок, основателем Рижского рок-клуба, мудрым контркультурщиком и настоящим рижанином – как хороший кофе с черным бальзамом с интересным собеседником в Старом городе Риги. Неожиданно, обреченно весело и парадоксально.

«Каждая собака – личность»

Интервью со специалистом по поведению собак

Антуан Наджарян — известный на всю Россию специалист по поведению собак. Когда его сравнивают с кинологами, он утверждает, что его работа — нечто совсем другое, и просит не путать. Владельцы собак недаром обращаются к Наджаряну со всей страны: то, что от творит с животными, поразительно и кажется невозможным.

«Самое большое зло, которое может быть в нашей профессии — участие в создании пропаганды»

Правила журналистов

При написании любого текста я исхожу из того, что никому не интересно мое мнение о происходящем. Читателям нужно само происходящее, моя же задача - максимально корректно отзеркалить им картинку. Безусловно, у меня есть свои личные пристрастия и политические взгляды, но я оставлю их при себе. Ведь ни один врач не сообщает вам с порога, что он - член ЛДПР.

Юрий Арабов: «Как только я найду Бога – умру, но для меня это будет счастьем»

Юрий Арабов – один из самых успешных и известных российских сценаристов. Он работает с очень разными по мировоззрению и стилистике режиссёрами. Последние работы Арабова – «Фауст» Александра Сокурова, «Юрьев день» Кирилла Серебренникова, «Полторы комнаты» Андрея Хржановского, «Чудо» Александра Прошкина, «Орда» Андрея Прошкина. Все эти фильмы были встречены критикой и зрителями с большим интересом, все стали событиями. Трудно поверить, что эти сюжеты придуманы и написаны одним человеком. Наш корреспондент поговорила с Юрием Арабовым о его детстве и Москве 60-х годов, о героях его сценариев и религиозном поиске.