Петербургские градозащитники получили первый за долгое время повод для оптимизма. В четверг, 9 декабря губернатор Санкт-Петербурга Валентина Матвиенко сообщила, что принято окончательное решение о переносе места строительства «Охта центра». Но не всё так просто с Охтинским мысом.
Во-первых, на прошлой неделе, в ходе объезда Невского района когда Валентина Матвиенко впревые заявила о возможности переноса строительства башни «Охта центра» в другое место, она сделала существенную поправку: «Данная территория привлекательна. Здесь либо «Газпром», либо другой инвестор реализуют проект, который не будет вызывать возражений». Во-вторых, стало известно, что экспедиция ИИМК РАН под руководством Н. Соловьёвой, последняя копавшая Охту, оставила памятники без консервации, что представляет собой угрозу их дальнейшему существованию.
В конце октября официально завершились раскопки на Охтинском мысу под руководством заведующей группой охранной археологии ИИМК РАН Натальи Соловьёвой.
До этого на Охте копала экспедиция Петра Сорокина, которая, собственно, и обнаружила пятислойный памятник — от неолита до шведского Ниеншанца.
По результатам двух экспедиций в фокусе общественного внимания оказались не только любопытные находки и новые исторические факты, но и разногласия в среде самих археологов.
Идиллический взгляд на профессию
«Археологический туризм» весьма распространён в среде гуманитариев. Многие молодые филологи, журналисты, музыковеды в разное время поработали лопатой — в Крыму или в степях Причерноморья, сочетая приятное с полезным, прикосновение к древностям с атмосферой интеллектуального пионерлагеря: природой, общением и домашним вином.
Отсюда распространённый идиллический взгляд на профессию, в которой есть и сказка странствий, и полевая романтика, и тайна, и круг единомышленников.
Именно поэтому от профанов, как правило, ускользает ещё одна, весьма прагматическая составляющая: археология, как никакая другая наука, связана с землёй, которая во все времена имеет свою цену.
Тем более если земля эта находится практически в центре крупнейшего европейского мегаполиса, которым на сегодняшний момент является Санкт-Петербург.
Несколько лет назад мне случилось попасть на так называемые охранно-спасательные раскопки в один из ныне провинциальных городов с богатой историей.
Охранно-спасательные раскопки — это, по сути, работа, предваряющая будущее строительство. На территории, где предполагается наличие археологических памятников, фирма-застройщик обязана профинансировать предварительное исследование.
Формат работы зачастую определяет её стиль — работающие на раскопе археологи ограничены временем договора. Вот тут-то и происходит жестокая сегрегация — одни честно, профессионально и без шума отрабатывают полученные средства, а у кого-то начинают гореть глаза.
Во втором случае возникает конфликт между учёными и инвесторами. В редком случае он может быть разрешён полюбовно — как случилось в том провинциальном городе, археологам которого удалось зажечь будущего застройщика до такой степени, что он каждую неделю наведывался на раскоп с вопросом: «Ну, что мы ещё нашли?» — и сам предложил изменить первоначальный проект здания.
Или же он может перейти в фазу противостояния. В которой на данный момент, при существующих нормах общественных отношений и законодательной базе, наука априори обречена.
Наука обречена на конфликт
Похоже, именно это происходит сейчас с раскопками на Охте.
Напомню вкратце историю вопроса.
Когда Пётр Сорокин начинал копать Охтинский мыс, было известно, что там когда-то находились шведские крепости — Ландскрона и Ниеншанц. Предполагалось также, что сохранность их близится к нулю: несколько столетий последующей хозяйственной деятельности.
Оказалось иначе. Петрозавод, располагавшийся на этом месте, не имел заглублённых фундаментов. Экспедиция Сорокина откопала укрепления Ниеншанца и Ландскроны, обгоревшую деревянную башню, а далее — бинго! — рвы более раннего новгородского мысового городища и слоёный пирог стоянок эпохи неолита — с рыбацкими ловушками, следами захоронений и артефактами, как то: янтарные украшения и кремниевые орудия труда.
У Петра Сорокина и его сотрудников загорелись глаза. Видимо, они пытались передать этот огонь представителям застройщика, но те упорно на манер Великого инквизитора твердили: «Подпишите… Подпишите…»
Подпишите бумагу о том, что вы всё раскопали, копать больше нечего, пора строить подземный паркинг.
Сорокин отказался. Тогда его отстранили от раскопок и привлекли профессионалов «охранной» археологии — людей, которые умеют копать быстро, чётко, без лишних претензий.
Если в Средние века философия была служанкой богословия, то теперь археология, видимо, стала служанкой землепользования.
Птичий язык: Сорокин vs. Cоловьёва
Команда Натальи Соловьёвой, по свидетельству сотрудников ИИМК РАН, сработала оперативно и профессионально — была обеспечена широкомасштабная работа на проекте, профильные лаборатории, дренаж раскопов, обогрев в осенне-зимний сезон — «не водкой, а тепловыми пушками».
По результатам экспедиции выяснилось, что неолитических стоянок на Охтинском мысу нет, керамика весом 3—4 килограмма, янтарные украшения и даже человеческие останки — всё это принесено древним Литориновым морем. Геолог Никитин, привлечённый Соловьёвой, заметил, что, мол, даже черепа динозавров море переносило, и ничего. «Наши сети притащили мертвеца».
Иные сотрудники ИИМК позволяют себе сомневаться — в прибрежной полосе, говорят они, даже бутылочное стёклышко за несколько лет обкатывается, а вы говорите о кремниевых орудиях древностью в несколько тысяч лет. Как же так? Очень, очень быстро вы провели раскопки, замечают они. Было ли у вас время подумать?..
Нет? А вот мы подумали.
Давайте, говорят они, построим вместо башни археологический музей. Туда будут приезжать мамочки с детьми и рассказывать буквально, откуда есть пошла наша земля. А башню стройте себе в Купчино, в Рыбацком, да хоть в Норильске!.. Мало ли места в русской земле? Порядка только нет.
Парадоксальным образом порядок и справедливость здесь нарушают в первую очередь те, кто призваны эти нормы оберегать.
Ничего, говорят сторонники новой газпромовской истории, мы сохраним детали рыбацких ловушек неолита: плетёные маты, колья. Янтарным украшениям и кремниевым топорам тоже найдётся место. Музеифицируем их и выставим в недрах подземного паркинга. Видимо, это будет зрелище вроде оленьих рогов и волчьих шкур на стене роскошного особняка.
«Газпром» заявляет — нужно ещё раз символически победить Ниеншанц. Соорудить на его месте памятник славе. Или тщеславию?
Находки Охтинского мыса действительно напоминают о том, что «всё проходит» — сначала неведомые первобытные люди, потом новгородцы, далее шведы, потом русские. В том числе и этим дорог жителям многонационального города, да и всей России, этот памятник — он примиряет и объясняет.
Он — зеркало России, которая всегда была слоёным пирогом культур и национальностей, задолго до Североамериканских Штатов, да и с большим на то основанием. И вариантов, собственно, два — либо мы продолжим вколачивать властную вертикаль в державный труп, либо признаем цветущее многообразие — и своеобразие. И Питер в этом случае, как и во многих других, — лакмусовая бумажка. Именно поэтому люди со всех концов России подписываются против газпромовской башни и за создание археологического музея под открытым небом.
По следам раскопок на Охте разгорается так называемый конфликт профессионалов — пристрастную его хронику можно прочесть в «Живом журнале» археолога Сергея Белецкого.
Его оппоненты, к сожалению, не сообщают о своём видении ситуации. Не то чтобы они не ведут журнал — они даже на письма не отвечают. Лишние усилия — говорить с плебсом. Пыль на ветру; глина в раскопе.
Как бы то ни было, похоже, нет никакого учёного конфликта. Есть конфликт общего дела и частного интереса — и пока, как это ни парадоксально, компания «Газпром» выступает как частный ответчик в деле о российской истории. Быть ей или не быть.
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
Статьи по теме:
- Новоиерусалимский шатёр хотят демонтировать.
Письмо в координационный Совет Народного Фронта. - Развитие - через сохранение.
Заявление Координационного совета Общественного движения «Архнадзор». - «Расстрельный дом» и дом Быкова .
От края пропасти к реестру объектов культурного наследия. - Памятники Московской окружной железной дороги исчезают один за другим.
Мосгорнаследие информирует ГУВД о преступлении по ст. 243 УК РФ . - Достали достопримечательное место.
В Москве ломают знаменитый стадион «Динамо». - Сам себе эксперт.
Как же легко манипулировать вами, уважаемые... Стыдно. - Разгром «Детского мира».
Свежие свидетельства разрушения интерьеров знаменитого универмага. - Уволен главный архитектор Москвы.
Кто ещё ответит за отсутствие инфраструктуры в новостройках? - История недетского мира.
Покушение на «Детский мир» мы расцениваем как удар по национальной памяти, особенно циничный в год, объявленный Годом российской истории. - Новый фальшфасад.
Росимущество и Российская академия наук уничтожают шедевр московского модерна.
