Андрей Аствацатуров. Люди в голом. М.: Ad Marginem, 2009.

«У вас не проза, Аствацатуров, — сказала мне, дымя сигаретой, одна грузная литературная дама, — а огрызки из отрывков». При всей уничижительной силе этого отзыва, с гордостью цитируемого самим же автором, наверно, именно такое ощущение от книги и должно в первую очередь возникнуть у читателя. Во всяком случае, формально романом то, что происходит на страницах «Людей в голом», назвать весьма сложно. Скорее уж — сборником рассказов, зарисовок, сценок, разыгрываемых автором сразу во всех лицах, так что иной раз приходится перескакивать с тему на тему и менять прозу на драму.

Книга очевидным образом распадается на две части, маркированные самим автором и во многом различные. Первую и вправду, как обещают издатели, можно сравнить с книгой Павла Санаева «Похороните меня за плинтусом». Тот же набор историй из детства от маленького человека, который никак не оправдает возложенные на него именитым семейством надежды и только постоянно влипает в дурацкие истории. Вторая больше напоминает отрывочные размышления на разные темы, которые смотрелись бы куда органичнее, например, в Живом журнале.

Наверно, если бы такую книгу представил читателю какой угодно другой начинающий автор, «огрызки из отрывков» были бы единственной верной эмоцией. В случае Аствацатурова все гораздо сложнее. Потомственный филолог, внук академика В.М. Жирмунского, знаток американской литературы, преподаватель университета, он прекрасно понимает, каким образом должны быть устроены книги различных жанров, как закрутить сюжет и удержать внимание читателя, как сцепить между собой разрозненные истории о детстве и юности таким образом, чтобы критики с легкостью могли выделить сквозные мотивы и образы. На самом деле, именно это он и делает, но только частично, намеренно обыгрывая форму романа, провокативно разбивая его на фрагменты, стыкуя совсем не стыкуемые части, используя в качестве сквозных не слишком эстетичные мотивы, например фекальную тему. Это не только книга о жизни героя в её анекдотических проявлениях, но и книга о книге, о том, как делается сегодня литература и как её не хочет делать автор.

Да и анекдотичность здесь несколько иного рода, чем у того же Санаева. Аствацатуров с лёгкостью рассказывает о том, как дружил с главным хулиганом школы Мишей Старостиным, который на уроках чтения обучал его рисовать скелеты и гробы, и как это было увлекательно. О том, как впервые увидел в той же школе порнографические картинки, как был влюблен в актрису Белохвостикову, как вместе с Федей Двинятиным создал эпатажную рок-группу с целью обретения легкой популярности, как подвергся подозрениям в нетрадиционной сексуальной ориентации. Наконец, как самым нелепым образом оказался втянут в конфликт с местным авторитетом и был бы побит, если бы не помощь мужественного друга. В общем-то это те истории, которые найдутся в памяти у любого человека, но не каждый сможет их озвучить, пусть даже спрятавшись за маской иронии.

«Люди в голом» Андрея Аствацатурова — игра не только с романной формой, но и с природой человека. Герой книги обнажён перед людьми: все темные истории и болезненные переживания, о которых другой постарается поскорее забыть, у него извлечены из памяти и добросовестно изложены в мельчайших подробностях. Жонглируя литературными формами и человеческими эмоциями, автор незаметно для читателя берёт на себя функцию психотерапевта-утешителя: ведь глядя на героя, начисто лишённого романных черт и красиво выстроенной линии судьбы, гораздо легче принять себя самого таким, какой есть, со всей непутёвостью и неэстетичностью собственных житейских проблем.

* * *

Критика:

Андрей Мирошкин («НГ Ex Libris»):
«А вообще, это очень симпатичный роман. Он неуловимо на что-то похож, и тем не менее все каноны и штампы он нарушает. Хронология здесь хромает, персонажи мелькают как в калейдоскопе, повествователь то и дело «завирается» и «куролесит». Поначалу кажется, что это какая-то поверхностная юмористика, кажется, мы читали про такую богему у Довлатова. Ан нет, Аствацатуров пишет вещь самостоятельную и доподлинную. Это, говоря по-умному, металитературный роман, прячущий за внешней игровой оболочкой серьёзнейшие вещи — и не только узко филологические. «Люди в голом» — не просто цикл уморительных комическо-мемуарных новелл, очерков об основах сюжетостроения и эссе о секретах писательского успеха (а всё это здесь есть). Это книга, где единственным «форматом» становится герой: его спонтанные чувства, фрагментарные рефлексии, субъективный литературоцентризм. Можно сказать, это герой нового типа: филолог, но не зануда; умница, но не сноб; гуляка, но не алкаш; писатель, но не высокопарный «мессия». Благородный и самоироничный городской интеллигент, словно вернувшийся в нашу прозу (в новом изводе) из каких-то прошлых прекрасных времён».

Наталия Курчатова («Эксперт»):
«Издатели сравнивают «Людей в голом» с книжкой Санаева «Похороните меня за плинтусом», что выглядит явной натяжкой. Никаких особых откровений из жизни академической элиты здесь нет, нет и эпизодов, увиденных с колен знаменитого деда, что и понятно: Жирмунский умер в 1971−м, когда внуку было от силы два года. Семья героя и его знакомые скорее выглядят как мало связанные с прототипами персонажи, а реальные истории Аствацатуров зачастую попросту придумывает заново, при этом сохраняя их соль — или добавляя перцу. В историях этих выпукло рисуется быт академической публики и примыкающей к ней/пересекающейся с ней богемы, причём круг этот описывается автором как сборище более или менее удачливых прохвостов. Одни перебиваются икоркой на фуршетах или разводят на вино, кино и домино кого попало, другие выдвигают друг дружку на солидные гранты.

Аствацатуров весьма остроумно описывает, что происходит с обладателями некогда сакрального знания, когда сакральность уходит, а знание остаётся: они становятся либо проститутками на панели, либо циничными мошенниками, а собственно знание превращается в яркую раскраску или завлекательную вывеску, за которой, в общем-то, пустота».

Кирилл Решетников (GZT.RU):
«В интонации романа слышится тихая перекличка с несколькими культовыми голосами, каждый из которых ассоциируется с тем или иным вариантом гротескной самопрезентации: Аствацатуров склонен к рефлексии в духе Вуди Аллена, но умеет быть невозмутимым, как герои Аки Каурисмяки. Разумеется, не обошлось здесь и без Генри Миллера, который, собственно, представляет собой один из объектов филологических штудий автора».

Анна Наринская («Власть»):
«Никакой это, конечно, не роман, хотя именно такой литературный жанр указан на обложке. Романом сейчас издатели называют всё на свете — считается, что их лучше раскупают. Хотя спроси меня — мне куда больше сейчас хочется читать рассказы. Это как-то менее ответственно, что ли. Вот и "Люди в голом" — ни к чему не обязывающее чтение. И в том смысле, что это как раз не роман, а легко читающийся набор разных текстов, чаще вспоминательных, объединённых лишь рассказчиком (он же главный герой) и интонацией. И в том, что, читая эту книжку, абсолютно не чувствуешь необходимости занять по её поводу какую-нибудь позицию. То есть автор не требует, чтобы читатель с ним соглашался или даже что-нибудь особенное по его поводу думал. Он — этот автор — как-то вальяжно, но в то же время вполне интеллигентно уверен в себе. Вот он и рассказывает какие-то истории и делится какими-то умозаключениями, потому что уверен, что кому-то они будут интересны или во всяком случае забавны».

Владимир Цыбульский (Газета.ru):
«Лёгкость повествования и отношения к собственной и себе подобных неудачливости делает книгу приятной. Лёгкость и определяет весьма ограниченный круг поклонников. Из невстроившихся и интеллигентных — это только те, кто способен так же легко и иронично отнестись к своей неспособности достичь того, что они, при всей скрытности, всё же признали за успех. А встроившимся и успешным — читать это к чему?»

Варвара Бабицкая (OpenSpace.ru):
«Непреходящее обаяние избранного жанра заключается в том, что он взывает к нашему личному опыту: мы готовы читать вариации на всё ту же вечную тему снова и снова с радостным чувством узнавания. Именно поэтому первая часть «Людей в голом» прочитывается на одном дыхании: все мы родом из детства, у всех была «с короткой стрижкой полненькая завуч» (все помнят её неизменные риторические фигуры), все были хлюпиками, которых мать пыталась загнать в бассейн. Но чем старше становится «Аствацатуров», чем больше определяется его характер, тем меньше хочется с ним идентифицироваться. Он персонаж, чего уж там, малосимпатичный.

Специально для непонятливых книга имеет подзаголовок «роман», а её название указывает на саморазоблачительный характер, причём получившиеся в результате «Люди в голом» указаны во множественном числе. Это не индивидуальный, а классовый автопортрет, преувеличенное обобщение. А главный нерв и, в сущности, сюжет романа составляет пресловутая зависть — оборотная сторона классовой ненависти. Вот так, дескать, мы, класс обездоленных питерских интеллектуалов, и живём. В школе дружим с хулиганами, в университете хиппуем, занимаемся бескорыстным служением науке в грязных квартирах, требующих ремонта, московских грантососов ненавидим и презираем, но не брезгуем сходить к ним на фуршет подзаправиться, мы женимся на полноватых однокурсницах, а бьют нас за чужих длинноногих девиц, — короче говоря, «мы ненавидим вас, товарищ Бабичев».

Лев Зайцев («Комсомольская правда»):
«Аствацатурова любят уподоблять то Сергею Довлатову, то Павлу Санаеву с его бестселлером «Похороните меня за плинтусом», но, к сожалению, он им пока несколько неровня. Дело не только в степени одарённости, а ещё и в биографии: она у Аствацатурова была беднее на действительно интересные события и персонажей. И тем не менее «Люди в голом» — обаятельный текст: каким бы ни был раздражающим временами рассказчик, в самоиронии ему не откажешь, и временами он способен вылепить очень симпатичные абзацы».

Тимур Латыпов («Время и деньги»):
«В аннотации к дебютному роману профессионального филолога Андрея Аствацатурова сказано, что своей интонацией книга напоминает лучшие страницы Сергея Довлатова. Это, конечно, вздор. Проза Довлатова настолько своеобразна, что сравнивать с ней что-либо невозможно. Хотя сам по себе набор жизненных наблюдений в «Людях в голом», в какой-то степени «довлатовский», возможно даже, что их отбор во многом предопределён произведениями Сергея Донатовича. Впрочем, здесь нельзя исключать и определённого питерского влияния — Аствацатуров, проводящий читателя по местам своего детства и юности, тоже ленинградец…»

Блогеры:

Андрей Бабуров (baburov.livejournal.com):
«Сначала кажется, что это книга о детстве (мы много знаем таких книг). Вкрапления в начале книги в детскую тему более поздних воспоминаний немного озадачивают, но не пугают. Но детство заканчивается на 56-й странице (всего в книге их 303). Лишь дойдя до второй части (с. 140), автор объясняет свою позицию: «Литературные лентяи, такие как вот я, избегают сочинять романы и повести. Крупные и полукрупные формы отпугивают своим женским плодоовощным изобилием, потому что они требуют долгой изнурительной пахоты». После этого внимательно вчитаемся в обложку: «Андрей Аствацатуров. Люди в голом. Роман». Согласитесь, по нынешним временам такое авторско-издательское вероломство — копейки в сравнении с мировыми проблемами.

Да и вообще эта мелкая проблема теряется за авторским потоком сознания. Негоже, говорит издатель автору, заканчивать книгу на 56-й странице, и автор в своё полное удовольствие гонит строкаж. Теперь мы узнаём всех сколько-нибудь значимых персонажей авторской жизни — от «знаменитого» Фёдора Двинятина (я с трудом вспомнил, кто это такой) до локально знаменитого в авторской же интеллектуальной тусовке Александра Погребняка. Выясняется, что у автора было две жены, но частично описывается только первая, потому что только с ней связаны смешные истории.

И вот это словосочетание, «смешная история», кажется для книги ключевым. Вроде автобиография, но вытаскивается только «смешное». И жанрово, наверно, это оправдано».

Скорбный листок (neudoktor.livejournal.com):
«Бойтесь экс-аспирантов филфака, книги выпускающих. Иногда они приходят — нелепыми и смешными, трогательными и наивными, милыми и пряными. Скромное бытие еврейского юноши от советского детсадика через элитную школу в преподаватели института предстаёт на страницах зелёной книжки. Казалось, что мне может рассказать персонаж, самым сильным траблом для которого был пинок в лицо от бугая в случайной разборке, а любовные истории вообще бродят где-то рядом, в напоминании о двух несостоявшихся браках и сыне в Канаде. Однако ж на меня смеющегося оглядываются в метро, жизнь перестаёт казаться такой уж суровой, а воспоминания об околоуниверситетских пьянках будят уснувшие воспоминания. Как верно отмечает в книге Аствацатуров, питерские писатели в отличие от московских, не выплёскивают все подробности личной жизни, они присутствуют имплицитно. От души респектую».

Сумка кролик (bags-bunny.livejournal.com):
«Бодро начинающаяся вроде как биография злого человека стремительно перетекает в практически Дарью Донцову и задыхается на последних страницах в конвульсиях. Самое лучшее, что в ней есть — это байки о друзьях главного героя, причём преимущественно из юношества. Остальное читается невероятно легко, с интересом, но вылетает из головы уже через десять минут. Как Донцова да».

banshur69 (banshur69.livejournal.com):
«Эта книга — обнажение многочлена, состоящего из комаровского помещика, актёрствующего лектора, эссеиста, философствующего филолога и желающего широкой публичной славы интеллигента. Напрасно он думает, что станет писателем или что он писатель. Это не художественная проза, а набор баек, естественно продолжающий линию Гаспарова-Жолковского, с интонацией, пародирующей Гришковца. Это не рассказ о состоявшихся современниках, каковой был интересен в устах Каверина — автора «Скандалиста», писавшего о своих друзьях, действительно бывших великими учёными. Это байка о рассеянном смысле жизни академических внуков, об их дилетантских устремлениях сделать всё сразу (напиться, написать диссертацию, написать роман, организовать рок-группу) и о крахе этих бредовых устремлений. В сухом остатке такой жизни действительно должна быть самая горькая мудрость и самая утончённая философия. Но до этого остатка героям книги ещё жить и жить. Мемуары сорокалетнего человека, пусть даже из интересной семьи, пусть даже в шутливой форме, представляются мне преждевременными».

Алексей Артамонов (alart.livejournal.com):
«Мы с автором одногодки, интересно читать боковой взгляд на собственную юность :) ходили по одни улицам, были на одних концертах и проблемы одинаковы. Действительно живо и хорошо описана кусками Москва и питерское метро...

... Его сравнивают с Довлатовым и Санаевым, не верьте, там нет ни довлатовской словоформы, ни санаевской поэтики ужаса вперемешку с тончайшим юмором. Мне кажется, но филолог, должен использовать больший словозапас. Рваное описание, вперемешку философией, начало утомлять к середине, и, честно говоря, вторую часть я добил через силу (и впрочем зря).

Книга на раз — могу отдать почитать».

ОТПРАВИТЬ:       

Статьи по теме:

• Трезвый расчёт.
  «Единая Россия» изменила свои взгляды на федеральную трассу.
• Помочь поэту .
  Безжалостный колобок и левацкие русалки на страже здоровья нации в новой книге Павла Пепперштейна.
• Турецкий шарм.
  После успеха «Али и Нино» на русском вышла ещё одна мелодрама Курбана Саида — писателя, чья судьба похожа на авантюрный роман.
• Света нет.
  Михаил Гиголашвили убеждён: с чёртова колеса не соскочить. Никогда и никому.
• Татьяна Баскакова: «Целан — имя, сияние и боль…».
  Премия Андрея Белого за сборник поэзии Пауля Целана .