Таким однозначным ярлыком Эда Вуда посмертно наградил консервативно настроенный кинокритик Гарри Медвед, в 1980 году выпустивший книгу Golden Turkey Awards. Однако феномен и творчество Эда Вуда далеко не так однозначны. Что вкладывается в понятие «самый плохой режиссёр»?
Человек, который был абсолютно некомпетентен в киносъёмках и снимал самые ненужные, несмотрибельные фильмы, несмотря на полное отсутствие каких-либо склонностей к этому и несоответствие каким-либо критериям качества.
Да, фильмы Вуда были полны ляпов, погрешностей и несуразностей, вызывавших у зрителей непреднамеренный смех. Лучше всего его магнум опус «План 9 из открытого космоса» описывает фраза «В какое бы время суток вы ни начали смотреть «План 9», всегда кажется, что на часах три утра». Фильм, хронометраж которого едва превышает час, тянется невыносимо долго, во многих сценах день путается с ночью, и зритель предпринимает невероятные усилия, чтобы уследить за фантастическим сюжетом и срастить концы с концами, то есть доделать работу режиссёра.
Однако почитайте, что пишут те же консерваторы от критики о такой священной корове кинематографа, как Жан-Люк Годар. Жак Лурселль в своей «Авторской энциклопедии фильмов», к примеру, отказывает Годару в каком-либо новаторстве, ругает небрежный, грубый стиль его дебюта «На последнем дыхании», «отрицающий — в этом и есть главная новизна — все связки традиционного кинематографического повествования (наплыв, затемнение и т.д.)», и говорит, что этим фильмом удар был нанесён по всем составным частям режиссуры. Многие революционные решения Годара, изменившие кинематограф, были порождением той же профессиональной некомпетентности (если за образец компетентности брать критерии, утверждённые академиками от кинематографа). Годар молниеносно писал свои сценарии на салфетках во время завтрака в кафе, Эд Вуд печатал их на машинке, одновременно разговаривая по телефону и прикладываясь к стакану с выпивкой, — сценарий «Плана 9» был написан меньше чем за две недели. Можно дальше сравнивать эти две фигуры, но главное, что у них есть общего, — это абсолютно фанатичная преданность кино. Годар распространялся о ней в своих критических трудах. Эд Вуд тоже имел своё собрание сочинений (оно лишь недавно обнародовано для широкой публики под названием «Замутнённый разум»), но подкреплял теорию действием — например, беспрекословно принял баптизм, как того потребовала баптистская церковь, финансировавшая съёмки «Плана 9». Это ли не наглядное доказательство действием, что для Вуда существовала лишь одна истинная религия — кино? Тем не менее Годар присутствует во влиятельном труде критика Эндрю Сарриса по теории авторского кино (1962 года), а Эду Вуду туда путь был заказан.
Однако по всем признакам фильмы Эда Вуда — это именно авторское кино. В котором режиссёр имеет полный контроль над своим детищем и раскрывает свой внутренний мир теми способами и методами, которыми владеет. «Если хотите узнать меня, посмотрите фильм «Глен или Гленда?». Это моя история, без каких-либо вопросов», — писал Вуд. Дебютный фильм Вуда до сих пор вызывает смешанные чувства — в нём режиссёр появляется в кадре в роли трансвестита, мучающегося от пагубной одержимости одеваться в наряды своей жены. Вот Глен/Гленда/Эд проходит по улице, заглядываясь на витрины с женским бельём. В блондинистом парике, белоснежном свитере из ангоры, короткой юбке, чулках и туфлях на шпильках. Вот он в том же одеянии сидит на диване, листая женский журнал. Периодически в кадре появляются два насупленных психиатра, которые убеждают друг друга (и зрителя) в том, что трансвестит не обязательно равняется гомосексуалисту. «Дайте этому мужчине возможность одевать женские трусики, свитер и юбку, и общество получит счастливого человека, который будет лучше работать». Так Вуд отреагировал на новости о первой операции по перемене пола, всколыхнувшие мир. В 1953 году такой псевдодокументальный эксплотейшн был подобен мягкому взрыву бомбы в разуме, к которому в аудитории не был готов никто. Фактор ошеломления усиливал Бела Лугоши, Дракула в роли Бога, дёргающий людей, словно марионеток за нитки, и громогласно декламирующий смехотворно-мистические строчки о «щенячьих хвостиках и слизнях». Причем в действиях Эда Вуда не было никакого извращенного эксгибиционизма, он действительно считал свое увлечение абсолютно нормальным, в таком виде появлялся на съемочной площадке и на деловых встречах с продюсерами и потенциальными дистрибьюторами. Розовые трусики и лифчик были у него под формой, когда он воевал в Европе на Второй мировой войне, и он всем рассказывал о том, что молился, чтобы его сразу убили наповал, а не ранили – тогда бы не пришлось бы ничего объяснять сослуживцам и работникам госпиталя.
Вуд, как и положено любому визионеру-аутёру-демиургу, был мастером субверсии, и в его фильмах силён подрывной элемент: например, трансвестизм в «Глене и Гленде». Или его работа в жанровом кино научной фантастики – «План 9». Этот анти-гениальный анти-шедевр вполне достоин сравнения с фильмами «Альфавилль» Годара или «451 по Фаренгейту» Трюффо – по небрежному отношению к канонам жанра. Захватчики-инопланетяне (на вид обычные люди с хорошо уложенными причёсками) вызывают больше симпатии, чем красношеие обитатели Земли. Пришелец, заходящийся в истерике перед лицом грубых землян – «Вы тупые! Тупые! Тупые!», это, конечно, сам Эд Вуд, бросает упрёк неблагодарным зрителям. И, несмотря на жанровые ограничения, в сценариях и диалогах Вуда всегда заметно стремление пробиться через эту бетонную стену непонимания, чтобы транслировать зрителям какие-то абсолютные истины, доведённые до самого низшего знаменателя. Потому Вуд и стал пионером аутсайдерского искусства, при помощи грубой силы и неутомимого энтузиазма прорвавшись к тому, чтобы делать фильмы слишком странные для мейнстрима и слишком простые для авангарда. Голливудская саранча, обретавшаяся на уровне фильмов категории Z и дешёвых телепостановок, почувствовала силу, которую излучал Вуд, и потянулась к нему — его антураж из экс-жен, скандальных телеведущих (ясновидящий Крисвелл, готесса Вампира), приятелей-гомосексуалистов (Банни Брекенридж, которого блестяще исполнил в байопике Бертона Билл Мюррей), сошедших с орбиты звёзд, вроде Лугоши, и совершенно залётных людей, попавших в актеры по чистой случайности (например, его костоправ), – антураж этот был подобен окружению любого действующего гения (такая же верная клика, подпитывающая его силы и в то же время питающаяся его энергией и возможностями, вращалась, например, вокруг Энди Уорхола).
Те, кто посмотрели «План 9 из открытого космоса» через несколько десятилетий после его премьеры (а особенно после откровенно сочувственного байопика Тима Бёртона), отнеслись к нему куда более благожелательно, чем увидевшие его в то время, когда он вышел на экраны. В своей нон-фикшн-книге «Пляска смерти» писатель Стивен Кинг (который весьма толерантно относится ко многим плохим хоррорам 1950-х) назвал «План 9» «отвратительным, эксплуататорским, незаконнорождённым куском мусора» и «печальной и убогой кодой великой карьеры» (имея в виду Белу Лугоши). Что ещё хуже, Кинг не увидел в этом фильме ничего смешного: «…ничего смешного нет в том, чтобы смотреть на Белу Лугоши, у которого на спине сидит морфиновый чёртик» (актёр действительно страдал зависимостью от морфия в то время). Артур Ленниг, автор книги «Бессмертный граф: жизнь и фильмы Белы Лугоши», согласен с Кингом: по мнению самых преданных фанатов Лугоши, «План 9» был недостоин его наследия. «Это было сродни тому, чтобы открыть крышку гроба возлюбленного когда-то человека и найти там лишь кости и несколько разложившихся кусочков ткани». Тем не менее факт остаётся фактом: после Второй мировой войны Эд Вуд был практически единственным режиссёром, обеспечивавшим икону немого кинематографа работой на постоянной основе.
Жизнь Вуда закончилась донельзя плачевно — после «Плана 9», показанного несколько раз в захолустных кинотеатрах, он скатился в алкоголизм и сочинение сценариев для низкобюджетных порнофильмов за гроши. Его жизнь каждый месяц проходила по одному и тому же сценарию: разъярённый лендлорд осыпал его бранью и выставлял его пожитки на улицу. Истерические приступы Вуду приходилось утолять алкоголем, и в конце своего пути он уже не напоминал того целеустремлённого молодого коммивояжёра от кинематографа, способного уболтать любого инвестора на финансирование своих «шедевров». Его лицо раздулось от выпивки, а в глазах плясало безумие. Однако уверенность в достоинствах своих фильмов осталась непоколебимой — Вуд писал, что «План 9» будут помнить, в отличие от «Клеопатры» и других масштабных постановок того периода, и обзванивал всех своих друзей-коллег каждый раз, когда «План 9» показывали по кабельному ТВ. Вуд оказался прав — после его смерти «План 9» крепко воцарился в сонме культовых фильмов, его последователи и фанаты отстёгивали немаленькие суммы за оригинальные плакаты и флаерсы «Плана 9», и это бурление киноговн в итоге породило сказочный высокобюджетный байопик Тима Бёртона на деньги компании Disney, где роль режиссёра исполнил Джонни Депп. В газете USA Today на фильм «Эд Вуд» отреагировали следующим образом: «Про Чарли Чаплина сняли какую-то какашку [фильм 1992 года «Чаплин» Ричарда Аттенборо. — И.М.], а Эд Вуд удостоился такого шикарного подарка». Знатоки низкобюджетного кинематографа начали вытаскивать из шкафов другие скелеты, и мир одно за другим стал узнавать имена Хершела Городна Льюиса, Эла Адамсона, Дорис Уишмен, Джо Сарно, Дэвида Фридмана, братьев Кучар и других низкобюджетных киноавторов. Эд Вуд возглавил движение персонального, независимого американского кино, и у его фильмов теперь появился — убедитесь в этом сами — душок наивного академизма и хрестоматийности, им не хватает радикализма, буйства. При этом стало ясно: есть огромное количество фильмов гораздо хуже, чем те, что снимал Эд Вуд. Они сделаны крепкими ремесленниками, скрывающимися за псевдонимами либо пришедшими в мир кино ради наживы, славы и денег. Девять из десяти выпускников киношкол идут на телевидение снимать безликие сериалы, а один из десяти снимает скучнейшее фестивальное кино. И конечно уж любой заурядный, шаблонный, скучный образец киномейнстрима, живущего ровно две недели в кинопрокате, гораздо хуже, чем постоянно удивляющие, дико изобретательные, невероятно странные, очень личные и ни разу не скучные фильмы Вуда. Здесь помогли и все эти американские великовозрастные кинофанаты в цветастых бейсболках и тишотках с кадрами из «Плана 9», которые, сами того не понимая, изо всех сил старались исправить непоправимое, подрихтовать несправедливость судьбы, вернуть американскую трагедию в запоздалое воплощение американской мечты и отдать должное тому, кто отдал миру так много и не получил от него взамен ничего.
Критик Адо Киру в своей работе «Сюрреализм в кинематографе» буквально дал ключ к пониманию фильмов Вуда: «Учитесь смотреть «худшие фильмы» — иногда именно они самые великие». Пабло Пикассо говорил, что главный враг творчества — это хороший вкус. Пример Эда Вуда, фигуры уникальной, должен стоять перед глазами у каждого художника и творческого человека как надир, низшая точка в его возможной судьбе, и готовить его к варианту, что его творение останется непонятым и недооценённым при жизни и обсмеянным и перевранным после смерти. За примерами не надо далеко ехать. По той же печальной траектории, например, идёт в данный момент питерский режиссёр Глеб Михайлов, автор, возможно, лучшего русского малобюджетного фильма нулевых «Чёрный фраер», который в интервью мне признавался в любви к Антониони и Бертолуччи, а сейчас барахтается в печальном лимбо невоспринятости и безумия. Да что там – Никита Михалков в одночасье растратил весь свой кредит доверия продолжением «Утомлённых солнцем», и вынужден задаваться сейчас теми же самыми вопросами, которыми задавался Эд Вуд всю свою жизнь: неужели я делаю дерьмо, как все говорят вокруг? Может ли такое быть? И вы, все те, кто сейчас загружает на YouTube свой снятый при помощи мобильника на заднем дворе убогий, ущербный sci-fi-трэш, даже и не мечтайте, что о вас снимут многомиллионный байопик с секс-символом Голливуда в главной роли. У вас нет ни единого шанса, вам в душу насрут еще до того, как видеофайл загрузится – но это не значит, что нужно бросать все попытки.
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
Статьи по теме:
- Владимир Шайдаков: «Ленфильм» для меня – город мечты, и мечту необходимо отстоять» .
Долгая история с продолжением. - Помолясь-благословясь.
О фильме Павла Лунгина «Дирижер» . - Сознание третьего мира.
Почему в России с успехом прошел голливудский фильм, который провалился в США. - Тюрьма научит.
Дневник Берлинале-2012: в отсутствие сильных молодых конкурсантов пришлось наградить классиков. Главный приз фестиваля получила тюремная драма братьев Тавиани «Цезарь должен умереть». - Берлинале входит в штопор .
Дневник Берлинале-2012: Александр Роднянский, Билли Боб Торнтон и их «Машина Джейн Мэнсфилд», новый фильм Алексея Мизгирева «Конвой» и немецкие страдания . - Приговоренные к жизни .
Дневник Берлинале-2012: конкурсные фильмы про смертников, драма про 11 сентября от автора «Чтеца» и «Часов» и режиссерский дебют Анджелины Джоли . - Занимательная мизантропия.
В российский прокат вышел фильм Александра Сокурова «Фауст». - «Огни притона».
13 февраля в ЦДЛ состоится премьера фильма Александра Гордона по сценарию его отца Гарри в программе «Закрытый показ» на Первом канале. - Рано Кубаева: «О некоторых странностях «неженской» профессии».
Стоя по ту сторону камеры, никто тебе не даст поблажки, потому что ты женщина, потребуют точно так же, как с мужчины. - Шапито должно продолжаться.
«Есть много ремиксов, а песня одна».
