III Московская биеннале современного искусства. «Гараж». Гормли. Гробман. Слюсарев. «Архстояние». Коллекция Пино. Русский музей в Царицыне. Вивиан дель Рио и Василий Попов. «Американские художники из Российской империи». Дмитрий Каварга.
2009-й в изобразительном искусстве резво стартовал, пришпоренный декабрьским скандалом на прошлогодней премии Кандинского, где вручили главный приз евразийцу Беляеву-Гинтовту. Тогда стало понятно: в contemporary art слишком много политики как таковой.
«Отделите его идеи от его произведений, и ничего не останется», — кричали оппоненты победителя. Но если мы отделим от большинства художников их идеи, то в наше время заката концептуализма и постмодернизма рискуем остаться ни с чем. Произведения 90-х предполагали социально-политическую начинку. Ценилась мгновенная реакция на рынок и общественную конъюнктуру.
Кардинально перезагрузил задачу Олег Кулик своим проектом «Верю»: от концептуальных игр — к поискам духовности и образной поэтики. Подводя итоги 2009 года, можно сказать: новое направление прижилось и дало ростки.
Традиционную горячую десятку я составлю не только из экспозиций изобразительного искусства, но и из фотовыставок, поскольку в contemporary art жанры размыты: фотографы пытаются разнообразить свою манеру художественными приёмами, а для художников фото давно стало чуть ли не обязательным атрибутом.
Что касается выставочных площадок, то лидером здесь, безусловно, стал арт-центр «Гараж» Дарьи Жуковой. Её недавнее детище побило все рекорды по проведению резонансных экспозиций.
Итак, топ.
1. III Московская биеннале современного искусства. Основные площадки: «Гараж», фабрика «Красный Октябрь», ЦУМ, «Винзавод» (всего 10 тыс. кв. м выставочной площади).
Комиссару биеннале Иосифу Бакштейну и главному идеологу мероприятия французскому куратору Жан-Юберу Мартену удалось сотворить одно из самых громких событий уходящего года.
Впервые в арт-центр «Гараж», где демонстрировался основной проект «Без исключения» (дальнейшая разработка идей, заложенных Мартеном в свою нашумевшую выставку «Маги Земли» в Центре Помпиду), выстраивались длиннющие очереди. Такого ажиотажа вокруг выставок contemporary art Москва не видела.
Швейцарцы Штайнер и Ленцлингер создали установку («Курс лечения») для самостоятельного прохождения некоего магического ритуала инициации современного «компьютеризированного» человека.
Вообще на выставке «Без исключений» всё способствовало тому, чтобы посетители сошли со своего «взрослого» ума, дабы, как в детстве, почувствовать вкус к чудесам. Жан-Юбер Мартен подборкой экспонатов призывал стирать любые ограничения: социальные, политические, обывательские.
«Пространственная литургия № 3» Олега Кулика в ЦУМе — это тоже перевод брутального российского акционизма 90—2000-х на магические рельсы: в театр теней, в мифологию.
Соединение образной метафоры с социалом — уличный проект «Спальный район». Здесь стала хитом № 1 скульптура Светланы К-Лие «Тёрка = Только вода + Только дырки».
Из гостей III МБ следует отдельной строкой отметить экспозицию «Метаморфозы коллажа» классика второго русского авангарда Михаила Гробмана, подготовленную к 70-летию мэтра. Ряд крупных выставок шестидесятников закрепил за ними статус классиков, соединив художественные традиции 60-х с современным российским искусством.
2. Инсталляция «Поле притяжения» британского скульптора Энтони Гормли. Арт-центр «Гараж».
«Поле притяжения» — двести полупрозрачных скульптур, состоящих из сваренных стальных реек. Проходя сквозь эту массу призраков, чувствуешь себя героем кинофантастики, двигающегося со сверхскоростью. Поначалу охватывает растерянность, но потом ощущаешь сопричастность к каждому из персонажей. Список их собственных имён висит на стене: можно познакомиться поближе с любым из материально-виртуальных челов.
Выдающийся британский скульптор лично открывал выставку, прочитал лекцию и дал мастер-класс.
3. Экспозиция «Определённое состояние мира» (арт-объекты из коллекции Франсуа Пино). Арт-центр «Гараж».
Авторство центральных работ выставки принадлежало звезде английского contemporary art Джеффу Кунсу. И сам он прибыл прочитать москвичам доклад под условным названием «Я в искусстве».
Самые дорогостоящие инсталляции мира произвели примерно то же впечатление, какое производит витрина супермаркета: блеск и пустота. Это вполне соответствовало представлению об идеальном произведении contemporary art Джеффа Кунса: «Мне нравятся надувные игрушки, я их часто копирую. По их модели устроено всё, включая человека: некая форма, а внутри пустота».
На выставке больше всего запомнились многочисленная охрана в чёрных костюмах, сторожащая копии надувных игрушек, выполненных в металле.
Охраняемый заповедник рекламно-глянцевой пустоты!
Это то состояние мира, от которого, на мой взгляд, нужно побыстрее дистанцироваться. Что и было сделано на следующей выставке в нашем топе.
4. Фотоэкспозиция «1 карта 2 маршрута» Амана Гельда и Александра Слюсарева. Пермский музей современного искусства / ПЕРММ
Александр Слюсарев, он же Сан Саныч, — классик современного фотоискусства. Отец-основатель московской школы метафизической фотографии. Его парафия: ветки, стены, блики, трещины, тени, отражения. Каждый предмет на его фото является вратами в иное измерение за счёт метафорической и символической нагрузки. Как крупный художник, Слюсарев посредством близкой реальности показывает дальнюю, мистическую.
Однако ему как великому художнику-интуиту не хватает аналитических способностей: отобрать, классифицировать по сериям или хотя бы привести в относительный порядок свои шедевры. Неспроста множество его выставок назывались просто «Александр Слюсарев» или там «Всякая всячина».
Частично мастер справился с этой задачей в своём дневнике в ЖЖ. Однако для экспозиции требуется более чёткий и строгий отбор. И тут весьма кстати было вмешательство галериста Марата Гельмана, не только отобравшего фото Слюсарева в серию под условным названием «Стены», но и уместно объединившего эти снимки с работами другого фотохудожника — Амана Гельда.
Это псевдоним и аккаунт российского фотографа Вячеслава Козлова, проживающего сейчас в Голландии, где он трудится аналитиком в дизайнерской фирме. Он тоже, как и коллега, ведёт успешный ЖЖ-дневник.
Аман Гельд бесконечно внимателен к различным поверхностям, часто снимая их в режиме макросъёмки. На его кадрах они представляются метафизическими или виртуальными пейзажами, вызывая у зрителей неожиданные ассоциативные ряды.
Гельман расположил фото Гельда в центре зала, а Слюсарева — на периферии, создав визуальный эффект от объёма, который создаёт метафизическое пространство фотографий. Благодаря этой экспозиционной находке зритель может «проходить сквозь стены», как герои фильма «Чародеи».
5. Два фестиваля ленд-арта «Архстояние»: зимний (тема «Масленица») и летний (тема «Вне земли»). Окрестности деревни Николо-Ленивец.
Эти фестивали объединили русскую языческую мифологию (ряженые Кощеи Бессмертные, Бабы-яги и прочая нечисть) с новой мифологией, созданной российскими художниками-авангардистами: супрематические крестьяне Малевича «вживую» расхаживали по полям и лесам Николо-Ленивца.
Оригинальные архитектурные конструкции Николая Полисского давно вышли за пределы Николо-Ленивца (где их начинал делать мастер) и «широко шагают» по Европе.
6. Выставка «Американские художники из Российской империи». Государственная Третьяковская галерея.
Экспозиция «Американские художники из Российской империи» заставляет гордиться достижениями российских художников-эмигрантов, радикально изменивших облик искусства XX века. Они взорвали рамки обыденного восприятия, изобретя революционную абстрактную живопись. Те из них, кто оказался в США, создали самобытный американский авангард.
На выставке были представлены работы Арчила Горки (1904—1948), Марка Ротко (1903—1970), Павла Челищева (1898—1957) и Давида Бурлюка (1882—1967).
Глядя на их вещи, приходишь к выводу, что русскому восприятию свойственны чувствительность к социальной несправедливости и склонность к символическому и мистическому реализму.
7. Экспозиция «Вокруг света с мольбертом». Музей-заповедник «Царицыно».
200 картин из Русского музея призваны были показать трансформацию русского художественного сознания за 200 лет. От живописи конца XVIII века до работ XXI века. От идиллического образа заграницы к пролетарско-демократичному, от элитарно-буржуазного до глобализированного.
8. Выставка «Театр в творчестве художников 1910—1930-х годов». Государственная Третьяковская галерея.
1910—1930-е — самый продуктивный период для русского авангарда. Наибольший интерес на экспозиции вызвали эскизы костюмов художника-конструктивиста Эль Лисицкого для новой постановки футуристической оперы «Победа над солнцем» (композитор Михаил Матюшин, либреттист Алексей Кручёных, декоратор Казимир Малевич), премьера которой состоялась в 1913 году.
В 1923 году Лисицкий мыслил эту оперу как автоматизированный спектакль с марионетками, по сути, имитирующими роботов. Постановка не была осуществлена сначала «по техническим причинам». А затем — по идеологическим: подобные проекты всё больше расходились с планами партии относительно искусства.
Российские футуристы и конструктивисты сделали массу открытий, определивших развитие научно-фантастической и абстрактной эстетики. Новая постановка оперы была осуществлена только через 60 лет после премьеры силами западных немцев и американцев.
В оперу «Победа над солнцем» Малевич впервые ввёл «Чёрный квадрат» как элемент декорации.
9. Интерактивная инсталляция Дмитрия Каварги «Вхождение в тему». Галерея pop/off/art/.
Победитель маркинского конкурса на памятник Ельцину продолжает интересные эксперименты в области сайенс-арта. Однако «биоморфный радикал» на самом деле работает на стыке науки и магии. К тому же с изрядной долей иронии в отношении постмодернизма (не без уважения к нему, поскольку ирония и была главным оружием последнего).
Забавно, что со своей экспозицией Дмитрий стал предтечей основного проекта III Московской биеннале, связанного с магией. Каварга представил макеты — скульптуры своих домашних питомцев, которые, к сожалению, уже умерли.
Эти скульптуры оживали при помощи электронной музыки и интерактивной связи со зрителями (посредством биодатчиков). Материализация призраков происходила под звуковые цитаты из выступлений ведущих арт-критиков страны (Екатерины Дёготь, Андрея Ковалёва и др.).
Их речи, правда, подавались в замедленном темпе, искажённо, через фильтры и напоминали колдовские заклинания. Из почтения к первоисточникам Каварга проецировал на стены слайды с этими текстами, выглядевшие как мантры.
Постмодернизм по определению не предполагает храмов, но Каварга сделал именно постмодернистский храм, соединив полярности: аттракцион и шаманство, иронию и пафос. Несомненно, эта работа — некий переходный вид, «ланцетник» к дальнейшей эволюции российского contemporary art в сторону метафизики.
10. Фотоэкспозиция «Цвет и свет» Вивиан дель Рио и Василия Попова. Галерея Club S.
У Вивиан дель Рио стиль, близкий по сочетанию поэзии и будничности к работам Александра Слюсарева. Только её снимки корнями уходят в эстетику живописи абстракционизма.
Некоторые из её фото до такой степени напоминают клетки с полотен голландского абстракциониста Пита Мондриана или цветовые поля Ротко, что, только вплотную подойдя к снимку, можно убедиться: это всего лишь кусок стены панельного дома.
Серия дель Рио «Почтовые ящики» предполагает присутствие людей, коммуникацию. А фото Василия Попова населены случайными прохожими, снятыми в экспрессивной манере.
Таким образом, фотографии двух этих мастеров отлично дополнили друг друга, сделав общую экспозицию сентиментальным, но эстетически безупречным отражением мегаполиса.
