Красивую и тенденциозную легенду о Минине и Пожарском, 4 ноября 1612 года изгнавших из Москвы польских интервентов, придумали в XIX веке, чтобы легализовать приход к власти династии Романовых и гегемонию России над Польшей. Сегодня же она просто активизирует антипольские настроения.
История купца Кузьмы Минина и князя Дмитрия Пожарского, сплотивших русский народ в борьбе за сохранение культурной и национальной идентичности, — одна из самых красивых в отечественной истории. Представляя бородатого нижегородца Минина, кидающего на блюдо с пожертвованиями все свои сбережения, и его благочестивую супругу, первой снимающую дорогие украшения, трудно не испытать прилива национальной гордости — чувства в последнее время тем более ценного, что поводы для его возникновения встречаются всё реже. В самом деле, снаряжая в 1612 году ополчение, его лидеры не только не были уверены в успехе, но даже не могли ясно сформулировать свои практические задачи — куда и зачем идти, кого бить, с кем искать союза. И тем не менее разнородное и разносословное ополчение, одушевлённое не столько прагматическими соображениями, сколько общим чувством «так жить нельзя», огненной рекой смыло с русской земли духовную и ментальную скверну, которой, по мнению, в частности, директора Института российской истории РАН Андрея Сахарова, являлась Смута. Именно финальный аккорд этого очистительного процесса — захват силами ополченцев Китай-города, предшествовавший окончательному изгнанию польских интервентов из Москвы, — и отмечается 4 ноября под именем Дня национального единства.
Картинка и в самом деле очень красивая, рассчитанная на эмоциональный отклик и вполне его достойная.
А теперь попробуем ненадолго отвлечься и взглянуть на этот сюжет с другой стороны. Оставим в стороне не лишённые убедительности рассуждения о том, что, возможно, другой сценарий выхода из Смутного времени в конечном итоге привёл бы Россию в лучшую точку, нежели та, в которой она оказалась благодаря героическим действиям Минина и Пожарского. Просто вспомним, что история о победоносном народном воинстве, уничтожающем Смуту и изгоняющем польских захватчиков, как и большинство подобных историй, хотя и имеет в своём основании реальную фактуру, всё же представляет собой искусственный идеологический конструкт, придуманный известно когда и известно с какой целью.
Первым автором легенды о Дмитрии Пожарском стал великий российский историограф Николай Карамзин — именно он отвёл князю особую роль в истории Смуты, выделив его среди прочих вождей народного ополчения за безупречную с тогдашней точки зрения репутацию. Прочие военные руководители ополченцев — князь Дмитрий Трубецкой и Прокопий Ляпунов — как фигуры амбивалентные (служили Лжедмитрию II, якшались с поляками, после притязали на царский престол) были отодвинуты на задний план. Карамзин же возвысил и Кузьму Минина — героя заведомо второго плана, выполнявшего в ополчении функцию казначея и отстоявшего очень далеко от реального центра принятия решений. Минин был необходим для того, чтобы показать: в возведении на престол дома Романовых самое деятельное участие принимали и представители третьего сословия. После 1812 года созданная Карамзиным версия получила мощное эмоциональное подкрепление за счёт роста патриотических настроений в обществе (кульминацией этого процесса стало установление известного памятника на Красной площади) и окончательно забронзовела в 1890 году в краеугольном труде крупнейшего отечественного историка Сергея Фёдоровича Платонова «Очерки по истории Смуты в Московском государстве XVI—XVII вв.». Ещё раз оговоримся: эта версия не была ложной, отнюдь, — она просто была тенденциозной. Предложенная Карамзиным — Платоновым трактовка сакрализовала приход к власти династии Романовых, с одной стороны, а с другой — легализовала гегемонию Российской империи над Польшей, придавая ей черты справедливого возмездия. Кстати, дополняла её другая, не менее известная, но куда менее достоверная история про крестьянина Ивана Сусанина, якобы спасшего Михаила Романова от покушавшихся на его жизнь польских захватчиков.
Формирование исторических мифов — дело вполне естественное и благое. Равно, кстати, как и приписывание нашим предкам современных взглядов и ценностей (таких понятий, как «национальная и культурная идентичность» ни в такой формулировке, ни в какой-либо другой в XVII веке попросту не существовало, поэтому приписывать Минину и Пожарскому борьбу за их сохранение по меньшей мере наивно). В самом деле, гордятся же англичане своим знаменитым земляком королём Артуром, собирателем английских земель и хранителем истинно британских ценностей, невзирая на всю историческую недостоверность этого монарха. Так почему бы нам не испытывать гордости за то, что 4 ноября (или 21 октября по старому стилю) Кузьма Минин и Дмитрий Пожарский молодецким ударом выбили вконец оголодавших и морально разложившихся поляков из Китай-города, сохранив тем самым русскую культуру и государственность?
Гордиться этим, спору нет, можно и даже полезно. Другое дело, что, принимая на себя обязательства рукоплескать изгнанию интервентов, мы фактически встаём на путь гальванизации проблем, давным-давно успешно пережитых и разрешённых. На протяжении всего XIX века, когда формировался этот исторический миф, отношения с Польшей оставались темой исключительно значимой и болезненной, поэтому каждое напоминание о пережитом поляками в 1612 году изгнании было неизменно уместным и поучительным. Сегодня политические реалии иные, и, хотя отношения России с Польшей трудно назвать безоблачными, санкционированная государством всенародная радость по поводу давнишней победы приобретает совершенно излишнюю мрачноватую многозначительность. Это примерно так, как если бы англичане до сих пор ежегодно отмечали свой государственный праздник, скажем, в день победы над французами при Креси в 1346 году, с особым выражением поглядывая при этом через Ла-Манш. А что, тоже славная дата, между прочим.
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
Статьи по теме:
- Эффект «Конкорда».
Отказаться от ипотеки — и обрести свободу. - Над вымыслом слезами обольюсь.
Блоги стирают границу между правдой жизни и художественной литературой. - Мышка-наружка.
Наружная реклама дискредитирует книги, которые должна продвигать. - Время испытаний.
В прошлом сессия была не только пиком студенческого стресса, но и моментом наивысшего единения всей группы или курса. - Несть ни магла, ни чародея.
«Сказки барда Бидля» расшифровывают главную метафору «Гарри Поттера». - Прекрасные маргиналы.
Романтические корсары доживут свой век в забвении . - Капитализм на крови.
Землетрясение в Спитаке как пример «капитализма катастроф». - Светлая устойчивость будней.
Роман Владимира Маканина как евангелие нового гуманизма.
