Для крупных игроков локальные конфликты — это головная боль, которая мешает сосредоточиться на главном. От неё следует избавляться как можно скорее. Для малых же стран конфликт — это реальные жертвы этнических чисток, войны, настоящие беженцы, вынужденные переселенцы, инвалиды, разрушения, которые для мировых столиц не более, чем статистика.
В июле 2009 г. началось новое обострение миротворчества на нагорно-карабахском направлении. Сразу же после завершения саммита «Большой восьмерки» 10 июля появилось совместное заявление президентов США, России и Франции, посвящённое принципам разрешения многолетнего конфликта. В тексте заявления идёт речь об «обновлённой версии» Мадридских принципов, рекомендованных тремя странами (являющимися, начиная с 1997 г., сопредседателями Минской группы ОБСЕ) для Армении и Азербайджана. Сама тональность совместного заявления напоминает ультиматум. Баку и Еревану ради «будущего стабильных и процветающих» стран Южного Кавказа и «региона в целом» рекомендуется принять «обновлённый» Мадридский проект. Речь идет о некоей компромиссной формуле, впервые предложенной в 2007 г. для саммита ОБСЕ в Мадриде.
Вслед за подписанием «судьбоносного документа» Ереван 11 июля 2009 г. посетил первый заместитель Госсекретаря США Джеймс Стейнберг. 18 июля в Москве, после скачек на приз президента РФ, прошла встреча лидеров Азербайджана, Армении и РФ. Она стала уже четвёртой по счёту и первой после подписания «обновлённой версии» карабахского урегулирования встречей трёх президентов. В ходе предыдущей, третьей, встречи была подписана Майндорфская декларация, обозначавшая определённый набор предварительных подходов для интенсификации мирного процесса.
Так о чём же, собственно, идёт речь на этот раз? В совместном заявлении от 10 июля 2009 г. президенты стран-сопредседателей Минской группы назвали основополагающие для процесса мирного урегулирования принципы:
— возвращение территорий, окружающих Нагорный Карабах, под азербайджанский контроль;
— временный статус Нагорного Карабаха, обеспеченный гарантиями безопасности и самоуправления;
— коридор, связывающий Армению и Нагорный Карабах;
— будущее определение окончательного правового статуса Нагорного Карабаха посредством законного выражения воли населения;
— право всех перемещённых лиц и беженцев на возвращение к своим прежним местам жительства;
— международные гарантии безопасности, которые будут включать миротворческие операции.
Эти принципы получили также определение «обновлённых». Хотя в чём суть процесса «обновления», остаётся неясным. Впрочем, это не единственная неясность в данном документе.
Заявление трёх президентов оканчивается «рекомендацией» следующего плана: «Поддержка этих Базовых принципов Арменией и Азербайджаном позволит провести урегулирование, чтобы обеспечить будущее мирных, стабильных и процветающих Армении и Азербайджана в регионе в целом».
Спору нет, быть здоровым и богатым лучше, чем бедным и больным. Но только стоит ли выдавать желаемый результат за действительные достижения? Наверное, в ходе многочисленных встреч и переговоров президенты Армении и Азербайджана, как самые информированные о реальном состоянии дел и ресурсов в своих государствах люди, достигли некоего понимания необходимости уступок и компромиссов. Но только готовы ли разделить эти подходы два общества? Тем паче что внутри Армении и особенно Азербайджана (как проигравшей стороны) информационные войны не прекращаются, а идея «переиграть конфликт» не раз озвучивалась и президентом Ильхамом Алиевым (еще чаще это делал министр обороны Сафар Абиев). Между тем, степень информированности граждан двух кавказских республик не в пример меньше, чем у высшей государственной элиты. А фобий и стереотипов намного больше.
В самом деле, трудно начать строить мир, если один пункт «Мадридских принципов» (обновлённых «заявлением трёх») предполагает передачу оккупированных армянскими силами районов под контроль Баку, а другой требует выстраивания коридора между непризнанной НКР и Арменией. Проблема же в том, что до военных действий Карабах (в виде НКАО в составе Азербайджанской ССР) был отрезанным от «большой Армении» анклавом и сухопутной связи с ней не имел. Не понятно ничего и с «временным статусом» Карабаха, разрешающим там «самоуправление». Это что-то наподобие Палестинской автономии при Израиле (автономия может быть только при каком-то государстве, но не сама по себе)? Или же речь идет о де-факто признании независимости? Но тогда зачем даётся референдум для определения окончательного статуса спорной территории? И кто будет его участниками — только нынешнее население НКР или же включая и довоенное азербайджанское? Признавая права всех беженцев, «Мадридские принципы» не дают ответа на вопрос: означает ли это получение прав только для азербайджанских беженцев или же оно распространяется и на армян, бежавших в 1988—90 гг., то есть формально до войны, из Баку и Кировобада (Гянджи)?
Наверное, понять президентов трёх великих держав можно. Они устали, как матрос Железняк в карауле в зале единственного заседания Учредительного Собрания. И пафос совместного заявления оставляет ощущение этой чисто психологической усталости. Естественно, до реальной Армении, Азербайджана и Нагорного Карабаха «великим державам» дела нет. И это понятно, слишком разными являются базовые интересы сторон. Здесь никому ни на кого не следует обижаться, надо принимать данность мировой политики, такой, каковой она была раньше, и каковой (несмотря на политически корректное лицемерие) она остаётся. Для крупных игроков локальные конфликты — это головная боль, которая мешает сосредоточиться на главном. От неё следует избавляться как можно скорее. Для малых же стран конфликт — это не гражданский правовой спор. Это — конфликт националистических проектов, воображаемых географий, идентичностей, проектов государств. Это реальные жертвы этнических чисток, войны, настоящие беженцы, вынужденные переселенцы, инвалиды, разрушения, которые для мировых столиц не более, чем статистика. Это не плохо и не хорошо — таковы правила игры.
Но, признавая эти правила (как реальность, не более того), надо признавать и издержки такого «дистанционного миротворчества». Мы его недавно видели (и продолжаем видеть сегодня) на Ближнем Востоке или на Балканах, где, если мир на чем-нибудь держится, так по большей части на щедрых финансовых вливаниях, на которые в случае с Южным Кавказом пока никто не готов.
С «международными гарантиями» безопасности, обозначенными в «обновлённых принципах», также не всё ясно. Кто будет осуществлять эту операцию? На основе какого мандата? Трёхстороннего, ООН, Евросоюза или ОБСЕ? Но недавно мы видели неудачу сразу всех описанных выше форматов в соседней Грузии. Очевидно, что для Баку предпочтительными были бы турецкие или британские миротворцы, а для Еревана — российские или французские. Международное миротворчество также не является панацеей от всех бед. Вспомним хотя бы провалы времен кровавых югославских войн. Чего стоит резня в Сребренице, в которой виновны не только сербские военные и политики, но и «стеснительные в бою» французские и голландские миротворцы! Кто даст гарантии того, что массовое возвращение беженцев в оккупированные районы не станет массовым же сведением счётов?
Таким образом, нынешний «обновлённый Мадридский документ» напоминает не подробно разработанную и детализированную карту, а школьную контурную карту, в которой есть только абрис некоей территории, закрасить которую предстоит ученикам вместе с учителями. Но как быть, если квалификация учителей (и уровень учеников) далека от приемлемых стандартов?
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
