Спавший было в последние месяцы градус внутриполитический нестабильности в Иране, которую спровоцировали результаты приснопамятных президентских выборов 12 июня, опять резко подскочил в середине октября из-за сообщения иранских оппозиционеров о смерти духовного руководителя страны аятоллы Али Хаменеи. Сообщение оказалось ложным, однако оно лишь подтвердило очевидное: раскол элиты и общества в стране никуда не делся.
Напомним, что сообщение о смерти рахбара (духовного лидера) Ирана 15 октября передал доселе неизвестный широкой публике новостной портал Realite EU, за которым якобы стоят «люди, обеспокоенные ростом угрозы со стороны Ирана и экстремизмом в Европе и на Ближнем Востоке». А уже весь мир узнал об этой грозившей стать информационной бомбой новости с сайта британской газеты Daily Telegraph, которую к таблоидам никак не отнесёшь.
По сведениям иранских оппозиционеров, которые за неимением других каналов передачи информации общаются с миром посредством социальных сетей Twitter и Facebook, на это указывали конкретные и характерные действия властей: усиленные народными стражами из ополчения «Басидж» наряды полиции, патрулирующие Тегеран, госучреждения с задрапированным в чёрный цвет фасадом и траурные одежды телеведущих.
Новость, однако, оказалось уткой, причём не первый раз (до этого о смерти аятоллы сообщалось в самом начале этого года). Может быть, оппозиционеры приняли желаемое за действительное, однако не исключено, что «похоронили» Али Хаменеи вполне сознательно. Всё дело в том, что власти и оппозиция, очевидно, придерживаются противоположной тактики по отношению к внутриполитическому кризису, который абсолютно не рассосался, а перешёл в затяжную фазу.
Получивший второй мандат на президентство Махмуд Ахмадинежад и стоящий за ним рахбар всеми силами пытаются «замотать» тему внутрииранского противостояния. Власти не только стараются демонстративно не замечать своей больной мозоли, и так попортившей им столько крови, но и прилагают все силы, чтобы не оставить на информационном поле места для реформаторов. Весьма вероятно, что и это соображение учитывали официальные лица в Тегеране, когда проявили крайне нехарактерную для себя откровенность, заявив о существовании второго завода по обогащению урана в г. Кум прямо накануне встречи «шестёрки» по иранской проблеме в Женеве. Иранские власти вовсю эксплуатируют заезженную переговорную пластинку, а тут ещё возник случай внести дополнительное сумятицу в и так далеко не единодушные ряды «шестёрки» по иранскому досье. Позиции Ирана в переговорном процессе по ядерной программе кажутся настолько беспроигрышными, что хитрые персы могут спокойно позволить себе такой тактический ход, делая на этом внешнеполитический пиар. Мол, вот видите, мы ничего не скрываем, а, наоборот, показываем свою добрую волю членам «шестёрки». Даже сложно сказать, как и когда мировое сообщество собирается прекратить эту так полюбившуюся иранским властям игру в кошки-мышки, в которой Ахмадинежад чувствует себя как рыба в воде.
Что касается иранской оппозиции, то она крайне заинтересована в обратном: не допустить спуска на тормозах ситуации со скандальными выборами президента ИРИ и последовавшим за ними политическим кризисом в стране. А так как административный и информационный ресурсы находятся в руках властей, то единственным выходом для сторонников Мир Хосейна Мусави из внутриполитического тупика представляется встряска, сильный толчок, который бы вывел ситуацию из подвешенного состояния. Безусловно, смерть нынешнего рахбара таковым бы стала. Говорят, что политические потрясения минувшего июня, каких страна не видела со времён исламской революции 1979 года, не лучшим образом сказались на здоровье духовного лидера страны. И без того находящемуся более чем в почтенном возрасте Али Хаменеи (ему пошёл 71-й год) пришлось перенести сильнейшую стрессовую нагрузку. В такой ситуации иранская оппозиция могла поддаться искушению «ускорить» окончание жизненного пути аятоллы. Правда, в таком случае может возникнуть вопрос о морально-этической стороне такого холодного расчёта политических оппонентов нынешней власти. Однако в политике, как известно, все средства хороши, а уж политику ближневосточную без таких штучек представить просто невозможно.
Между тем вопрос о том, что случилось бы в Иране, окажись новость о смерти рахбара правдой, далеко не праздный. Для Ахмадинежада он вообще оказался бы (и как знать, не окажется ли когда-нибудь в действительности) вопросом жизни и смерти. Не вызывает сомнений одно: Али Хаменеи для нынешнего президента ИРИ гораздо больше, чем просто духовный наследник самого аятоллы Хомейни, осеняющий президентство бывшего мэра иранской столицы своим авторитетом и влиянием. Это его всё. Пока рахбар «скорее жив, чем мёртв», президенту надо как-то действовать, тем более за его спиной нет ни одной фигуры, сравнимой по своему масштабу с преемником аятоллы Хомейни. Уповать на то, что нынешнее статус-кво будет сохраняться вечно, наивно.
Учитывая, что в лагере оппозиции находятся почти все знаковые для Ирана политические фигуры (помимо Мир Хосейна Мусави в него входят экс-спикер иранского парламента Мехди Карруби, экс-президенты страны Али Акбар Хашеми-Рафсанджани и Мохаммад Хатами, а также очень влиятельный аятолла Али Монтазери), реальных вариантов для Махмуда Ахмадинежада, пока Али Хаменеи занимает свой пост, крайне мало. Точнее, он всего один — пытаться побыстрее нарастить свой политический вес, которого на фоне «тяжеловесов» от оппозиции ему пока не хватает. Именно влияние в политических кругах и сыграет свою роль тогда, когда Али Хаменеи, который в физиологическом плане является простым смертным, оставит этот мир по-настоящему. Теоретически иранскому президенту можно было бы свыкнуться с мыслью о существовании влиятельного лагеря реформаторов и пытаться как-то взаимодействовать с ними в рамках существующей политической системы, но помимо крайней иллюзорности такого варианта по объективным причинам этому мешает и само политическое чутьё Ахмадинежада, точнее, его отсутствие.
Между тем время работает на реформаторов. Находясь в жёсткой оппозиции нынешнему режиму, Мусави и К вовсю зарабатывают политические очки своему лагерю. Их призыв противостоять властям мирными средствами, не прибегая к акциям гражданского неповиновения, вызывает симпатии всё большего числа простых иранцев, многих из которых непримиримая ярость июньских манифестаций оппозиции пугала.
И наоборот, многочисленные свидетельства о пытках в отношении политзаключённых выставляют власти далеко не в лучшем свете. Физическое насилие над инакомыслящими для многих иранцев, помнящих шахские времена, подсознательно напоминает им об эпохе всевластия САВАК — службы безопасности режима Мохаммеда Резы Пехлеви.
Примечательно, что после первых подобных скандалов, ставших достоянием общественности, иранское правосудие вынесло несколько смертных приговоров по обвинению в послевыборных беспорядках только в отношении тех, кто заведомо для всего иранского общества находится вне закона, — сторонников восстановления монархии и членов ОМИН (Организации моджахедов иранского народа). Выносить высшую меру наказания задержанным сторонникам Мир Хосейна Мусави власти благоразумно не рискуют. Как минимум полстраны, в той или иной степени поддерживающей оппозицию, открыто «врагом иранского народа» не объявишь.
Политический кризис в Иране был неизбежен. Его породило течение времени. В стране уже выросло целое поколение иранцев, которые знают про исламскую революцию и ирано-иракскую войну разве что по рассказам родственников и учебникам истории. Великой харизмы основателя ИРИ аятоллы Хомейни, которой хватало на всех иранцев, и сплачивавшего нацию духа войны со своим западным соседом больше нет. Только в хомейнистском Иране молодые иранцы массово записывались в отряды, которые бежали на иракские минные поля впереди армейских частей. В сегодняшнем Иране студенческая молодёжь — движущая сила оппозиции — встречает Ахмадинежада в Тегеранском университете криками «Смерть диктатору!». Все успехи иранской полиции нравов заставить молодёжь соблюдать «законы исламской морали» в одежде и развлечениях более чем скромны и дают скорее обратный эффект. И именно иранская молодёжь сильнее всего устала от конфронтационной риторики старого нового президента, которая в нынешних условиях играет против интересов страны.
Современный Иран уже не загнать обратно в жёсткие рамки эпохи аятоллы Хомейни. Влияние консерваторов, которым с каждыми выборами становится всё труднее отсеивать неугодных им кандидатов от оппозиции, неуклонно подтачивается. Но ничего не поделаешь. Высокому званию, быть может, самой демократичной страны исламского мира (разумеется, с национальными особенностями) надо соответствовать.
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
