Сообщения о том, что новая администрация США хочет предложить России провести радикальные сокращения стратегических вооружений (до 1 тыс. БЧ у каждой стороны), пока не имеют официальных подтверждений. Если таковые появятся, это станет сильнейшим вызовом для Москвы. Россия окажется в ситуации, когда не принять предложение нельзя, а принять недопустимо.
Сообщения о том, что новая администрация США хочет предложить России провести радикальные сокращения стратегических вооружений (до 1 тыс. БЧ у каждой стороны), пока не имеют официальных подтверждений. Если таковые появятся, это будет означать радикальное изменение всей международной обстановки и станет сильнейшим вызовом для Москвы. Россия окажется в ситуации, когда не принять предложение нельзя, а принять недопустимо.
Если у США СЯС на протяжении примерно полутора десятилетий остаются стабильными с незначительными сокращениями (вывод ракет МХ и некоторой части бомбардировщиков В-52, переоборудование четырех ПЛАРБ «Огайо» с баллистических ракет на крылатые), то российские СЯС сокращаются весьма быстро. В отличие от США, давно не закупавших новые стратегические носители, Россия продолжает строить МБР «Тополь» как в мобильном, так и, с конца 90-х, в шахтном вариантах.
Однако проблема в том, что «Тополь» несет всего одну БЧ, в то время как старые МБР советской постройки, которые постепенно вырабатывают гарантийные сроки и списываются, несли от 6 до 10 БЧ на каждой ракете. Соответственно, число БЧ на баллистических ракетах морского и наземного базирования в 2000—2008 годах сократилось более чем вдвое. Россия пытается обновить морскую составляющую СЯС, однако здесь возникли серьезные проблемы с новой БРПЛ «Булава».
По договору об ограничении стратегических потенциалов, подписанному в 2002 году, число БЧ на стратегических носителях США и РФ к 2012 году не должно превышать 2200. Пока у обеих сторон их намного больше. К сожалению, при существующих тенденциях у России есть шанс провалиться значительно ниже предельного уровня. У США такой проблемы пока нет. Они давно не строят новых носителей, но активно разрабатывают всё более современные крылатые ракеты для стратегических бомбардировщиков и успешно «маневрируют» боеголовками для баллистических ракет. Ликвидировав новейшие МБР МХ, они переставили БЧ с них на оставшиеся в строю более старые МБР «Минитмен-3».
Для БРПЛ «Трайдент-2» предполагается создание новых ядерных БЧ.
Впрочем, сокращение наступательных вооружений до относительно невысокого уровня создает совершенно новую военно-стратегическую ситуацию не только в российско-американских отношениях, но и в мире в целом.
Во-первых, если стратегических носителей и БЧ на них становится мало, то ПРО может оказаться эффективной. Нынешние системы ПРО — ни российская, ни тем более полувиртуальная американская — защиту от массированного ядерного удара обеспечить не способны. Более того, нет смысла гнаться за решением этой задачи. Если же количество потенциальных целей существенно уменьшается, то кому-то может показаться, что игра стоит свеч. Можно вложиться в создание действительно эффективной ПРО, а также в развитие средств первого удара (возможно, что эти средства будут относиться к неядерному высокоточному оружию). Конечной целью будет создание такой ситуации, когда можно нанести обезоруживающий первый удар (ядерный, неядерный, смешанный — отдельный вопрос) по СЯС противника, а остатки добьет ПРО. Таким образом, сокращение наступательных вооружений в совокупности с отсутствием ограничений на оборонительные и быстрым развитием неядерных высокоточных средств поражения может носить дестабилизирующий характер.
Во-вторых, если еще 20 лет назад ядерные арсеналы СССР (а потом России) и США по отдельности многократно превосходили по количеству ядерные вооружения Великобритании, Франции и Китая, вместе взятые, то сегодня ситуация меняется. Сегодня число ядерных держав увеличилось, а количество носителей и боеголовок у двух «главных» стран сократилось. Более того, эти же «главные» страны (Россия и США) связали друг друга договором о ракетах средней и меньшей дальности, который не распространяется больше ни на кого. Поэтому дальнейшие двусторонние договоры становятся просто невозможными. Любые новые соглашения по сокращению ядерных вооружений должны задействовать все страны, обладающие таковыми, включая «неофициальные» (Израиль, Индию, Пакистан, КНДР). Причем для России эта проблема стоит намного серьезнее, чем для США. Все остальные ядерные государства находятся в Евразии, и большая часть ядерных вооружений направлена на нас. Например, Китай обладает незначительным числом МБР, достающих до США, но большим количеством РСМД, которые направлены на Россию и Индию (возможно, это и есть олицетворение треугольника Москва — Дели — Пекин).
Если от Обамы действительно поступит предложение о сокращении СЯС США и РФ до 1000 БЧ, Москва окажется в тупике.
Не принять подобное предложение невозможно, во-первых, по политическим соображениям (отказавшись, Россия автоматически становится «поджигателем войны»), во-вторых, потому, что наши СЯС сокращаются настолько быстро, что очень скоро приедут к этой тысяче БЧ без всякого договора, так пусть тогда уж и США добровольно сократятся до того же уровня.
Но и принять предложение Обамы будет тоже практически невозможно. Дело в том, что тогда мы уравниваемся по своему ядерному потенциалу с КНР. США продолжают иметь над Китаем огромное преимущество, поскольку на китайских МБР, видимо, стоит не более 100 БЧ (скорее всего, не более 50). А вот РСД у КНР несколько сотен. Таким образом, российские СЯС практически утратят способность осуществлять ядерное сдерживание. По отношению к США — потому что у тех есть высокоточное оружие и ПРО морского базирования. По отношению к Китаю — потому что он имеет крайне низкую чувствительность к потерям, обладая при этом гигантским превосходством над Россией в обычных силах.
Таким образом, развалив собственный ВПК и лишив себя возможности производить высокотехнологичные обычные вооружения, Россия оказалась в вилке. И эта ситуация идеально вписывается в концепцию «Большой двойки».
Обама предложит России оставить по тысяче боеголовок |
