Каждую неделю на москвича обрушивается вал премьер и вернисажей, сотен спектаклей и выставок. Мы выбираем, нас выбирают. Как сердцу высказать себя? Посетив два культурных мероприятия, Антон Флёров анализирует зрительские ощущения жителя мегаполиса.
Прошлые недели выдались довольно бурными, и, несмотря на валящиеся один за другим дедлайны, мы с подругой успели посетить несколько спектаклей.
Поход на премьеру «Летучей мыши» в Большой театр планировался давно: премьеры Большого мы стараемся не пропускать, кроме того, нужно было непременно выгулять новые туфли.
Но в последний момент постеры «Золотой маски» соблазнили ещё и театром имени Йозефа Бойса, спектакль которого «Третья смена» номинирован в этом году в какой-то альтернативной категории.
Ночные бдения в детском лагере. Тезис
«Третью смену» представили в «Актовом зале». Экспериментальные площадки — страсть моей подруги, которая убеждена, что удовольствие от театра можно получить и без бокала шампанского в антракте.
Но всё же я чувствовал себя немного дискомфортно в костюме среди собравшихся в этой промзоне милых фриков (галстук стянуть я всё же успел).
И только щебет мой подруги, разгорячённой бокальчиком вина на открытии московской «Фотобиеннале-2010», про какой-то новый кулон на шее Ольги Свибловой и «будоражащий» портрет Жанны Моро, делал лестницу «Актового зала» чуть более уютной.
Экспериментального в «Третьей смене» о ночных бдениях в детском лагере было не так уж и много (не считать же экспериментом несколько кульбитов перекачанных «подростков»).
Спектакль построен на слегка утрированном изображении подростковых страстей и стремится развлечь публику в меру фантазий явно взрослых постановщиков, пытающихся вернуться в возраст своих пубертатных переживаний, рассыпая бесконечные «Ну ты чё, блин…»; здесь стягивание трусов, снования полуголой вожатой-вампирессы, хореографические драки и шухерящаяся нянечка.
Приколы, впрочем, остаются лишь приколами, без ритма и логики. И спал бы я чутким сном офисного работника, не дождавшись расстрела в конце, если бы ни арманиевская сероватая палитра спектакля с вкраплениями красного рта той самой вожатой-вампирессы и рыжей гривы Маринки и неудобные скамейки «Актового зала».
О, боже мой!... Антитезис
«Летучая мышь» обещала отдых более традиционный и не тревожный, тем более что моя подруга со свойственной ей прозорливостью купила билет (по не самой, кстати, для Большого высокой цене) на пятничный вечер, попав прямо на премьерный состав.
Настроение слегка подпортила грустная московская весна, разразившаяся после обеда метелью и к вечеру дождём. Поскольку парковаться в районе Большого театра сложно, было принято мужественное решение идти от офиса пешком, сократив на пару месяцев жизнь выгуливаемых туфель.
Постановка водевиля в академическом театре слегка интриговала. Тем долее пиар-компания спектакля, не прошедшая разве что на автомобильных сайтах, всячески убеждала, что «Летучую мышь» ставят по канонам оперного искусства, возвращают к первоначальной идее Штрауса, и что пыльного барахла, с которым ассоциируется оперетта, не будет.
Учитывая комический сюжет, приблизительно известный по фильму из детства, всё обещало удовольствие сродни удовольствию от винтажного платья, тщательно вычищенного в мастерских Сан-Оноре.
И нужно сказать, постановщики не соврали. Действо, начиная с бесконечных собачушек, мечущихся по пирсу, и до огромной плазмы на весь задник с медленно погружающимся пароходом Strauss, мерцало и светилось, нагромождало один гэг за другим, один глянцевый look за другим.
Под почти щенячье повизгивание моей подруги на сцену выходили костюмы от Чапурина, выносили чемоданы (исключительно LV).
Фонтанчик цедил шампанское, артисты в трусах и шелках мылись и томились, выкладывались на все сто (если бы не чудовищная акустика новой сцены, где даже в партере все низкие ноты сползают в оркестровую яму), дирижёр буйствовал вместе с пароходом, а за иллюминаторами бесконечными косяками плыли акулы.
Весь явно немаленький бюджет — на сцене, ничего, похоже, не покрадено. При этом спектакль нёсся от одной мизансцены к другой, не давая вниманию зрителя зацепиться ни за один образ более чем на сакраментальные восемь секунд, стирая персонажей и характеры. И на собственные вопросы: действительно ли граф Орловский — переодетая женщина, или просто для исполнения этой партии нужен женский голос, или чего вдруг Адель заговорила об актёрской карьере, машешь рукой — не всё ли равно.
И действительно, всё равно: драматургия, сюжет отменяется антуражем, взгляд цепляется лишь за знакомые образы. Чистый экстаз развлечения, в который самым логическим образом вписалась толкотня театрального буфета, гудящая про закрытие обменников, и неутомимых менеджеров.
Развлекательная усталость. Синтез
В какой-то момент «Летучая мышь» парадоксальным образом вдруг рифмуется с «Третьей сменой» не только снованием по сцене в трусах, а тем самым развлекательным пафосом.
И тем самым ощущением то ли усталости, то ли недостаточности этого интертеймента для того, чтобы спектакль состоялся.
Брюзжание, впрочем, наткнулось на вопрос моей подруги — а чего же ещё нужно? А и правда, чего? Артисты честно и профессионально работают спектакль.
В конце концов, театр — развлекательное заведение. Почему же возникает ощущение недоделанности? Комплекс ли ученика, воспитанного русской классической литературой, которая, как известно, несла «доброе, вечное»?
А тут вдруг ничего не несёт… Эстетическое несовпадение? Этическое?
Отчего же при мысли о том, что на этой же сцене пела фантастическая Нитеску в медитативно-неспешной «Мадам Баттерфляй» Уилсона, испытываешь неудобство подобное тому, которое испытал, проходя мимо Военторга после выставки Нимейера?
Конечно, цели разные. И понятно, что стремление развлекаться — не стыдное. Но ведь и не развлекает…
Или всё же вопрос в том, что постановщики просто ничего не знают ни про Вену времён Штрауса, ни про Рублёвку, к которой апеллировали в своих интервью, ни про детский лагерь.
Ну, знают, конечно… почитали, с какими-то людьми знакомы, общались… Не знают, а значит и не верят. И изображение становится одномерным, плакатным, этакая агитка, но без чёткой цели воздействия.
И потому привезённые в Москву на фестиваль NET «Каннибалы» маргинального французского режиссёра про самосожжение парочки вполне успешных 30-летних сносят своей искренностью и достоверностью происходящего, несмотря на эквилибристику и упражнения с шестом, чужой язык и набившие оскомину левацкие закидоны, характерные для моего возраста.
Всё нутро сопротивляется, но безоговорочно веришь каждому жесту, речёвке, звуку, падению…
А моя подруга даже всплакнула, хотя уж от неё-то всё это должно быть далеко.
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
Статьи по теме:
- После
баларемонта.
Как я побывал на балете «Жизель» в Большом театре. - Наталья Осипова: «Идти вперед и развиваться!».
Самая необычная балерина нашего времени о любимых партиях и любимых театрах. - Даешь прогресс в лубяной избушке!
На исторической сцене Большого театра прошли первые крупные гастроли балета - труппы Ла Скала. - Театр уж полон.
Как я покупала билеты в Большой Театр. - Жизнь не за царя.
На обновлённой исторической сцене Большого театра состоялась премьера оперы М. Глинки «Руслан и Людмила». Дирижёр В. Юровский. Постановщик Д. Черняков. - Посади его на спицу.
Опера «Золотой петушок» Н. Римского-Корсакова в Большом театре. Постановка Кирилла Серебренникова. - Из заметок натурала.
Балетный блог обо всём балетном на свете. - Конец героической эпохи.
«Воццек» Д. Чернякова в Большом театре: убийство без культурных метафор оказывается непритязательно голым. - Павел Дмитриченко: «Я не карьерист и не фанат балета».
Солист Большого театра рассказывает, что мечтал о ЦСКА, а попал в «Спартак». - О респектабельности .
Городские развлечения. Балет Another Sleepy Dusty Delta Day Яна Фабера. Балет Na Floresta Начо Дуато в театре имени Станиславского.
