Подписаться на обновления
20 ноябряВторник

usd цб 66.0081

eur цб 75.3218

днём
ночью

Восх.
Зах.

18+

ОбществоЭкономикаВ миреКультураМедиаТехнологииЗдоровьеЭкзотикаКнигиКорреспонденция
Европа США и Канада Латинская Америка Китай Ближний Восток Азия и Океания Африка Война и мир Мировые проблемы Экс-СССР
Генри Киссинджер   вторник, 18 декабря 2012 года, 16:45

О Китае
Отрывок из книги, в которой автор размышляет о том, какое влияние каждый из китайских лидеров оказал на судьбу современного Китая, а также делает прогнозы о глобальном соотношении политических сил в XXI веке


   увеличить размер шрифта уменьшить размер шрифта распечатать отправить ссылку добавить в избранное код для вставки в блог




В издательстве АСТ выходит книга «О Китае» знаменитого американского дипломата Генри Киссинджера, занимающего исключительное положение в американо-китайских отношениях. В своей работе автор пытается проследить эволюцию отношений США и Китая на протяжении последних 60 лет. Чуть больше чем за полвека отчуждение между двумя странами сменилось стратегическим партнерством и экономической взаимозависимостью, однако будущие перспективы их отношений не ясны до сих пор.

Новое тысячелетие

Окончание президентства Цзян Цзэминя ознаменовало поворотную точку в китайско-американских отношениях. Цзян Цзэминь стал последним президентом, при котором принципиальным предметом китайско-американского диалога являлись сами по себе двусторонние отношения. После этого обе стороны объединились если не в своих убеждениях, то в практической работе в образец взаимодействия в сотрудничестве. У Китая и Соединенных Штатов больше не существовало общего противника, но они еще не выработали совместную концепцию мирового порядка. Описанные в предыдущей главе рассуждения умудренного опытом человека, прозвучавшие в долгой беседе с ним, отражали новую реальность: Соединенные Штаты и Китай полагали, что необходимы друг другу, поскольку обе страны слишком велики, чтобы над ними можно было господствовать, слишком индивидуальны, чтобы их можно было трансформировать, и слишком нужны друг другу, чтобы позволить себе изоляцию. Кроме этого, были ли достижимы еще какие-то общие цели? И собственно, для чего?

Новое тысячелетие стало символическим началом нового типа взаимоотношений. В Китае и в Соединенных Штатах к руководству пришло новое поколение лидеров: в Китае — «четвертое поколение» во главе с президентом Ху Цзиньтао и премьером Вэнь Цзябао*; в Соединенных Штатах — администрации во главе с президентами Джорджем Бушем-младшим и Бараком Обамой, пришедшим к власти в 2009 году. Обе стороны неоднозначно оценивали треволнения предшествовавших их приходу во власть десятилетий.

Ху Цзиньтао и Вэнь Цзябао привнесли небывалые перспективы в дело управления развитием Китая и определение его роли в мире. Они представляли первое поколение высокопоставленных официальных лиц, не имевших личного опыта участия в революции, были первыми руководителями коммунистического периода, пришедшими во власть в соответствии с утвержденным конституцией порядком, — первыми, кто пришел к власти в национальном масштабе в Китае, однозначно превратившемся в великую державу.

Оба человека имели непосредственный опыт периода слабости своей страны и ее сложных внутренних проблем. Будучи молодыми кадровыми работниками в 1960-е годы, Ху и Вэнь оказались в числе последних, кому удалось получить полное высшее образование до наступления хаоса «культурной революции» и закрытия университетов. Обучавшийся в университете Цинхуа в Пекине — центре активности хунвэйбинов — Ху Цзиньтао оставался в университете в качестве политического советника и научного сотрудника и смог наблюдать хаос воюющих между собой фракций, а иногда и становился их объектом, поскольку якобы являлся «слишком большим индивидуалистом». Когда Мао Цзэдун решил покончить с бесчинствами хунвэйбинов, отправив молодежь в деревню на перевоспитание, Ху Цзиньтао тем не менее разделил их судьбу. Его отправили в провинцию Ганьсу, один из наиболее глухих и неспокойных районов Китая, на работу на гидротехническом предприятии. Вэнь Цзябао, недавний выпускник Пекинского геологического института, получил аналогичное назначение, а потом и его отправили на работу в провинцию Ганьсу в области минералогии, где он оставался более 10 лет. Там, на северо-западных окраинах своей охваченной волнениями страны, Ху и Вэнь постепенно поднимались по карьерной лестнице в рядах коммунистической партии. Ху Цзиньтао вырос до секретаря комитета комсомола провинции Ганьсу. Вэнь Цзябао стал заместителем заведующего отделом геологического управления провинции Ганьсу. В неспокойное время революционной лихорадки оба отличились своей устойчивостью и компетентностью.

Для Ху Цзиньтао следующим шагом в карьере стало место в Центральной партийной школе в Пекине, где в 1982 году его заметил Ху Яобан, в то время генеральный секретарь партии. Это помогло его быстрому продвижению на пост секретаря парткома в Гуйчжоу, в отдаленном районе на юго-западе Китая. К 43 годам Ху Цзиньтао стал самым молодым секретарем провинциального парткома в истории КПК. Его работа в Гуйчжоу, бедной провинции, где проживало большое количество национальных меньшинств, подготовила Ху к следующему посту, который он получил в 1988 году, став секретарем парткома Тибетского автономного района. В то же самое время Вэнь Цзябао получил перевод в Пекин, где он занимал по восходящей посты в Центральном комитете коммунистической партии. Он зарекомендовал себя как главный помощник и доверенное лицо трех подряд китайских руководителей: Ху Яобана, Чжао Цзыяна и, наконец, Цзян Цзэминя.

Оба, и Ху, и Вэнь, получили личный опыт периода волнений 1989 года в Китае: Ху Цзиньтао — в Тибете, куда он прибыл в декабре 1988 года, как раз когда разворачивалось крупное восстание в Тибете; Вэнь Цзябао — в Пекине, где он в качестве заместителя Чжао Цзыяна* находился вместе с генеральным секретарем во время его отчаянного выхода к студентам на площади Тяньаньмэнь.

Таким образом, ко времени прихода на высшие руководящие посты в стране в 2002—2003 годах Ху Цзиньтао и Вэнь Цзябао уже выработали свое четкое видение возрождения Китая. Получившие подготовку в труднодоступных и неспокойных пограничных районах и служившие во время тяньаньмэньских событий на должностях среднего уровня, они осознавали сложности внутренних проблем в Китае. Придя к власти в период устойчивого внутреннего роста и после вступления Китая в международный экономический порядок, они приняли руль управления страной, безусловно, «становившейся» мировой державой с интересами во всех уголках земного шара.

Дэн Сяопин призывал к достижению мира в маоистской войне с китайскими традициями и дал возможность китайцам восстановить связь с сильными сторонами своей истории. Но, как периодически давали понять другие китайские руководители, эра Дэн Сяопина явилась попыткой компенсировать потерянное время. В тот период возникло чувство особого напряжения и существовало ощущение даже какого-то робкого смущения в связи с ошибочными шагами Китая. Цзян Цзэминь излучал непоколебимую уверенность и доброжелательность, но он встал у руля в Китае, все еще восстанавливающемся после внутреннего кризиса и пытающемся возобновить свои международные позиции.

Только к началу нового столетия усилия Дэн Сяопина и Цзян Цзэминя стали приносить свои плоды. Ху Цзиньтао и Вэнь Цзябао возглавили страну, которую больше не ущемляло чувство того, что она является подмастерьем для западной технологии и западных институтов. Китай, управляемый ими, уверовал в свои силы настолько, что мог отвергать и даже, когда представлялся повод, иронизировать над американцами, читающими им лекции о реформе. Китай оказался в ситуации, когда он мог проводить внешнюю политику, опиравшуюся не на будущий потенциал в долгосрочной перспективе или не на свою будущую стратегическую роль, а на состояние его нынешней мощи.

Для чего требовалась мощь? Изначально подход Пекина к новой эре являлся по большей части дифференцированным и консервативным. Цзян Цзэминь и Чжу Жунцзи вели переговоры о вступлении Китая во Всемирную торговую организацию и выступали за полноправное участие в международном экономическом порядке. При Ху Цзиньтао и Вэн Цзябао Ки тай прежде всего стремился к сохранению нормальной ситуации и стабильности. Судя по официальным формулировкам, его целью ставилось создание «гармоничного общества» и «гармоничного мира». Внутренняя повестка дня сосредоточивалась на продолжении экономического развития и сохранении социальной гармонии среди широких масс населения, переживающего как небывалое процветание, так и непривычное неравенство. Внешняя политика страны избегала резких движений, а главные творцы ее политики отвечали с большой осторожностью на все призывы к Китаю извне с просьбой играть более заметную руководящую роль в международных делах. Внешняя политика Китая была нацелена преимущественно на поддержание мирного международного окружения (включая хорошие отношения с Соединенными Штатами) и доступ к сырьевым ресурсам для обеспечения постоянного экономического роста. Он также сохранил особый интерес в развивающемся мире — что было наследием теории Мао Цзэдуна о «трех мирах», — несмотря даже на то, что Китай перешел в ряды экономических сверхдержав.

Как и боялся Мао Цзэдун, китайская ДНК вновь дала о себе знать. Столкнувшись с новыми вызовами XXI века в мире, где ленинизм потерпел крах, Ху Цзиньтао и Вэнь Цзябао обратились к традиционной мудрости. Они описывали свои устремления к реформе не как абстракцию в терминах утопического видения перманентной революции Мао, а как цель создания общества «сяокан» («среднего уровня достатка») — термин, имеющий четкую конфуцианскую подоплеку. Они проследили за тем, чтобы в китайских школах возобновили изучение Конфуция и чтобы отмечалось его наследие в народной культуре. Они также включили Конфуция в обойму «мягкой власти» Китая на мировой арене, что проявилось в виде официальных «Институтов Конфуция», созданных в разных городах по всему миру, а во время церемонии открытия Олимпиады-2008 в Пекине продемонстрировала группа людей, одетых в традиционные одежды конфуцианских ученых. Символическим шагом значительного масштаба стала церемония открытия в январе 2011 года статуи Конфуция в центре китайской столицы на площади Тяньаньмэнь в знак реабилитации древнего философа-моралиста, в пределах видимости от мав золея Мао Цзэдуна — еще одной личности, добившейся такого же уважения.

Новая американская администрация означала определенную смену поколений. И Ху Цзиньтао, и Буш-младший — первые президенты, со стороны наблюдавшие болезненный опыт своих стран в 1960-е годы: для Китая это была «культурная революция», для Соединенных Штатов — вьетнамская война. Ху сделал вывод — социальная гармония должна стать лейтмотивом его правления. Буш пришел к власти после развала Советского Союза в период американского триумфа и эйфории, когда казалось, что Америка в силах перекроить мир по своему образу и подобию. Буш-младший не испытывал ни малейших сомнений в проведении внешней политики под знаменами насаждения системы американских ценностей. Он страстно говорил о свободе личности, свободе религии, в том числе и во время визитов в Китай.

Повестка дня по внесению свободы, установленная Бушем, отражала то, что казалось немыслимо быстрой эволюцией для незападных обществ. Тем не менее в практике своей дипломатии Буш преодолел историческую неоднозначность, существующую между американским миссионерством и прагматическим подходом. Он так поступал не в соответствии с теоретическими построениями, а посредством тонкого баланса между стратегическими приоритетами. Он не оставил сомнений относительно приверженности Америки демократическим институтам и правам человека. Одновременно он обращал внимание на сегмент национальной безопасности, иначе моральные цели действовали бы в вакууме. Хотя его критиковали в американских внутренних дебатах за якобы проявляемую односторонность, Буш, имея дела одновременно с Китаем, Японией и Индией — странами, строящими свою политику с учетом своих национальных интересов, — сумел улучшить отношения с каждой из них — образец конструктивной азиатской политики для Соединенных Штатов. За время президентства Буша американо-китайские отношения стали обычным делом двух крупных держав. Ни одна из сторон не предполагала, что другая полностью разделяет все ее цели. По некоторым вопросам, к примеру внутреннего управления, их цели были несовместимы. И тем не менее они находили точки соприкосновения для своих интересов во многих областях в качестве подтверждения возникшего нового партнерства.

Вашингтон и Пекин теснее сблизили позиции друг друга по Тайваню в 2003 году, после того как президент Тайваня Чэнь Шуйбянь предложил референдум по вопросу о членстве в ООН под именем «Тайвань». Поскольку такой шаг стал бы нарушением американских обязательств по трем коммюнике, представители администрации Буша передали Тайбэю свое негативное отношение к этому. Во время визита Вэнь Цзябао в Вашингтон в декабре 2003 года Буш подтвердил приверженность трем коммюнике и добавил, что Вашингтон «выступает против одностороннего решения Китая или Тайваня изменить статус-кво». Он предположил, что референдум по вопросу о политическом статусе Тайваня не получит поддержки в Соединенных Штатах. Вэнь Цзябао ответил исключительно вежливой формулировкой относительно желательности мирного объединения: «Нашей основополагающей позицией по урегулированию тайваньского вопроса является мирное объединение и принцип «одна страна — две системы». Мы со всей искренностью сделаем все от нас зависящее для достижения национального единства и мирного объединения мирным путем».

Одной из причин возобновления сотрудничества стала террористическая акция 11 сентября, из-за которой главный стратегический фокус Америки сместился с Восточной Азии на Ближний Восток и Юго-Западную Азию с войнами в Ираке и Афганистане, а также программой борьбы с террористическими сетями. Китай, больше не являвшийся революционным вызовом международному порядку и так же обеспокоенный воздействием глобального терроризма в пределах собственных территорий компактного проживания национальных меньшинств, особенно в Синьцзяне, не колеблясь тут же осудил нападения 11 сентября и предложил помощь в виде разведывательной информации и дипломатическую поддержку. В связи с вопросом о войне в Ираке Китай был заметно менее конфронтационно настроен в отношении Соединенных Штатов в ООН, чем некоторые из европейских союзников Америки. Однако в тот же период, возможно, на более фундаментальном уровне начался процесс расхождения китайских и американских оценок того, как нужно вести дела с терроризмом. Китай оставался несогласным сторонним наблюдателем стремления Америки распространить свое присутствие в мусульманском мире, а более всего объявления администрацией Буша честолюбивых планов демократических преобразований. Пекин сохранял специфическую готовность приспосабливаться к изменениям в силовых альянсах и конфигурациях иностранных правительств без высказывания моральных оценок. Его прежде всего тревожили доступ к нефти с Ближнего Востока и (после падения власти талибов) защита китайских инвестиций в минеральные ресурсы Афганистана. После достижения в целом этих целей Китай не высказывал негативного отношения к американским усилиям в Ираке и Афганистане (и даже частично приветствовал их, поскольку это отвлекало американские военные возможности от Восточной Азии).

Масштабы взаимодействия между Китаем и Соединенными Штатами означали восстановление центральной роли Китая в региональных и мировых делах. Претензии Китая на равное партнерство больше не выглядели завышенным требованием незащищенной страны. Они стали все возрастающей реальностью, подкрепленной финансовыми и экономическими возможностями. В то же самое время побуждаемые новыми вызовами в области безопасности и меняющимися экономическими реальностями и в не меньшей степени новой настройкой факторов относительных политических и экономических влияний между ними, обе страны в большей степени волновали споры в поиске своих внутренних целей, их роли в мире и в конечном счете их взаимоотношений друг с другом.

Разногласия в перспективе

В начале нового столетия проявились две тенденции, работавшие в каком-то смысле друг против друга. По многим вопросам китайско-американские отношения развивались преимущественно в духе сотрудничества. Но одновременно разногласия, коренившиеся в истории и геополитической ориентации, стали выходить наружу. Экономические проблемы, распространение оружия массового поражения послужили тому хорошим примером.

Экономические вопросы. Когда Китай участвовал в мировой экономике в качестве младшего игрока, обменный курс его валюты не представлял собой проблемы; даже в течение 1980-х и 1990-х годов казалось невероятным, что стоимость юаня может стать постоянным предметом спора в американских политических дебатах и в анализах средств массовой информации. Однако с ростом экономики Китая и увеличением американо-китайской экономической взаимозависимости некогда не выпячивавшаяся проблема превратилась в постоянное противоречие — к разочарованию американцев и к подозрениям китайцев относительно намерений американцев, выраженным во все более настойчивой форме.

Возникает фундаментальное различие в отношении понимания, лежащего в основе соответствующей валютной политики двух сторон. С американской точки зрения заниженная стоимость юаня (известен также как жэньминьби) расценивается как манипуляция с валютой в пользу китайских компаний и соответственно в ущерб американских компаний, оперирующих в тех же самых многопрофильных областях экономики. Недооцененный юань, как утверждают, ведет к потере рабочих мест в Америке — причина серьезных политических и эмоциональных последствий в то время, когда в Америке начинают вводить режим строгой экономии. С китайской точки зрения выбор валютной политики, помогающей внутренним производителям, — это не столько экономическая политика, сколько выражение потребности Китая в политической стабильности. Так, разъясняя американским слушателям в сентябре 2010 года причины того, почему Китай не собирается решительно ревальвировать юань, Вэнь Цзябао использовал социальные, а не финансовые аргументы: «Вы даже не представляете себе, как много китайских компаний окажется банкротами. Произойдут крупные беспорядки. Только у китайского премьера такое бремя на плечах. Это наша реальность».

Соединенные Штаты рассматривают экономические вопросы с точки зрения требований глобального роста. Китай учитывает политические последствия, как внутренние, так и международные. Когда Америка требует от Китая больше потреблять и меньше экспортировать, она выдвигает экономическое правило поведения. А для Китая сокращение экспорта означает едва ли не значительное увеличение безработицы с политическими последствиями. Парадокс в том, что с точки зрения долгосрочной перспективы, если бы Китай воспринял американский традиционный образ мыслей, то у него уменьшились бы стимулы для связей с Америкой, ведь он стал бы менее зависимым от экспорта и стимулировал бы развитие в рамках азиатского блока, что, в свою очередь, подразумевало бы укрепление экономических связей с соседними странами.

Таким образом, подоплека проблемы политическая, а не экономическая. Принцип взаимной выгоды, а не взаимные обвинения по поводу якобы неправильного поведения должен стоять на первом месте. Отсюда важным становится принцип совместного развития и концепция тихоокеанского сообщества, о чем будет говориться в эпилоге.

Нераспространение и Северная Корея. На протяжении периода «холодной войны» ядерным оружием обладали преимущественно Соединенные Штаты и Советский Союз. При всей идеологической и геополитической враждебности между ними их расчеты относительно рисков были аналогичными, они также обладали техническими средствами защиты на случай случайностей, несанкционированных запусков и в значительной степени неожиданного нападения. Но по мере распространения ядерного оружия этот баланс оказался под угрозой: расчеты рисков больше не были симметричными, а техническая защита против случайных запусков или даже от воровства становилась все более трудной, если не сказать невозможной, особенно для стран, не имеющих опыта, накопленного сверхдержавами.

По мере роста распространения математические расчеты в плане сдерживания становились все более и более абстрактными. Стало все труднее определять, кто кого сдерживает и на основании каких расчетов. Даже если предположить, что новые ядерные страны будут иметь такой же осторожный подход, что и уже утвердившие себя в этом качестве, в плане провоцирования ядерных военных действий друг против друга — довольно сомнительное суждение — они могут использовать свои вооружения для защиты международного порядка от нападения со стороны террористов или стран-изгоев. В конечном счете опыт сети «частного» распространения внешне дружественных Пакистана с Северной Кореей, Ливией и Ираном показывает огромные последствия для международного порядка от распространения ядерного оружия, даже если страны-распространители не подпадают формально под критерий стран-изгоев.

Попадание такого вида оружия в руки крупных государств, не сдерживаемых историческими и политическими соображениями, чревато разрушением мира и человеческими потерями в беспрецедентных масштабах даже в наш век массовых убийств во время геноцида.

Как ни парадоксально это звучит, но вопрос о распространении в Северной Корее встал на повестку дня в диалоге между Вашингтоном и Пекином, поскольку именно из-за Кореи 60 лет назад Соединенные Штаты и Китайская Народная Республика впервые столкнулись друг с другом на поле боя. В 1950 году только что созданная Китайская Народная Республика начала войну с Соединенными Штатами, поскольку она видела в постоянном американском военном присутствии на своих границах с Кореей угрозу китайской безопасности в долгосрочной перспективе. А через 60 лет решимость Северной Кореи реализовать свою военную ядерную программу бросила новый вызов, воссоздав некоторые из прежних геополитических проблем.

В течение первых 10 лет выполнения Северной Кореей своей ядерной программы Китай занимал такую позицию, в соответствии с которой считалось, что это дело, которое должны решать между собой Соединенные Штаты и Северная Корея. Так как Северная Корея полагала, что угроза ей исходит прежде всего от Соединенных Штатов, то в соответствии с китайскими рассуждениями в первую очередь именно Соединенные Штаты должны обеспечить эту страну доказательствами того, что она находится в безопасности, а поэтому ядерное оружие ей не требуется. Со временем стало ясно — ядерное распространение рано или поздно повлияет на безопасность Китая. Если Северную Корею признают одной из ядерных держав, то со всей очевидностью Япония и Южная Корея, а также, возможно, другие азиатские страны, такие как Вьетнам и Индонезия, в итоге тоже присоединятся к «ядерному клубу», что полностью изменит стратегический ландшафт в Азии.

Руководители Китая выступают против такого исхода. Но точно так же Китай боится катастрофического коллапса Северной Кореи, поскольку на китайских границах может воссоздаться ровно такая ситуация, ради недопущения которой он боролся 60 лет назад.

Внутренняя структура корейского режима чревата проблемой. Хотя он объявляет себя коммунистическим государством, настоящая власть находится в руках одной семьи. В 2011 году, когда писалась эта книга, глава правящего семейства собирался передать бразды правления своему 27-летнему сыну, не имеющему никакого опыта даже коммунистического управления, не говоря уже о международных отношениях. Возможность внутреннего взрыва от непредвидимых или неизвестных сил всегда присутствует. Страны, которых это может затронуть, могут почувствовать необходимость защитить свои жизненные интересы односторонними действиями. К тому времени будет поздно или, вероятно, слишком сложно скоординировать эти действия. Задача не допустить такой исход становится важной частью китайско-американского диалога и «шестисторонних переговоров», включающих Соединенные Штаты, Китай, Россию, Японию и две Кореи.

Как определить стратегические возможности

В своем стремлении решать растущий список проблем Пекин и Вашингтон в течение 2000-х годов занимались поиском всеобъемлющих рамок для определения характера их взаимоотношений. Символом этих усилий стало открытие американо-китайского диалога на высоком уровне и американо-китайского стратегического экономического диалога (сейчас оба слились в один американо-китайский стратегический и экономический диалог) во время второго срока президентства Джорджа Буша-младшего. Это частично стало попыткой оживить дух искренних обменов по концептуальным вопросам, характерный для Вашингтона и Пекина в течение 1970-х годов, как описывалось в предыдущих главах.

В Китае поиск организационного принципа для новой эры принял форму одобренного правительством анализа о том, что первые 20 лет XXI века представляли собой четкий «период стратегических возможностей» для Китая. Концепция отражала как признание прогресса Китая и потенциал стратегических достижений, так и — парадоксально — понимание сохранения слабых мест. Ху Цзиньтао озвучил эту теорию в ноябре 2003 года на заседании Политбюро Центрального Комитета коммунистической партии Китая, где он предположил, что уникальное сочетание внутренних и международных тенденций поставило Китай в положение, при котором развитие будет идти «скачкообразно». По мнению Ху Цзиньтао, возможность чревата опасностью: Китай, как и другие поднимавшиеся до него страны, «упустив представившийся ему шанс», «сильно отстанет».

Вэнь Цзябао подтвердил аналогичные оценки в 2007 году в статье, где он предупреждал о том, что «возможности редки и скоротечны». Он также напомнил, как Китай несколько ранее упустил удобный момент из-за «крупных ошибок, особенно 10-летней катастрофы великой пролетарской “культурной революции”». Первые 20 лет нового столетия были периодом возможностей, «за которые мы должны решительно ухватиться и в течение которых мы сможем добиться многого». По оценкам Вэнь Цзябао, правильное использование этого удобного шанса будет иметь «чрезвычайно важное значение» для целей развития Китая.

Для достижения чего получал Китай стратегическую возможность? Говоря о масштабах дебатов в Китае по этому вопросу, можно сказать, что у них было формальное начало, которое можно усмотреть в цикле специальных лекций и научных заседаний, проводимых китайскими учеными, а также высшим руководством в период с 2003 по 2006 год. В программу входили темы подъема и падения великих держав в истории человечества: средства достижения их подъема, причины часто возникавших между ними войн, а также вопросы, могла ли и, если могла, то как могла великая держава в современном мире возвыситься без обращения к военному конфликту с главными действующими лицами на международной арене. Эти лекции впоследствии переработали в 12-серийный фильм «Подъем великих держав». Показ фильма прошел по телевидению в 2006 году, и его просмотрели сотни миллионов телезрителей. Как отмечал ученый Дэвид Шамбо, это был, возможно, уникальный с философской точки зрения феномен в истории политики великих держав: «Совсем немногие из крупных держав или стремящихся ими стать, если вообще были таковые, занимались таким обстоятельным самоанализом».

Какие уроки мог извлечь Китай из подобных исторических примеров? Одной из первых и наиболее полных попыток ответить Пекин постарался снять опасения со стороны иностранных государств по поводу его растущей мощи, провозгласив лозунг «мирного подъема» Китая. Статья в журнале «Форин афеарз», опубликованная в 2006 году известным китайским политологом Чжэн Бицзянем, прозвучала как полуофициальное политическое заявление. Чжэн заверил мировую общественность в избрании Китаем «стратегии... неповторения традиционных способов превращения в великую державу». Китай стремился к «новому международному политическому и экономическому порядку», но он «мог бы быть достигнут путем постепенных реформ и демократизации международных отношений». Как писал Чжэн Бицзянь, Китай «никогда не последует по пути Германии, приведшему к Первой мировой войне, или по тому пути, который побудил Германию и Японию развязать Вторую мировую войну, когда эти страны грабили ресурсы и проводили политику гегемонизма. Не собирается Китай также проводить политику великих держав, дравшихся друг с другом за глобальное доминирование в период «холодной войны».

Вашингтон отреагировал, четко сформулировав для себя концепцию Китая как «ответственного игрока» в международной системе, строго соблюдающегося нормы и пределы, берущего на себя дополнительную ответственность по мере увеличения его возможностей. В своей речи в 2005 году в Национальном комитете по американо-китайским отношениям Роберт Б. Зеллик, бывший в то время заместителем государст венного секретаря, высказал американский ответ на статью Чжэн Бицзяня. Поскольку китайским руководителям было бы не с руки как бы признавать, что они могли бы когда-либо быть «безответственными» игроками, речь Зеллика можно было приравнять к приглашению Китаю стать привилегированным членом и соавтором международной системы.

Почти одновременно Ху Цзиньтао выступил на Генеральной Ассамблее Организации Объединенных Наций с речью под названием «Построить гармоничный мир на основе прочного мира и всеобщего процветания» с той же темой, что и статья Чжэн Бицзяня. Ху Цзиньтао подтвердил важность системы ООН как основы международной безопасности и развития и обозначил все то, «за что выступает Китай». Повторив, что Китай приветствует тенденции демократизации мировых дел — на практике, разумеется, это означало относительное уменьшение американской мощи и создание многополярного мира, — Ху убеждал в том, что Китай будет добиваться своих целей мирными средствами и в рамках системы ООН:

«Китай будет всегда придерживаться целей и принципов Устава ООН, активно участвовать в международных делах и выполнять свои международные обязательства, работать вместе с другими странами по строительству нового международного политического и экономического порядка, который будет справедливым и рациональным. Китайская нация любит мир. Развитие Китая не несет вред или угрозы другим, а служит только делу мира, стабильности и всеобщего процветания в мире».

Теории «мирного подъема» и «гармоничного мира» вызвали к жизни принципы классической эры, которая обеспечила величие Китая: сторонника постепенных реформ, настраивающегося на развитие в соответствии с превалирующим течением и воздерживающегося от открытых конфликтов, делающего многочисленные заявления морального порядка, и о создании гармоничного миропорядка, и о действительном физическом и территориальном доминировании. С их помощью описывался путь к статусу великой державы, приемлемый для поколения руководства, ставшего совершеннолетним во время краха в обществе «культурной революции» и отлично понимавшего, что их законность сейчас зависела частично от передачи народу Китая какой-то доли богатства и благополу чия, передышки от волнений и нужды предыдущего столетия. Отражая даже более взвешенную позицию, фразу «мирный подъем» в официальных китайских заявлениях заменили на «мирное развитие», приписав слову «подъем» якобы слишком угрожающее и хвастливое звучание.

В последующие три года в результате одного из периодически происходящих случайных совпадений событий, какими бывают смены исторических течений, самый худший кризис после Великой депрессии совпал с периодом затянувшейся неопределенности и тупиковой ситуации в войнах в Ираке и Афганистане, а также потрясающими Олимпийскими играми в Пекине в 2008 году и продолжающимся здоровым ростом китайской экономики. Совпадение событий заставило некоторых представителей китайской элиты, включая часть высшего эшелона правительства Китая, вновь вспомнить прогнозы относительно постепенности развития, сделанные в 2005 и 2006 годах.

Причины финансовых кризисов и их наихудших последствий коренились преимущественно в Соединенных Штатах и Европе. Это привело к огромнейшим вливаниям китайского капитала в западные страны и компании, а также призывам западных политиков к Китаю изменить курс своей валюты и увеличить внутреннее потребление, чтобы улучшить климат мировой экономики.

С того самого времени, когда Дэн Сяопин призвал к «реформе и открытости для внешнего мира», Китай смотрел на Запад как на образец экономического совершенства и финансовой компетенции. Предполагалось, что, какими бы ни были недостатки идеологического и политического порядка в западных странах, они знали, как заниматься делами своей экономики и управлять мировой финансовой системой единственно продуктивным способом. Хотя Китай отказывался приобретать знание путем политического наставничества со стороны Запада, среди многих представителей китайской элиты существовало четкое убеждение в том, что Запад обладал неким знанием, которое необходимо прилежно изучить и принять на вооружение.

Крах американского и европейского рынков в 2007 и 2008 годах и зрелище западного замешательства и просчетов на фоне китайских успехов — все это серьезно подорвало некий флер загадочности по отношению к западной экономической мощи. И тогда в Китае возникло новое течение среди активной части молодого поколения студентов и интернет-пользователей, а также, вполне возможно, и среди части политического и военного руководства — мнение о происходящем коренном сдвиге в структуре международной системы.

Символической кульминацией данного периода явилось эффектное проведение пекинской Олимпиады, состоявшейся сразу после того, как экономический кризис начал разрывать Запад. Игры рассматривались как выражение возрождения Китая, а не просто как спортивное событие, чему свидетельствовала исполненная глубокого смысла церемония открытия. Освещение огромного стадиона было приглушено. Ровно в 20.08 пекинского времени, в восьмой день восьмого месяца восьмого года (день открытия выбирался с учетом этого благоприятного числа) две тысячи барабанов нарушили молчание одним мощным звуком и продолжали играть 10 минут, как бы говоря: «Мы пришли. Мы существуем в этой жизни, нас нельзя больше игнорировать, нами не стоит пренебрегать, мы готовы внести вклад своей цивилизацией в этот мир». После этого зрители всего мира в течение часа смотрели живые картинки на темы китайской цивилизации. Период слабости и низких результатов Китая — его следовало бы назвать «долгим XIX веком» Китая — официально завершился. Пекин вновь стал центром мира, а китайская цивилизация оказалась в фокусе удивления и восхищения.

На проведенной в Шанхае после Олимпиады конференции Всемирного форума китайских исследований Чжэн Бицзянь, автор доктрины «мирного подъема», сказал западному журналисту, что Китай наконец-то преодолел наследие опиумных войн и столетия борьбы Китая с иностранным вмешательством и сейчас занят историческим процессом национального возрождения. Инициированные Дэн Сяопином реформы, по словам Чжэн Бицзяня, позволили Китаю разгадать «загадку века», добившись ускоренного развития и вытянув миллионы людей из нищеты. Превратившись в крупную державу, Китай будет опираться на преимущества своей модели развития, и отношения с другими странами будут «открытыми, ни для кого не будут делаться какие бы то ни было исключения, они будут гармоничными», направленными на то, чтобы «совместными усилиями открыть путь для мирового развития».

Культивирование понятия гармонии не исключает стремления к достижению стратегических преимуществ. На совещании с китайскими дипломатами в июле 2009 года Ху Цзиньтао выступил с важной речью, дав в ней оценки новым тенденциям. Он подтвердил, что первые 20 лет XXI века по-прежнему останутся для Китая «периодом стратегических возможностей». Как он сказал, здесь ничего не изменилось. Однако, по его предположениям, после финансового кризиса и других сдвигов тектонического характера в повестке дня вновь возникло понятие «ши» («мягкой силы»). В свете происходящих в настоящее время «сложных и глубоких перемен» «произошли некоторые новые изменения в представившихся нам возможностях и вставших перед нами вызовах». Будущие возможности будут «важными», вызовы будут «серьезными». Если Китаю удастся уберечься от вероятных ловушек и он сможет умело решать свои проблемы, период встряски можно будет обратить в свою пользу:

«Со времени вступления в новое столетие и на новую сцену в международной жизни произошел ряд крупных событий всеобъемлющего и стратегического характера, оказавших значительное и далеко идущее воздействие на все аспекты международной политической и экономической обстановки. Анализ ситуации в мире показывает, что мир и развитие попреж нему остаются главными темами времени. Однако соревнование за совокупную национальную мощь становится все более острым, требования растущего количества развивающихся стран получить право на равное участие в международных делах становятся день ото дня все сильнее, все громче становятся призывы к демократизации международных отношений; международный финансовый кризис нанес ощутимый удар по современной экономической и финансовой структурам; все четче прорисовываются перспективы создания многополярного мира; международная обстановка выявила некоторые новые черты и тенденции, заслуживающие весьма внимательного подхода».

С учетом постоянной смены в мировых делах задачей Китая становится бесстрастный анализ новых конфигураций и лавирование в новом мире. С выходом из кризиса могут вырасти возможности. Но в чем заключались эти возможности?

Споры по поводу судеб нации — взгляд триумфатора

Столкновение Китая с современной международной системой, скроенной по западному образцу, пробудило в китайской элите особую тенденцию, в соответствии с которой они обсуждают — с исключительной тщательностью и аналитическими способностями — свое национальное предназначение и главную стратегию для реализации этого предназначения. Мир фактически является свидетелем новой стадии национального диалога относительно природы китайской мощи, влияния и устремлений, достигавшихся отдельными импульсами со времен открытия Западом дверей в Китай. Прежние споры в Китае о судьбах страны проходили в периоды исключительной уязвимости Китая, но нынешние дебаты были вызваны не стоящей перед страной бедой, а возникшей у нее силой. После бесцельного и подчас мучительного продвижения Китай в итоге пришел к мечте, которую лелеяли реформаторы и революционеры на протяжении последних двух столетий: процветающий Китай, имеющий современные военные возможности, но сохранивший свои отличительные ценности.

Во время прежних споров о судьбе нации ставился вопрос, следует ли Китаю открываться вовне для получения знаний для устранения своих слабых мест или лучше замкнуться в себе, подальше от грязного, хотя и с технической точки зрения более мощного мира. В основе нынешней стадии дебатов лежит признание того, что великий проект самоусиления завершился успехом и что Китай догоняет Запад. В настоящее время определяются условия взаимодействия Китая с миром, который — по мнению даже многих из современных либеральных интернационалистов Китая — дурно вел себя с Китаем и от бесчинств которого Китай сейчас приходил в себя.

В то время как экономический кризис распространился на Западе после завершения Олимпиады, новые голоса — как официальные, так и полуофициальные — начали ставить под сомнение тезис о «мирном подъеме» Китая. С этой точки зрения анализ Ху Цзиньтао стратегических тенденций оказался верен, однако Запад оставался опасной силой, никогда не позволившей бы Китаю возвышаться гармонично. Таким образом, Китаю следовало укрепить свои достижения и заявить о собственных претензиях на статус мировой державы или даже сверхдержавы.

Две ставшие очень популярными китайские книги точно отразили наметившееся течение: сборники очерков под названием «Китай недоволен. Великая эра, великие цели, наши внутренние страхи и внешние проблемы» (2009 год) и «Китайская мечта: великодержавное мышление и стратегическая позиция в постамериканскую эру» (2010 год). Обе книги страшно националистические. В обеих в самом начале делается заключение о том, что Запад гораздо слабее, чем думали раньше, но что «некоторые иностранцы еще не проснулись, они еще толком не поняли, что происходит смена власти в китайско-западных отношениях». С этой точки зрения именно Китай должен стряхнуть сомнения и отказаться от пассивного созерцания, отказаться от постепенности в развитии и восстановить свое историческое чувство мессианства на основе достижения «великой цели».

Обе книги подверглись критике в китайской прессе и в анонимных рассылках в сайтах Интернета как безответственные и не отражающие взгляды огромного большинства китайцев. Однако обе книги прошли правительственную цензуру, стали бестселлерами в Китае, поэтому можно предположить, что они отражают взгляды по крайней мере какой-то части госструктур Китая. Это больше всего относится к «Китайской мечте», написанной Лю Минфу, старшим полковником НОАК, профессором Университета национальной обороны Китая. Обе книги представлены здесь не потому, что они отражают официальную политику китайского правительства — на деле они противоречат твердым заявлениям президента Ху Цзиньтао в его выступлении в ООН и во время его государственно го визита в Вашингтон в январе 2011 года, — а потому, что они в какой-то мере обобщили определенные импульсы, на которые китайское правительство считает необходимым для себя как-то прореагировать.

Типичное эссе в сборнике «Китай недоволен» задает тон основному тезису. В его названии постулируется, что «Америка не бумажный тигр» — как, бывало, с издевкой называл ее Мао Цзэдун, а скорее «старый огурец, выкрашенный в зеленый цвет». Автор Сун Сяоцзюнь начинает с изложения предпосылки о том, что даже в нынешних обстоятельствах Соединенные Штаты и Запад остаются опасной и по большому счету враждебной силой:

«Бессчетное количество фактов подтвердило — Запад до сих пор не отбросил свой излюбленный прием «торговли под прикрытием штыка», усовершенствованный им за несколько сот лет. Думаете, возможно, если вы «уберете оружие на склад, а боевых коней отправите на пастбище», убедить [Запад] просто отбросить свое оружие и начать торговать мирно?»Сун Сяоцзюнь настаивает на том, что после 30 лет бурного развития китайской экономики Китай набрал силу: «...Все больше и больше простых людей и молодежи» начинают понимать, что «пришел наш час». Он пишет, что после финансового кризиса Россия стала больше обращать внимания на развитие отношений с Китаем, Европа движется в том же направлении. Американский контроль за экспортом сейчас в основном не срабатывает, поскольку Китай уже владеет многим из технологии, необходимой ему для превращения во всесторонне развитую индустриальную державу, и скоро получит собственную сельскохозяйственную, промышленную и «постиндустриальную» экономическую базу — другими словами, он больше не будет зависеть от товаров или доброй воли других.

Автор адресует свои мысли националистически настроенной молодежи и массам, призывая ощутить высоту их положения, и противопоставляет им в неблагоприятном свете нынешние элиты страны: «Какие великолепные перспективы стать всесторонне развитой индустриальной державой, стать известной как страна, желающая возвыситься и изменить несправедливую и иррациональную политическую и экономическую систему! Как же плохо, что наверху в элитах некому над этим задуматься!»

В «Китайской мечте» 2010 года старшего полковника НОАК Лю Минфу определена национальная «великая цель»: «стать номером один в мире», восстановив Китай в современном варианте его славы. Как он пишет, для этого потребуется оттеснить Соединенные Штаты.

Судя по пророчествам Лю Минфу, подъем Китая приведет к золотому веку азиатского процветания, где китайская продукция, культура и ценности станут стандартом для всего мира. В мире воцарит гармония: руководство им Китаем будет мудрее и не таким всеобъемлющим, как американское, а кроме того, Китай не будет проводить гегемонизм и ограничит свою роль, став первым среди равных из стран мира. (В отдельном абзаце Лю положительно комментирует роль традиционных китайских императоров, описывая их как неких «старших братьев», поступавших милосердно по отношению к королям более маленьких и более слабых стран.)

Лю Минфу отвергает концепцию «мирного подъема»: Китай не может опираться исключительно на традиционные добродетели гармонии для обеспечения нового международного порядка. Из-за конкурентной и по сути аморальной политики великих держав, по его словам, подъем Китая и миролюбивый мир могут быть защищены, только если Китай воспитает «боевой дух» и накопит военные силы, достаточные для сдерживания или, если понадобится, для нанесения поражения его противникам. Судя по его доводам, Китаю необходим «военный подъем» в дополнение к его «экономическому подъему». Он должен быть готовым как в военном плане, так и в психологическом воевать и победить в соревновании за стратегическое превосходство.

Публикация таких книг совпала с рядом критических ситуаций и напряженностей в Южно-Китайском море, с Японией, на границе с Индией в такой тесной последовательности и при наличии многих совпадающих моментов, что это не могло не вызвать спекуляций по поводу того, не являются ли произошедшие эпизоды результатом преднамеренной поли тики. Хотя в каждом случае имелась своя версия событий, когда Китай выглядел пострадавшей стороной, эти кризисы сами по себе как бы составляли фон для ведущихся дебатов о региональной и мировой роли Китая.

Обсуждаемые здесь книги, включая критику якобы пассивных «элит», не вышли бы в печати или не стали бы бестселлерами в общенациональном масштабе, если бы пресловутые элиты запретили публикацию. Имеем ли мы дело с одним из способов одного из министерств оказать влияние на политику? Или это отражает настроения поколения настолько молодого, что им не довелось жить взрослыми в «культурную революцию»? А может, руководство позволило дебатам вылиться в некий психологический гамбит, давая миру шанс уяснить внутренние проблемы Китая и начать их учитывать? Или это просто один из примеров большей плюралистичности Китая, позволяющего все большее многообразие мнений и ставшего более терпимым к националистическим голосам? Дай Бинго — подтверждение мирного восхождения.

Руководители Китая решили вмешаться в дебаты на данной стадии, стремясь продемонстрировать тот факт, что напечатанный ура-патриотизм не отвечает настроениям в руководстве. В декабре 2010 года член Государственного совета Дай Бинго* (высшее должностное лицо, курирующее внешнюю политику Китая) бросил вызов, выступив со всеобъемлющим программным заявлением. Статья Дай Бинго под заголовком «Устойчивое продвижение по пути мирного развития» может рассматриваться и как реакция на озабоченности западных наблюдателей по поводу того, что Китай-де питает агрессивные намерения, и как ответ тем внутри страны — включая, вероятно, некоторых из структур китайского руководства, — кто выступает за то, чтобы Китай занял более настойчивую позицию.

В соответствии с утверждениями Дай Бинго мирное развитие — это и не уловка, с чьей помощью Китай «маскируется и ждет благоприятного случая» (как в настоящее время предполагают за пределами Китая), и не наивное заблуждение, из-за которого Китай теряет свои преимущества (как высказывают сейчас свои обвинения некоторые внутри Китая). Это подлинная и долгосрочная политика, так как она лучше всего обеспечивает китайские интересы и соответствует международной стратегической обстановке:

«Устойчивое продвижение по пути мирного развития — это не результат субъективного восприятия или каких-то расчетов, а это скорее результат глубокого понимания сильных изменений, произошедших как в современном мире, так и внутри самого Китая, а также сильных изменений в отношениях Китая с миром. Отсюда необходимость воспользоваться наилучшим образом представившейся возможностью и адаптироваться к переменам».

По оценкам Дай Бинго, мир стал меньше, многие проблемы отныне требуют беспрецедентной согласованности действий в глобальном масштабе. Глобальное сотрудничество в силу этого в интересах Китая, оно не является просто стратегией для продвижения сугубо национальной политики. Дай Бинго продолжает дальше словами, представляющими собой стандартное подтверждение требования народов Земли мира и сотрудничества, хотя в конкретном контексте это больше похоже на предупреждение о том, какие препятствия могут встретиться на пути у милитаристского Китая (возможно, это адресовано и тем и другим — в Китае и за его пределами):

«В результате экономической глобализации и глубинного развития информации, равно как и стремительного развития науки и техники, мир стал гораздо «меньше» и превратился в «глобальную деревню». С учетом достижения небывалого уровня взаимодействия и взаимозависимости всех стран, а также взаимного пересечения интересов общие интересы стран мира стали все более обширными, возросло количество проблем, по которым им необходимо объединять усилия с целью их разрешения, а устремления в плане взаимовыгодного сотрудничества стали сильнее».

По его словам, Китай может процветать в такой обстановке, поскольку он широко интегрирован в мировые дела. За последние 30 лет страна росла, внося свои таланты и ресурсы в широкое пространство международной системы, делая это не по тактическим соображениям, а используя как средство решения насущных задач современного периода:

«Современный Китай переживает широкие и глубокие изменения. За более чем 30 лет реформы и открытия для внешнего мира мы перешли от «классовой борьбы как ключевого момента» к экономическому строительству как главной задаче при всеобъемлющем претворении в жизнь дела социалистической модернизации. Мы перешли от привязки к плановой экономике к реформе по всем направлениям строительства социалистической рыночной экономической системы. Мы перешли от состояния изоляции и односторонней опоры на собственные силы к открытию Китая для внешнего мира и развитию международного сотрудничества».

Эти «ошеломительные» изменения требуют от Китая отказаться от малейших признаков доктрины Мао Цзэдуна об абсолютной опоре на собственные силы, которые вели бы к изоляции Китая. Если Китаю не удастся правильно оценить ситуацию и, как настаивает Дай Бинго, «очень успешно вести наши отношения с внешним миром», тогда «могут быть упущены» шансы, предлагаемые нынешним периодом стратегических возможностей. Дай Бинго подчеркивает, что Китай «является членом большой интернациональной семьи». Помимо выражения просто моральных устремлений, политика Китая на гармонизацию и сотрудничество «более всего отвечает нашим интересам и интересам других стран». Где-то в глубине этого анализа, не на поверхности и никогда не высказываемое напрямую, лежит признание того, что у Китая множество соседей, имеющих собственные значительные военные и экономические возможности, и что отношения почти со всеми ними ухудшились за последние один-два года — тенденция, которой китайское руководство стремится дать обратный ход.

Когда руководители любой страны раскрывают свои стратегические замыслы, нельзя исключать некий тактический элемент, как это произошло с заменой фразы «мирный подъ ем» на более сбалансированное «мирное развитие». В своей статье Дай Бинго особо отмечает скептицизм иностранцев по поводу того, что его аргументы могут по большому счету быть чисто тактическим маневром:

«В мире есть некоторые люди, говорящие, что в Китае бытует выражение «Скрывай свои возможности и жди благоприятного случая, стремись чего-нибудь добиться». Поэтому они рассуждают, что заявление Китая о продвижении по пути мирного развития — это тайный заговор, ведущийся в условиях, когда Китай еще не достиг своей мощи».

Но это, как пишет Дай Бинго, «необоснованные подозрения»:

«Это заявление впервые сделано товарищем Дэн Сяопином в конце 1980-х — начале 1990-х годов. Главный его смысл состоит в следующем: Китай должен оставаться скромным и осторожным, а также отказываться от лидирующей роли, от размахивания флагом, от экспансионистских действий и от претензий на гегемонию. Это соответствует идее продвижения по пути мирного развития».

Мирное развитие, как подчеркивает Дай Бинго, — задача многих поколений. Важность задачи обусловлена страданиями прошлых поколений. Китай не хочет революции, он не хочет войны или реванша, он просто хочет, чтобы китайский народ «распрощался с бедностью и наслаждался лучшей жизнью» и чтобы Китай стал — в отличие от едкого нигилизма Мао Цзэдуна — «самым ответственным, самым цивилизованным и самым законопослушным и порядочным членом международного сообщества».

Разумеется, отрекались и от более величественных целей, однако страны региона — видевшие взлеты и падения предыдущих китайских империй, из которых некоторые распространялись дальше нынешних политических границ Китайской Народной Республики, — могут посчитать, что такие опровержения трудно примирить с растущей мощью Китая и уроками истории. Ограничится ли страна, рассматривавшая себя вершиной цивилизации на протяжении почти всего современного периода — начавшегося для Китая две тысячи лет назад, — а на протяжении почти двух столетий считавшая свое уникальное моральное мировое лидерство узурпирован ным грабительскими западными и японскими колониальными державами, лишь стратегическими целями «строительства во всех отношениях умеренно процветающего общества»?

Дай Бинго отвечает: его страна должна это сделать. Китай «не может быть высокомерным и хвастливым», так как у него дома масса огромных проблем. Валовой внутренний продукт в Китае, каким бы большим он ни был в абсолютных цифрах, должен распределяться на 1,3 млрд человек, из которых 150 миллионов живут ниже черты бедности, поэтому «социальноэкономические проблемы, с которыми мы сталкиваемся, можно сказать, являются самыми большими и самыми острыми вопросами в мире. Отсюда, мы не можем быть высокомерными и хвастливыми».

Дай Бинго отвергает утверждения о стремлении Китая доминировать в Азии или заменить Соединенные Штаты в качестве господствующего в мире государства как «чистой воды миф», противоречащий ходу исторического развития Китая и его текущей политике. Он ссылается на поразительное предложение Дэн Сяопина — так контрастирующее с традиционной для Китая опорой на собственные силы — следующего содержания: мир сможет «контролировать» соблюдение Китаем своего обязательства никогда не претендовать на гегемонию: «Товарищ Дэн Сяопин однажды заявил: Если когданибудь Китай будет стремиться к гегемонии в мире, тогда народы мира должны разоблачить, выступить против и даже бороться с этим. В этом деле международное сообщество может нас контролировать».

Заявление Дай Бинго является весомым и многозначительным. Проведя много часов в течение 10 лет с этим мыслящим и ответственным руководителем, я не ставлю под сомнение его искренность и его намерения. И все же, хотя Ху Цзиньтао, Дай Бинго и их коллеги со всей прямотой излагают свои планы в отношении следующей стадии китайской политики, вряд ли мы услышали последнее слово о роли Китая в мире, которое никто и никогда не станет оспаривать. Новое поколение из числа молодых китайцев и растущей элиты из рядов КПК и НОАК придет к власти в 2012 году — первое поколение, выросшее с начала XIX века в Китае без войн, едином в политическом плане и не подвергавшемся экспериментам «куль турной революции», а в экономическом плане обошедшем большинство остальных стран мира. Пятое поколение китайских руководителей со времени образования Китайской Народной Республики, как и их предшественники, продемонстрируют всему миру свой опыт и свое видение национального величия. Именно на диалоге с новым поколением должно сосредоточить внимание американское стратегическое мышление.

Ко времени прихода к власти администрации Обамы отношения стали развиваться по четкому сценарию. Оба президента объявили о своей приверженности консультациям и даже партнерству. Но их средства массовой информации и мнения большинства элит в их странах все больше демонстрируют противоположное мнение.

Во время государственного визита Ху Цзиньтао в январе 2011 года каналы консультаций по широкому кругу вопросов значительно окрепли. Они позволят вести активный американо-китайский диалог по любым вопросам по мере их возникновения, таким, например, как корейская проблема, и дадут возможность урегулировать некоторые затянувшиеся вопросы, такие, например, как обменный курс и разногласия по поводу определения свободы мореплавания в Южно-Китайском море.

Следует также заняться вопросом перехода от управления кризисом к определению общих целей, от решения стратегических противоречий к тому, чтобы их вообще избегать. Возможно ли создание подлинного партнерства и мирового порядка, основанного на сотрудничестве? Смогут ли Китай и Соединенные Штаты установить подлинное стратегическое доверие?




ОТПРАВИТЬ:       



 




Статьи по теме:



«Третий пол», они же «объедки»

Образованные китаянки страдают от одиночества в стране с многомиллионным переизбытком мужчин

Китайские женщины сейчас гораздо более образованны и обеспечены, чем их мамы. Но, как выясняется, социально-экономический успех мешает им выполнить свое традиционно главное предназначение — стать хорошими женами.

22.10.2018 13:00, Роузэнн Лейк, Люся Ширшова, knife.media


Антиутопия в Китае

Технологичное полицейское государство, какого мир еще не видел

Далеко от Пекина, в Синьцзян-уйгурском автономном округе строится обширная система наблюдения. Власти используют современные технологии для контроля над местным населением – уйгурами. Десятки тысяч исчезли в так называемых политических образовательных центрах. Журналисты издания Der Spiegel отправились в регион, чтобы увидеть это своими глазами.

11.09.2018 13:00, Анна Самойдюк, rb.ru


Госпожа Чжэн — королева пиратов

История главной женщины Южно-Китайского моря

В конце XVIII — начале XIX веков пиратство в Китае переживало «золотой век». Огромная империя, управляемая династией Цин, находилась в тяжёлом экономическом и социальном положении. Многочисленные крестьянские восстания стали главной приметой того времени. Бедность гнала тысячи китайцев в разбойничьи шайки или на пиратские джонки. Даже работницы борделей шли в пираты. И одна из них, госпожа Чжэн, прославилась настолько, что на время стала грозой Южно-Китайского моря.

08.03.2018 19:00, Алексей Сурин, diletant.media


Русские среди китайцев

Что мы знаем о Поднебесной

Китай — удивительная страна с многовековой культурой, сохранившая свои традиции и по сей день. Но насколько близко мы в действительности с ней знакомы?

15.08.2015 14:00, Ксения Волкова


На грани

Настоящая цена дешевых китайских товаров

Загрязненный воздух, безжизненные земли, реки с непригодной для питья водой и люди, вынужденные ходить в респираторах. Это — не просто картинка из фильмов ужасов, а пугающая реальность.

26.07.2015 17:00, sergeydolya


Пузыри Поднебесной

Блогеры о крахе фондового рынка Китая

Китайский иероглиф "кризис" имеет две составные части - "угроза" и "возможность". В какую сторону повернет рынок после очередного коллапса?

09.07.2015 19:30, Кирилл Благодаров


Как нас любят в Китае

На китайских интернет-площадках действует цензура в отношении комментариев. За их соответствием линии партии одновременно следят и стукачи на зарплате, и госорганы, и гражданские активисты-добровольцы, и штатные сотрудники сайтов. Комментарии, которые вы увидите ниже, всеми этими инстанциями одобрены как уместные и допустимые.

19.01.2015 14:00, dolboeb


Серебряный юбилей Тяньаньмэнь

Военному разгону студенческой демонстрации на главной площади Пекина исполнилось 25 лет

Беспорядки на площади Тяньаньмэнь 4 июня 1989 года — трагический финал массовых студенческих протестов, продолжавшихся два месяца. Власти заклеймили мирный протест как «контрреволюционной бунт» и отдали приказ армии подавить мирную демонстрацию. В результате разгона безоружных манифестантов погибли сотни человек.

19.05.2014 13:00, Станислав Наранович


Улыбка великого соседа

Сегодня, как и шесть лет назад, образ Китая в массовом российском сознании примерно таков: это большая, но не слишком влиятельная, хотя и неплохо развивающаяся страна

На взлет китайской экономики и военной мощи наши сограждане отвечают отказом от привычных опасений и верой в иллюзию, будто Россия куда влиятельнее, чем Китай. «Китайская надежда» Кремля временно усвоена широкой общественностью.

24.04.2014 12:30, Сергей Шелин


Город в тумане

Экологические проблемы Китая, которые больше нельзя игнорировать

Уже второй год Пекин задыхается от смога. Проблему экологии стало невозможно скрывать просто потому, что теперь она видна невооруженным взглядом. Форумы в интернете ежедневно наполняются сообщениями обеспокоенных иностранцев, живущих в окутанном дымкой городе. Привлекая уже международное внимание, ситуация явно выходит из-под контроля. Что привело к такой экологической трагедии и что заставляет китайские власти бездействовать?

08.04.2014 13:30, Мария Виноградова






 

Новости

На восток США обрушился мощный ураган Флоренс
Под ударом стихии оказались Южная и Северная Каролина. Урагану присвоена первая категория.
В Японии от наводнения погибло уже 155 человек, десятки числятся пропавшими без вести

Сильные дожди на юго-западе Японии привели к эвакуации 2 миллионов человек
В Японии от наводнений и оползней, вызванных рекордным количеством осадков, погибло уже по меньшей мере 155 человек, еще десятки числятся пропавшими без вести. Почти 2 миллиона человек были эвакуированы, десятки тысячи спасателей работают по всей стране в поисках выживших.

В пещере Таиланда найдены живыми 12 школьников и их тренер, которых искали почти 10 суток
На фотографиях, переданных спасателями, мальчики улыбаются и выглядят нормально, несмотря на длительное заточение. Сейчас решается вопрос об их эвакуации.
Власти Китая разблокировали «ВКонтакте» спустя два года после блокировки
Соцсеть «ВКонтакте» была разблокирована в Китае после двух лет блокировки, сообщили Rusbase представители соцсети.
Трамп подписал документ о запрете трансгендерам служить в армии
Президент США Дональд Трамп подписал и направил в министерство обороны меморандум, запрещающий принимать на службу открытых трансгендеров. Этот документ отменяет действие приказа, подписанного президентом Бараком Обамой.

 

 

Мнения

Иван Бегтин

Слабость и ошибки

Выйти из ситуации без репутационных потерь не удастся

Сейчас блокировки и иные ограничения невозможно осуществлять без снижения качества жизни миллионов людей. Информационное потребление стало частью ежедневных потребностей, и сила государственного воздействия на эти потребности резко выросла, вызывая активное противодействие.

Владимир Яковлев

Зло не должно пройти дальше меня

Самое страшное зло в этом мире было совершено людьми уверенными, что они совершают добро

Зло не должно пройти дальше меня. Я очень люблю этот принцип. И давно стараюсь ему следовать. Но с этим принципом есть одна большая проблема.

Мария Баронова

Эпохальный вопрос

Кто за кого платит в ресторане, и почему в любой ситуации важно оставаться людьми

В комментариях возник вопрос: "Маша, ты платишь за мужчин в ресторанах?!". Кажется, настал момент залезть на броневичок и по этому вопросу.

Николай Подосокорский

Виртуальная дружба

Тенденции коммуникации в Facebook

Дружба в фейсбуке – вещь относительная. Вчера человек тебе писал, что восторгается тобой и твоей «сетевой деятельностью» (не спрашивайте меня, что это такое), а сегодня пишет, что ты ватник, мерзавец, «расчехлился» и вообще «с тобой все ясно» (стоит тебе написать то, что ты реально думаешь про Крым, Украину, США или Запад).

Дмитрий Волошин

Три типа трудоустройства

Почему следует попробовать себя в разных типах работы и найти свой

Мне повезло. За свою жизнь я попробовал все виды трудоустройства. Знаю, что не все считают это везением: мол, надо работать в одном месте, и долбить в одну точку. Что же, у меня и такой опыт есть. Двенадцать лет работал и долбил, был винтиком. Но сегодня хотелось бы порассуждать именно о видах трудоустройства. Глобально их три: найм, фриланс и свой бизнес.

«Этим занимаются контрабандисты, этим занимаются налетчики, этим занимаются воры»

Обращение Анатолия Карпова к участникам пресс-конференции «Музею Рериха грозит уничтожение»

Обращение Анатолия Карпова, председателя Совета Попечителей общественного Музея имени Н. К. Рериха Международного Центра Рерихов, президента Международной ассоциации фондов мира к участникам пресс-конференции, посвященной спасению наследия Рерихов в России.

Марат Гельман

Пособие по материализму

«О чем я думаю? Пытаюсь взрастить в себе материалиста. Но не получается»

Сегодня на пляж высыпало много людей. С точки зрения материалиста-исследователя, это было какое-то количество двуногих тел, предположим, тридцать мужчин и тридцать женщин. Высоких было больше, чем низких. Худых — больше, чем толстых. Блондинок мало. Половина — после пятидесяти, по восьмой части стариков и детей. Четверть — молодежь. Пытливый ученый, быть может, мог бы узнать объем мозга каждого из нас, цвет глаз, взял бы сорок анализов крови и как-то разделил бы всех по каким-то признакам. И даже сделал бы каждому за тысячу баксов генетический анализ.

Владимир Шахиджанян

Заново научиться писать

Как овладеть десятипальцевым методом набора на компьютере

Это удивительно и поразительно. Мы разбазариваем своё рабочее время и всё время жалуемся, мол, его не хватает, ничего не успеваем сделать. Вспомнилось почему-то, как на заре советской власти был популярен лозунг «Даёшь повсеместную грамотность!». Людей учили читать и писать. Вот и сегодня надо учить людей писать.

Дмитрий Волошин, facebook.com/DAVoloshin

Теория самоневерия

О том, почему мы боимся реальных действий

Мы живем в интересное время. Время открытых дискуссий, быстрых перемещений и медленных действий. Кажется, что все есть для принятия решений. Информация, много структурированной информации, масса, и средства ее анализа. Среда, открытая полемичная среда, наработанный навык высказывать свое мнение. Люди, много толковых людей, честных и деятельных, мечтающих изменить хоть что-то, мыслящих категориями целей, уходящих за пределы жизни.

facebook.com/ivan.usachev

Немая любовь

«Мы познакомились после концерта. Я закончил работу поздно, за полночь, оборудование собирал, вышел, смотрю, сидит на улице, одинокая такая. Я её узнал — видел на сцене. Я к ней подошёл, начал разговаривать, а она мне "ыыы". Потом блокнот достала, написала своё имя, и добавила, что ехать ей некуда, с парнем поссорилась, а родители в другом городе. Ну, я её и пригласил к себе. На тот момент жена уже съехала. Так и живём вместе полгода».

Александр Чанцев

Вскоре похолодало

Уикэндовое кино от Александра Чанцева

Радость и разочарование от новинок, маргинальные фильмы прошлых лет и вечное сияние классики.

Ясен Засурский

Одна история, разные школы

Президент журфака МГУ Ясен Засурский том, как добиться единства подходов к прошлому

В последнее время много говорилось о том, что учебник истории должен быть единым. Хотя очевидно, что в итоге один учебник превратится во множество разных. И вот почему.

Ивар Максутов

Необратимые процессы

Тяжелый и мучительный путь общества к равенству

Любая дискриминация одного человека другим недопустима. Какой бы причиной или критерием это не было бы обусловлено. Способностью решать квадратные уравнения, пониманием различия между трансцендентным и трансцендентальным или предпочтениям в еде, вине или сексуальных удовольствиях.

Александр Феденко

Алексей Толстой, призраки на кончике носа

Александр Феденко о скрытых смыслах в сказке «Буратино»

Вы задумывались, что заставило известного писателя Алексея Толстого взять произведение другого писателя, тоже вполне известного, пересказать его и опубликовать под своим именем?

Игорь Фунт

Черноморские хроники: «Подогнал чёрт работёнку»...

Записки вятского лоха. Июнь, 2015

Невероятно красивая и молодая, размазанная тушью баба выла благим матом на всю курортную округу. Вряд ли это был её муж – что, впрочем, только догадки. Просто она очень напоминала человека, у которого рухнули мечты. Причём все разом и навсегда. Жёны же, как правило, прикрыты нерушимым штампом в серпасто-молоткастом: в нём недвижимость, машины, дачи благоверного etc.

Марат Гельман

Четыре способа как можно дольше не исчезнуть

Почему такая естественная вещь как смерть воспринимается нами как трагедия?

Надо просто прожить свою жизнь, исполнить то что предначертано, придет время - умереть, но не исчезнуть. Иначе чистая химия. Иначе ничего кроме удовольствий значения не имеет.

Андрей Мирошниченко, медиа-футурист, автор «Human as media. The emancipation of authorship»

О роли дефицита и избытка в медиа и не только

В презентации швейцарского футуриста Герда Леонарда (Gerd Leonhard) о будущем медиа есть замечательный слайд: кролик окружен обступающей его морковью. Надпись гласит: «Будь готов к избытку. Распространение, то есть доступ к информации, больше не будет проблемой…».

Михаил Эпштейн

Симпсихоз. Душа - госпожа и рабыня

Природе известно такое явление, как симбиоз - совместное существование организмов разных видов, их биологическая взаимозависимость. Это явление во многом остается загадкой для науки, хотя было обнаружено швейцарским ученым С. Швенденером еще в 1877 г. при изучении лишайников, которые, как выяснилось, представляют собой комплексные организмы, состоящие из водоросли и гриба. Такая же сила нерасторжимости может действовать и между людьми - на психическом, а не биологическом уровне.

Игорь Фунт

Евровидение, тверкинг и Винни-Пух

«Простаквашинское» уныние Полины Гагариной

Полина Гагарина с её интернациональной авторской бригадой (Габриэль Аларес, Иоаким Бьёрнберг, Катрина Нурберген, Леонид Гуткин, Владимир Матецкий) решили взять Евровидение-2015 непревзойдённой напевностью и ласковым образным месседжем ко всему миру, на разум и благодатность которого мы полагаемся.

Петр Щедровицкий

Социальная мечтательность

Истоки и смысл русского коммунизма

«Pyccкиe вce cклoнны вocпpинимaть тoтaлитapнo, им чyжд cкeптичecкий кpитицизм эaпaдныx людeй. Этo ecть нeдocтaтoк, npивoдящий к cмeшeнияи и пoдмeнaм, нo этo тaкжe дocтoинcтвo и yкaзyeт нa peлигиoзнyю цeлocтнocть pyccкoй дyши».
Н.А. Бердяев

Лев Симкин

Человек из наградного листа

На сайте «Подвиг народа» висят наградные листы на Симкина Семена Исааковича. Моего отца. Он сам их не так давно увидел впервые. Все четыре. Последний, 1985 года, не в счет, тогда Черненко наградил всех ветеранов орденами Отечественной войны. А остальные, те, что датированы сорок третьим, сорок четвертым и сорок пятым годами, выслушал с большим интересом. Выслушал, потому что самому читать ему трудновато, шрифт мелковат. Все же девяносто.

 

Календарь

Олег Давыдов

Колесо Екатерины

Ток страданий, текущий сквозь время

7 декабря православная церковь отмечает день памяти великомученицы Екатерины Александрийской. Эта святая считалась на Руси покровительницей свадеб и беременных женщин. В её день девушки гадали о суженом, а парни устраивали гонки на санках (и потому Екатерину называли Санницей). В общем, это был один из самых весёлых праздников в году. Однако в истории Екатерины нет ничего весёлого.

Ив Фэрбенкс

Нельсон Мандела, 1918-2013

5 декабря 2013 года в Йоханнесбурге в возрасте 95 лет скончался Нельсон Мандела. Когда он болел, Ив Фэрбенкс написала эту статью о его жизни и наследии

Достижения Нельсона Ролилахлы Манделы, первого избранного демократическим путем президента Южной Африки, поставили его в один ряд с такими людьми, как Джордж Вашингтон и Авраам Линкольн, и ввели в пантеон редких личностей, которые своей глубокой проницательностью и четким видением будущего преобразовывали целые страны. Брошенный на 27 лет за решетку белым меньшинством ЮАР, Мандела в 1990 году вышел из заточения, готовый простить своих угнетателей и применить свою власть не для мщения, а для создания новой страны, основанной на расовом примирении.

Молот ведьм. Существует ли колдовство?

5 декабря 1484 года началась охота на ведьм

5 декабря 1484 года была издана знаменитая «ведовская булла» папы Иннокентия VIII — Summis desiderantes. С этого дня святая инквизиция, до сих пор увлечённо следившая за чистотой христианской веры и соблюдением догматов, взялась за то, чтобы уничтожить всех ведьм и вообще задушить колдовство. А в 1486 году свет увидела книга «Молот ведьм». И вскоре обогнала по тиражам даже Библию.

Максим Медведев

Фриц Ланг. Апология усталой смерти

125 лет назад, 5 декабря 1890 года, родился режиссёр великих фильмов «Доктор Мабузе…», «Нибелунги», «Метрополис» и «М»

Фриц Ланг являет собой редкий пример классика мирового кино, к работам которого мало применимы собственно кинематографические понятия. Его фильмы имеют гораздо больше параллелей в старых искусствах — опере, балете, литературе, архитектуре и живописи — нежели в пространстве относительно молодой десятой музы.

Игорь Фунт

А портрет был замечателен!

5 декабря 1911 года скончался русский живописец и график Валентин Серов

…Судьба с детства свела Валентина Серова с семьёй Симонович, с сёстрами Ниной, Марией, Надеждой и Аделаидой (Лялей). Он бесконечно любил их, часто рисовал. Однажды Маша и Надя самозабвенно играли на фортепьяно в четыре руки. Увлеклись и не заметили, как братик Антоша-Валентоша подкрался сзади и связал их длинные косы. Ох и посмеялся Антон, когда сёстры попробовали встать!

Юлия Макарова, Мария Русакова

Попробуй, обними!

4 декабря - Всемирный день объятий

В последнее время появляется всё больше сообщений о международном движении Обнимающих — людей, которые регулярно встречаются, чтобы тепло обнять друг друга, а также проводят уличные акции: предлагают обняться прохожим. Акции «Обнимемся?» проходят в Москве, Санкт-Петербурге и других городах России.

Илья Миллер

Благодаря Годара

85 лет назад, 3 декабря 1930 года, родился великий кинорежиссёр, стоявший у истоков французской новой волны

Имя Жан-Люка Годара окутано анекдотами, как ни одно другое имя в кинематографе. И это логично — ведь и фильмы его зачастую представляют собой не что иное, как связки анекдотов и виньеток, иногда даже не скреплённые единым сюжетом.

Денис Драгунский

Революционер де Сад

2 декабря 1814 года скончался философ и писатель, от чьего имени происходит слово «садизм»

Говорят, в штурме Бастилии был виноват маркиз де Сад. Говорят, он там как раз сидел, в июле месяце 1789 года, в компании примерно десятка заключённых.

Александр Головков

Царствование несбывшихся надежд

190 лет назад, 1 декабря 1825 года, умер император Александра I, правивший Россией с 1801 по 1825 год

Александр I стал первым и последним правителем России, обходившимся без органов, охраняющих государственную безопасность методами тайного сыска. Четверть века так прожили, и государство не погибло. Кроме того, он вплотную подошёл к черте, за которой страна могла бы избавиться от рабства. А также, одержав победу над Наполеоном, возглавил коалицию европейских монархов.

Александр Головков

Зигзаги судьбы Маршала Победы

1 декабря 1896 года родился Георгий Константинович Жуков

Его заслуги перед отечеством были признаны официально и всенародно, отмечены высочайшими наградами, которых не имел никто другой. Потом эти заслуги замалчивались, оспаривались, отрицались и снова признавались полностью или частично.


 

Интервью

Энрико Диндо: «Главное – оставаться собой»

20 ноября в Большом зале Московской консерватории в рамках IХ Международного фестиваля Vivacello выступил Камерный оркестр «Солисты Павии» во главе с виолончелистом-виртуозом Энрико Диндо.

В 1997 году он стал победителем конкурса Ростроповича в Париже, маэстро сказал тогда о нем: «Диндо – виолончелист исключительных качеств, настоящий артист и сформировавшийся музыкант с экстраординарным звуком, льющимся, как великолепный итальянский голос». С 2001 года до последних дней Мстислав Ростропович был почетным президентом оркестра I Solisti di Pavia. Благодаря таланту и энтузиазму Энрико Диндо ансамбль добился огромных успехов и завоевал признание на родине в Италии и за ее пределами. Перед концертом нам удалось немного поговорить.

«Музыка Земли» нашей

Пианист Борис Березовский не перестает удивлять своих поклонников: то Прокофьева сыграет словно Шопена – нежно и лирично, то предстанет за роялем как деликатный и изысканный концертмейстер – это он-то, привыкший быть солистом. Теперь вот выступил в роли художественного руководителя фестиваля-конкурса «Музыка Земли», где объединил фольклор и классику. О концепции фестиваля и его участниках «Частному корреспонденту» рассказал сам Борис Березовский.

Александр Привалов: «Школа умерла – никто не заметил»

Покуда школой не озаботится общество, она так и будет деградировать под уверенным руководством реформаторов

Конец учебного года на короткое время поднял на первые полосы школьную тему. Мы воспользовались этим для того, чтобы побеседовать о судьбе российского образования с научным редактором журнала «Эксперт» Александром Николаевичем Приваловым. Разговор шёл о подлинных целях реформы образования, о том, какими знаниями и способностями обладают в реальности выпускники последних лет, бесправных учителях, заинтересованных и незаинтересованных родителях. А также о том, что нужно, чтобы возродить российскую среднюю школу.

Василий Голованов: «Путешествие начинается с готовности сердца отозваться»

С писателем и путешественником Василием Головановым мы поговорили о едва ли не самых важных вещах в жизни – литературе, путешествиях и изменении сознания. Исламский радикализм и математическая формула языка Платонова, анархизм и Хлебников – беседа заводила далеко.

Дик Свааб: «Мы — это наш мозг»

Всемирно известный нейробиолог о том, какие значимые открытия произошли в нейронауке в последнее время, почему сексуальную ориентацию не выбирают, куда смотреть молодым ученым и что не так с рациональностью

Плод осознанного мыслительного процесса ни в коем случае нельзя считать продуктом заведомо более высокого качества, чем неосознанный выбор. Иногда рациональное мышление мешает принять правильное решение.

«Триатлон – это новый ответ на кризис среднего возраста»

Михаил Иванов – тот самый Иванов, основатель и руководитель издательства «Манн, Иванов и Фербер». В 2014 году он продал свою долю в бизнесе и теперь живет в США, открыл новый бизнес: онлайн-библиотеку саммари на максимально полезные книги – Smart Reading.

Андрей Яхимович: «Играть спинным мозгом, развивать анти-деньги»

Беседа с Андреем Яхимовичем (группа «Цемент»), одним из тех, кто создавал не только латвийский, но и советский рок, основателем Рижского рок-клуба, мудрым контркультурщиком и настоящим рижанином – как хороший кофе с черным бальзамом с интересным собеседником в Старом городе Риги. Неожиданно, обреченно весело и парадоксально.

«Каждая собака – личность»

Интервью со специалистом по поведению собак

Антуан Наджарян — известный на всю Россию специалист по поведению собак. Когда его сравнивают с кинологами, он утверждает, что его работа — нечто совсем другое, и просит не путать. Владельцы собак недаром обращаются к Наджаряну со всей страны: то, что от творит с животными, поразительно и кажется невозможным.

«Самое большое зло, которое может быть в нашей профессии — участие в создании пропаганды»

Правила журналистов

При написании любого текста я исхожу из того, что никому не интересно мое мнение о происходящем. Читателям нужно само происходящее, моя же задача - максимально корректно отзеркалить им картинку. Безусловно, у меня есть свои личные пристрастия и политические взгляды, но я оставлю их при себе. Ведь ни один врач не сообщает вам с порога, что он - член ЛДПР.

Юрий Арабов: «Как только я найду Бога – умру, но для меня это будет счастьем»

Юрий Арабов – один из самых успешных и известных российских сценаристов. Он работает с очень разными по мировоззрению и стилистике режиссёрами. Последние работы Арабова – «Фауст» Александра Сокурова, «Юрьев день» Кирилла Серебренникова, «Полторы комнаты» Андрея Хржановского, «Чудо» Александра Прошкина, «Орда» Андрея Прошкина. Все эти фильмы были встречены критикой и зрителями с большим интересом, все стали событиями. Трудно поверить, что эти сюжеты придуманы и написаны одним человеком. Наш корреспондент поговорила с Юрием Арабовым о его детстве и Москве 60-х годов, о героях его сценариев и религиозном поиске.