Сначала была колонка Виктора Топорова «Бельские проколы», затем заявление Сергея Костырко в «Журнальном зале» и его интервью «Часкору». Теперь ответсек «Бельских просторов» отвечает сразу всем.
- Чего от нас они хотят,
Бездельники и плуты?
Для голодающих котят
Есть в городе приюты!
- С. Маршак. Кошкин дом
Это была партия блиц. До последнего никто не знал, чья возьмёт. Более того, никто не знал, кто с кем играет. Однако мне, например, в конце марта уже показалось, что всё успокоилось, все действующие лица, несмотря на острые выпады, сохранили свои лица, и вот-вот победит дружба. Оказалось, я зря надеялся. Да и надеялся я, если честно, как-то неуверенно.
Теперь эту виртуальную историю можно назвать историей о неудачном принуждении литературного сетевого ресурса «Журнальный зал» к принятию в своё лоно журнала «Бельские просторы».
Чудилось, всё идёт к этому принятию. Но в самый последний момент умные люди из ЖЗ раскусили, что на самом деле происходит и кто за всем этим стоит.
Дружба не победила, и флажок её упал.
В интервью, данном куратором ЖЗ Сергеем Костырко Дмитрию Бавильскому, вскрыто всё, что пытались скрыть «Бельские просторы», продавливая себя в ЖЗ, ловко тасуя колоду общественного мнения, доставая из рукава джокера Топорова, притворяясь простаками и готовясь оставить в дураках всех без исключения.
Такие (если расшифровать эвфемизмы) выводы стали для меня полной неожиданностью, как и заявление о том, что «сотрудник редакции БП» (то есть я) не прояснил ситуацию публично, ограничившись личным письмом куратору ЖЗ.
Я до сих пор мучительно думаю, почему в личном ответе Сергей Павлович не выразил пожелания, чтобы я прояснил ситуацию публично? Почему он сделал это задним числом, говоря обо мне в третьем лице и деликатно лишив фамилии? Ведь стесняться в данном случае мне вовсе не обязательно. Точнее, не мне стесняться в данном случае. И не мне сетовать на самого себя.
Да, я написал личное письмо, в котором объяснил куратору ЖЗ, почему, по моему мнению, ситуация развивается именно так. Однако я считал себя не вправе писать то же самое публично, несмотря на то что в процессе развития истории вокруг непринятия БП в ЖЗ меня не раз просили прояснить ситуацию. Но я не решался по одной причине. Вот по этой.
Прочитав колонку Топорова , где среди прочего говорилось об отказе БП со стороны ЖЗ, Сергей Костырко удивился в «Рефлексиях ЖЗ»: «То есть журнал «Бельские просторы», неделю назад пославший официальную заявку на приём в ЖЗ, оказывается, уже получил отказ. От кого? Когда? В какой форме? И почему, например, мне, как куратору «Журнального зала», ничего об этом не известно? Так же как и остальным членам совета «Журнального зала», который, собственно, и решает такие вопросы и который ещё даже не приступал к рассмотрению заявки от «Бельских просторов»?»
Прочитав о том, что БП подали заявку только неделю назад и совет её даже не успел рассмотреть, я растерялся. Я не знал, что думать и как себя вести, чтобы совсем не запутать ситуацию. Но она запуталась и без моих усилий.
«Бельские просторы» действительно за несколько дней до появления статьи Топорова подали заявку на вступление в ЖЗ. Это случилось после того, как в ЖЖ-сообществе возникла тема под условным названием «Почему ЖЗ отказал БП?».
Один уважаемый писатель написал мне, что куратор ЖЗ попросил передать, мол, пусть БП подадут заявку на его имя. Мы это сделали. Потом у меня случилась краткая переписка с куратором ЖЗ, в которой никаких недоразумений выявлено не было, а сплошной консенсус и предчувствие будущего сотрудничества.
Даже статья Топорова, которая как раз появилась, не могла помешать зародившемуся чувству между ЖЗ и БП; куратор писал мне, что к нашему журналу они относятся весьма благожелательно, никаких дополнительных аргументов нам представлять не надо, всё и так ясно ещё с наших с ним зимних разговоров.
Но про зимние разговоры ещё не время...
Интернет — машина катастроф, а слово не воробей. Пока мы с Сергеем Павловичем уверяли друг друга в совершеннейшем почтении, случилось, как и полагается в таких случаях, страшное. В качестве реакции на «Рефлексии» появился ЖЖ-пост Андрея Рудалёва, в котором, в частности, было сказано:
«Всё же скандал с «Бельскими просторами», который, как сейчас выясняется, якобы не имел основания, стал важным для понимания сути толстожурнального сословия».
И грянул гром.
Он, гром, был для меня неожиданным. Во-первых, я только что объяснил Костырко, откуда пошла версия об отказе. И, во-вторых, грому если и грянуть, то следовало бы это сделать сразу после статьи Топорова или после первых ЖЖ-постов, откуда и возникла тема отказа.
Но, видимо, раздавленная Рудалёвым бабочка «якобы» оказалась весомее топоровского тираннозавра, и требования сатисфакции прозвучали в комментарии Костырко к посту изменившего ход истории Рудалёва:
«...Остаётся в силе предположение, что, независимо от того что там Костырко понаписал, совет ЖЗ всё-таки рассматривал заявку «Бельских просторов» и принял решение отказать.
В связи с этим прошу Вас ответить мне на очень простой вопрос (всё-таки я очень хотел бы хоть от кого-то узнать это): кто, когда и в какой форме отказал журналу «Бельские просторы» в приёме его в «Журнальный зал»?
Ещё раз: кто? когда? в какой форме?»
Хоть от кого-то...
Про что же я тогда писал?
Прежде чем отвечать куратору ЖЗ, Рудалёв обратился ко мне с просьбой разъяснить, откуда идёт версия об отказе, и правда ли, что заявка только что подана?
Мне ничего не оставалось, как написать оказавшемуся крайним Андрею Рудалёву то, что знал о происходящем я (знал и молчал!), и то, о чём знал Сергей Костырко и тоже молчал.
Вопрос о вступления БП в ЖЗ мы подняли в октябре прошлого года письмом, отправленным на электронный адрес куратора ЖЗ (тот, что указан на страницах ЖЗ в самом низу).
Не дождавшись ответа (решили, что адрес, видимо, давно заброшен), в ноябре мы передали письмо «вручную» — с писателем Игорем Савельевым, который, будучи в Москве, зашёл в «Новый мир» и встретился с Сергеем Костырко.
После этого Костырко написал мне, что есть совет, что куратор ничего не решает, но нашу заявку и ещё три заявки от других журналов совет будет рассматривать в декабре.
Это было в ноябре. Те самые, упомянутые выше «зимние разговоры». Если описанное не является подачей заявки и приёмом её к рассмотрению, то во всём, что случилось плохого, виноват только я, и никого больше винить не нужно.
Решив, что заявка подана, мы стали ждать. В ответ на вопросы авторов, почему БП всё ещё не в ЖЗ, мы отвечали: вопрос рассматривается, в декабре будет ясно.
Ясности не наступило ни в декабре, ни в январе, ни в феврале. И вот уже журнал «Литературная учёба» открыто написал о том, что их заявка отклонена. Видимо, он был одним из тех трёх, заявки которых рассматривали вместе с нашей.
После заявления ЛУ мы стали рассматривать молчание ЖЗ в наш адрес как отказ. Так и писали теперь нашим авторам, что молчание означает, скорее всего, отказ, но ЖЗ закрыт для всех, а не только для БП.
Именно поэтому, когда в блогах возник тот самый шум, мы не опровергали версию об отказе. Но и не участвовали в подогревании. Наоборот, несколько раз главный редактор и я высказались в том духе, что вовсе не рвёмся в ЖЗ любой ценой.
Естественно, я был удивлён заявлением куратора, что БП подали заявку только что и совет не успел её рассмотреть. Что же тогда совет рассматривал в декабре?
Думаю, есть только одно решение. Я и сам страдаю необязательностью и самым естественным из всех вариантов выбрал вариант забывчивости. Скорее всего, решил я, куратор нашу осеннюю заявку просто не довёл до сведения совета и теперь попал в неловкую ситуацию.
Представив тягостное молчание куратора на допросе грозного совета, я начал сосредоточенно молчать публично. И до последнего времени, совсем потеряв совесть, думал, что моя услуга куратору ЖЗ отольётся в скором будущем естественными преференциями — к примеру, журнал примут без очереди в тот самый ЖЗ.
Итак, я молчал, и у куратора не было ко мне вопросов. Процесс шёл.
Появился обнадёживающий всех тезис о снятии моратория.
Тут как раз случился пост Рудалёва, потом ультиматум Костырко, затем ответ Рудалёва, следом второй ответ Рудалёва, который всё же решил обидеться и послать, как он выразился, всех фигурантов. Я тогда подумал, что и мы являемся фигурантами, но промолчал. Мало ли что человек в состоянии аффекта скажет. Промолчал, но подумал, что другие мои попутчики молчать не станут.
Тут и появился знаменитый указ совета ЖЗ об отмене заявок и о приглашении журналов по выбору самого совета.
Похоже на то, что в совете шла борьба: её следы были заметны внимательному глазу по лёгким движениям в блогах некоторых членов совета.
И в конце в качестве жирной точки появляется интервью куратора о том, что БП себя продавливали в ЖЗ, всех перессорили, использовали и развели. А сотрудник ехидно молчал.
Что ж, лучше поздно, чем никогда, теперь я сказал.
Ещё раз подчеркну, «Бельские просторы» никогда не стремились попасть в ЖЗ любой ценой, тем более через скандал. Этот скандал назрел давно и без участия БП. Явившись катализатором, теперь мы сможем утешать себя мыслью, что наша жертва открыла дорогу в ЖЗ новым достойным его членам. Не забудьте, пионеры, проходя мимо, отдавать салют павшему за вас журналу-герою.
Если серьёзно, то «Бельские просторы» в некотором роде имеют даосскую психологию, и нам всё одно, что отказ, что не отказ, мы ни на кого не обижаемся, ведём свою линию, пусть она пока кривовата, но общее направление имеет определённое.
В ЖЗ мы хотели попасть для того, чтобы наши авторы чувствовали себя полноценными участниками литпроцесса. Так уж сложилось, что ЖЗ начинался как собрание главных литтолстяков страны и основная читательская масса была у них, и это превосходство, добытое десятками лет служения читателю, перешло автоматически в виртуальное пространство ЖЗ. Модель для нового времени привычная — национализация того, что было заработано поколениями предшественников и считалось общим. Это как нефть: была общая, а теперь принадлежит частным лавочкам.
Вот и куратор ЖЗ подтвердил статус курируемого им ресурса: «...«Журнальный зал», извините, действительно «частная лавочка», как выражаются в Сети, то есть самостоятельный сайт, а не госресурс, не имеющий права принимать самостоятельные решения и права на собственную программу».
Остаётся надеяться, что ЖЗ после нашей обоюдополезной истории освежит свои собственные взгляды и свою собственную программу, и это благоприятным образом отразится на русской литературе в её толстожурнальном бытии.
Что касается журнала «Бельские просторы», то нет причин расстраиваться. Мы благодарны всем участникам весеннего обострения за красивую игру. Надеюсь, все недоумения сняты, никто никого не собирается закрывать через блог президента, все работают, как и работали.
Ну а мы, раз уж не получилось пойти этим путём, пойдём другим.
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
Статьи по теме:
- Альтернатива ЖЗ.
В рунете появилась первая абсолютно открытая библиотека толстых журналов. - Не вспоминай о гавани Свольвер .
Литература on-line. Меланхолическая психогеография слова в «Митином журнале» № 65. - В конце концептуализма.
Антиномии-8. Не дожидаясь пинка, или Нужен ли нам второй Сорокин? - С этим делом как с сексом.
Прозаики Владимир Лорченков и Александр Силаев о «молодой» литературе и писательском призвании в современных условиях. - Цеховики, наденьте ордена.
Как быть с глаголом «вставлять»? - Но здесь забавно. Здесь так забавно (4).
Писатели русского зарубежья отвечают на вопросы заочного круглого стола. - А мы в чулане, с дырой в кармане (3).
Писатели русского зарубежья отвечают на вопросы заочного круглого стола. - У вас есть гиппопотам? (2).
Писатели русского зарубежья отвечают на вопросы заочного круглого стола. - Эй, вы, как живётся там? (1).
Писатели русского зарубежья отвечают на вопросы заочного круглого стола. - Открытое письмо редакции журнала «Новый мир».
Один из старейших российских журналов попросили на улицу.
