Под конец Года равных возможностей телевизионщики спохватились и начали снимать многочисленные сюжеты о том, что открываются новые центры реабилитации для инвалидов, больницы и инклюзивные школы, где есть пандусы для колясочников и ширмочки для аутистов.
К сожалению, благо делается у нас зачастую вопреки желаниям тех, для кого это благо предназначено. Во-первых, никаких инклюзивных школ у нас пока нет. Есть только несколько экспериментальных с инклюзивными классами. Эти школы далеко не всегда действительно адаптированы для детей с диагнозами. Потому что трудность не в том, чтобы перестроить школу под нужды особых детей и адаптировать физику, а в том, чтобы перестроить общество: обычных детей, обычных родителей и обычных педагогов.
Недостаточно обычным учителям за терпение приплачивать 15% зарплаты, как делают в инклюзивных школах. Нужны адекватные специалисты: дефектологи, логопеды, психологи. Значит, штат школы должен быть существенно увеличен.
А главное, перед тем как делать школу инклюзивной, — нужно вырастить в ней несколько поколений толерантных детей, которые с уважением и пониманием отнесутся к своим новым соученикам. Есть у нас такое? Практически нет.
По официальным данным, только в Центральном округе Москвы 50 школ участвуют в эксперименте. На самом деле их намного меньше. Многие школы в эксперименте участвуют теоретически. Например, педагоги ходят к больным детям на дом.
Удивительная школа № 299, о которой рассказала в интервью «Часкору» её директор Элеонора Бараль, — исключение. В основном же атмосфера обычных школ отпугивает родителей особых детей.
Опросив родителей особых детей из закрытого сообщества ru_happychild , я пришла к выводу, что инклюзивное образование в том виде, в каком оно представлено сегодня, никому не нужно.
«Мне кажется, «пускать» других детей в обычные заведение — это далеко не всё. И может закончиться печально. К таким детям должен быть приставлен специально обученный человек. Который бы помогал ребёнку в адаптации, следил за ним, помогал в удовлетворении его потребностей.
Вот честно, предложи мне вернуть своего сына в обычный сад, где один воспитатель на 20—25 человек, ни за что бы не согласилась. Кончилось бы всё неврозом и регрессом» — пишет одна из мам.
Действительно, на Западе, где опыт инклюзивного образования практикуется давно и достаточно успешно, к каждому необычному ребёнку приставлен психолог, дефектолог или другой нужный специалист.
«Инклюзивное образование — это пока что вещь абсолютно невнятная, — пишет в комментариях в том же сообществе член оргкомитета движения «Образование для всех» Светлана Суворова. — Основные аргументы сторонников инклюзивного образования:
1) социальная адаптация, которая якобы возникает при постоянном пребывании ребёнка-инвалида рядом со здоровыми детьми (по опыту — далеко не во всех случаях);
2) гуманизация школ — «смягчение» психологического климата в среде обычных школьников, то есть воспитание гуманизма и доброты у здоровых детей за счёт пребывания рядом с ними ребёнка-инвалида (мне кажется, что для этой цели как-то правильнее было бы использовать не ребёнка-инвалида, а, например, «живой уголок», в котором воспитание гуманизма происходит в заботе о животных).
До сих пор никто не приводит какие-либо другие аргументы, говорящие о том, чем именно инклюзивное образование полезно для «особого» ребёнка и чем оно лучше, чем специальное (коррекционное). Какому ребёнку инклюзивное образование нужно и полезно, а кому оно может принести вред? Где критерии и кто занимается их разработкой?»
Пока на этот вопрос ответа нет.
И родители откровенно не хотят такого невнятного инклюзивного образования своим детям. На проведённый РООИ «Перспектива» сбор подписей в поддержку акции «Дети должны учиться вместе» родители ответили довольно категорично и интересовались, где можно подписаться против.
«Кстати, у нас уже начали «интеграцию», — сообщает ещё одна мама. — В группу к детям с нарушением интеллекта, например, посадили несколько здоровых. Или вот ещё, сейчас объединяют две школы-интерната: одна для детей с ЗПР (задержка психического развития), другая — восемь видов (психические расстройства разной степени тяжести). Или вот, например, ещё, создают группу для аутистов на базе интерната для слабослышащих и класс в интернате для детей с нарушениями ОДА (опорно-двигательного аппарата) и речи. Слышали звон, а откуда он взялся, к чему...»
Интегрированное обучение должно стать альтернативной возможностью выбора между ним и специальным (коррекционным) для родителей «особых» детей. Но и коррекционное образование должно быть более доступным! «В СЗАО, где мы живём, есть всего три садика для детей с проблемами в развития. Наиболее подходящий для нас коррекционный сад — в часе езды от дома…» — делятся трудностями родители.
Многие родители выбор в пользу обучения в обычном учебном заведении — школе или садике — делают сами, без всяких государственных программ. Договариваются с директором, находят деньги или даже устраиваются работать в учреждение, лишь бы чадо в нём «терпели».
«Нам 5 лет. Диагноза нет, но что-то из аутичного спектра. 3 года ходим в обычный сад (Москва, Строгино). Я молиться готова на нашу воспитательницу. С самого начала я ей сказала, что сад нам необходим именно как часть терапии, и если ей будет очень сложно, мы не будем её сильно напрягать, но ходить будем до упора. Первые 1,5 года мы ходили 3 раза в неделю до сна. Теперь уже спокойно остаёмся на сон и уходим вечером.
Педагоги отнеслись к нему благожелательно. Быстро просекли его особенности и выработали к нему подход. Детишки, конечно, шугались поначалу. Сейчас уже привыкли. Дружбы особой нет, но не пихают, не отталкивают его. Это заслуга исключительно наших воспитателей и нянечек, которые объясняли им, что да, Лёнька с особенностями, он не такой, как вы, но это не повод проявлять агрессию» .
Родители делают всё, что в их силах. И даже больше.
«Мы ходим в обычный садик с 3 лет. Я там же работаю музыкальным руководителем, — пишет ещё одна мама из сообщества ru_happychild. — Ребёнка терпят исключительно из-за моего присутствия там. На занятия его уже не берут (не выполняет инструкции, дети на него отвлекаются), ну и ладно. Главное, что он находится рядом с детьми, приучен к режиму и всем садиковским ритуалам (принести, отнести, одеться, обуться). С детьми существует параллельно, но их общество (пусть даже пассивное) ему нравится. В том году был у них мальчик задира, который сынишку обижал, впрочем, как и многих беззащитных. А так я контролирую процесс, и воспитатель, и няня хорошо к нему относятся — с пониманием. А заниматься и учиться играть дважды в неделю ездим на 2,5 часа в ЦЛП. Прогресс от этих занятий колоссальный.
Что будет со школой, пока трудно сказать. Возможно, что пойдём в соседнюю 169 школу, там вроде открылись коррекционные классы для детей с поведенческими проблемами. На днях собралась выяснить всё досконально, потому как в школу уже через 2 года. Но однозначно, сынишка будет учиться там, где мало народу в классе».
Есть и менее позитивные примеры. Выстояли очередь, дали денег, а сад категорически не подошёл: атмосфера в садике недоброжелательная, у ребёнка стресс, воспитатели бесконечно жалуются, в итоге ребёнка «выдавливают» из коллектива родители обычных детей.
Говоря об инклюзивном образовании, стоит, в первую очередь, говорить об инклюзивном обществе. Утопия, конечно; без надежды на неё жить вообще становится тоскливо.
Так что уважаемые господа ответственные за инклюзивное образование в нашей стране. Делайте, пожалуйста, своё дело. Оно хорошее и правильное. Только делайте его не по разнарядке, а с умом и с сердцем.
P.S.
С апреля 2009 года в США идут съёмки онлайн-сериала «Особые». Это история о пяти молодых людях, проживающих вместе. У четверых из них синдром Дауна, у пятого — синдром Вильямса. Ребята живут в одном доме, учатся в колледжах, работают, ходят в караоке-бары и на дискотеки. Родители и близкие молодых людей помогают им, но в целом они живут так же, как все мы.
Идея сериала возникла, когда одна из героинь — Хилли — попросила родителей купить ей дом, чтобы она могла жить с друзьями и вести взрослую жизнь. ТВ-продюсер и режиссёр Кэйти Лок снимает то, что происходит в доме «особых», на камеру и потом на пару с веб-мастером Дэниелом Мэйем монтирует показываемые на сайте эпизоды. Сами «особые» молодые люди озвучивают эпизоды, помогают с разработкой сайта.
В результате получается что-то среднее между сериалом и реалити-шоу, при этом теме инвалидности, особости не придаётся чересчур большого значения. Мама одного из участников шоу сказала в интервью газете Guardian: «Было бы прекрасно, если бы «особые» люди поняли, что их жизнь может быть максимально приближена к жизни обычных людей, что они способны делать то, что делают все остальные».
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
