Подписаться на обновления
24 октябряСуббота

usd цб 76.4667

eur цб 90.4142

днём
ночью

Восх.
Зах.

18+

ОбществоЭкономикаВ миреКультураМедиаТехнологииЗдоровьеЭкзотикаКнигиКорреспонденция
Литература  Кино  Музыка  Масскульт  Драматический театр  Музыкальный театр  Изобразительное искусство  В контексте  Андеграунд  Открытая библиотека  Вселенная Пелевина 
Дмитрий Бавильский   четверг, 25 октября 2012 года, 13:15

Новые Пропилеи
Академическое искусство и академическое искусствоведение в поиске обновления


   увеличить размер шрифта уменьшить размер шрифта распечатать отправить ссылку добавить в избранное код для вставки в блог




«Венецианская античность» и «Миф об Италии»: две книги Евгения Яйленко, недавно вышедшие в «НЛО», балансируют между сухим исследованием и увлекательной документалистикой. Игорь Нарский об «антропологизации авторства».

В серии «Очерки визуальности», издаваемой «Новым литературным обозрением» вышли две книги искусствоведа Евгения Яйленко, посвящённые венецианской классике и русско-итальянским художественным связям в первой половине XIX века. Чтение этих тщательно выверенных монографий помогает задуматься о судьбах научного дискурса в XXI веке.

В названии «Венецианской античности» заложен остроумный парадокс: дело в том, что в Венеции никакой античности не было: у неё своя история и собственная гордость с совершенно иными истоками.

Именно на этом основании, кстати, долгое время выстраивалась политика противопоставления Венеции и Рима, который вёл свою родословную сами знаете от кого, тогда как венецианцы в лагуне взялись как бы из ниоткуда.

Венецианское искусство было сугубо религиозным; из Рёскина мы знаем про пик её архитектурного развития, оставивший нам памятники романского и готического стиля с мавританскими и прочими византийско-восточными примесями.

Из того же самого Рёскина известно, что исторический разлом, после которого Венецианская цивилизация пошла на убыль (и то, что мы знаем, ценим, любим, по Рескину всего лишь последыш, тень, отражение подлинного величия) в 1418 году, когда умер Карло Дзено.

В этот момент, так уж совпало, начало царствования дожа Фоскари омрачили не только война с чумой, но и кризис «живой религии», как её называет Рёскин.

Это немедленно отразилось и на венецианской живописи: де, картины братьев Джона и Джентиле Беллини еще проникнуты подлинной трансцендентальностью, а вот опусы его учеников и последователей, Тициана и, тем более, Тинторетто (не говоря уже о Веронезе или Тьеполо) нет.

Для всех творивших, начиная со второй четверти XV, религиозные сюжеты – всего лишь формальная задача, «темы для выражения живописной риторики – композиции и света…»

Показательно, что Евгений Яйленко начинает свою книгу очерком исследования рисунков Якопо Беллини, отца Джона и Джентиле, который первым в истории венецианского искусства обратился к античным реалиям.

Антики были в частных коллекциях городских богачей, так же в Венеции работала масса антикварных лавок; Якопо Беллини начал с зарисовок монет и гемм, мраморных изваяний, которые сочетал между собой, вырабатывая новую для своей родины тему.

На самом деле первым патроном Венеции был святой Теодор. Но то ли он оказался чересчур зависимым от Византии святым (а Венеция тогда как раз начала утверждать свою независимость), то ли спор о божьем даре и яичнице практичные венецианцы решили в пользу хлеба и зрелищ. В общем, в 828 году ему на смену пришёл святой Марк, и два венецианских купца перетащили его останки из Александрии в Венецию.

Это очень важный и не всегда осознаваемый момент: то, что нам кажется теперь очевидным (обилие на итальянских фресках и картинах обнажённых греческих и римских богов и героев) когда-то возникало и изобреталось ab ovo: ничего, ведь, кроме средневековых икон и мозаик не было, а потом, вдруг, или не вдруг, откуда-то взялось и попёрло.

Как произошло изобретение античности в Венеции и чем античность стала для венецианского искусства, как развивалась – вот что исследует Яйленко на примере сначала рисунков Якопо Беллини, затем основываясь на идиллических картинах Джованни Беллини и Джорджоне.

Пасторальная тема возникла у живописцев, которых московский исследователь вызывает в качестве свидетелей социокультурных изменений в Венеции, реакцией на постепенную утрату «живой, а не ритуальной религии», а так же беспрецедентного давления венецианского государства, выдавливающего состоятельных граждан на территорию Террафермы.

Здесь, помимо прочего, Яйленко даёт самые разные версии и трактовки самых таинственных картин венецианской школы – «Грозы» и «Сельского концерта» Джорджоне, а далее, в следующей главе, не менее зашифрованных полотен Тициана (особенно эффектной оказывается интерпретация «Истязания Марсия»).

Тут ведь что важно: подлинные смыслы великих картин никому не известны; имеют хождение десятки версий, ни одна из которых не может быть стопроцентной.

Искусствоведы соревнуются между собой, интерпретируя холсты через собственный опыт и знания, когда степень убедительности зависит от кропотливой исследовательской работы: важно знать и «первоисточники» и исторический и художественный (философский, библейский, какой угодно, вплоть до детального искусствоведческого) контексты.

Яйленко "снимает" показания, читая шедевры так, как следователи читают улики, на основании особенностей иконографии раскрывая особенности того самого "города и мира", интерес к которому приводит, порой, к экзотическим библиографическим спискам.

Античность для Венеции была фантомной болью, "воспринимаясь по преимуществу как мир мыслей и чувств, а не активных действий" и конкретных материальных носителей; вот почему и приходилось изобретать её заново и местном материале, который, разумеется, не имеет ничего общего с подлинной древней Грецией.

Ну, и, соответственно, говорит не столько о восприятии чужой культуры, сколько об осознании особенностей своей собственной (очень своевременная и нужная книжка!)

Евгений Яйленко дотошен и деловит; вместе с развитием античного искусства (от рисунков к первым сюжетным картинам, после чего, в финале, апофеозом, он переходит к фрескам Веронезе и Тинторетто во Дворце дожей), развивает и свой стиль, точно постепенно раскрывая крыла и взлетая.

Впрочем, стиль монографии наукообразный, без литературных излишеств, хотя по тому, как Яйленко излагает видно, что Тициан ему нравится явно больше старика Беллини и даже Джорджоне.

На самом деле, в «Миф об Италии», вторую книгу Е. Яйленко зашито две – первая рассказывает по изобретение в первой половине XIX века и становление российской академической живописи; вторая – про пребывание русских художников в Италии, тех самых пенсионеров, которых правительство посылало лучших на учёбу.

Первая часть книги – исследование искусствоведческое, вторая – историческое, богато документализированное, нарративно связанная.

Академическое (другого тогда не было) искусство, расцветавшее между классицизмом и романтизмом, по определению вторично и работает с окаменевшими уже, многократно отработанными, мёртвыми формами.

Избавившись от византийского искусства, русская пластика мучительно нащупывала пути собственного развития, слепо ориентируясь на западные (в первую очередь, итальянские) образцы, авторитет которых подкреплялся многовековой традицией (для чего выпускников петербургской Академии художеств и посылали в Италию – заимствовать опыт).

Биографии городов Акройду удаются лучше, чем биографии выдающихся людей. При провальном «Шекспире» — изумительный «Альбион» и вот теперь «Венеция». Со свойственной англичанам прагматичностью он начинает с того, что очерчивает пространство и стихию — море и камень. Вопрос, что чем ограничено — море камнем или камень морем, — остаётся открыт. Для венецианцев оба пространства — стихия и родная, и чужая одновременно. В эссе «Видения Зосимы» Карл Юнг утверждал, что дух спрятан в воде, как рыба. Венецию тоже часто изображают как рыбу: географический её контур похож на рыбину, а рыбная тематика настолько распространена, что левиафан, выбросившийся на площадь святого Марка в дни acqua alta (высокой воды), никого не удивит.

Слепки и сколки западного искусства, впрочем, тоже, ведь, в эти самые года пребывавшего в не самой лучшей форме (Яйленко прямо говорит об упадке) подымались до шедеврального в редких случаях лучших мастеров, которые, кажется, смогли бы подняться и без помощи итальянских подпорок.

Главы первой части группируются как бы вокруг несущих жанров (портреты, исторические картины, пейзажи, бытовые сценки), хотя, на самом деле, важнейшее здесь – вершинные достижения лучших наших художников.

Брюллов (главный и безоговорочный арт-авторитет первой половины XIX века).

Кипренский (которому едва ли не единственному обучение в Италии и знакомство с работами Энгра пошло на пользу).

Щедрин, переваривший бархатистые итальянские ландшафты в нечто удобоваримое и относительно оригинальное.

Бруни, создавший свой вариант «большой картины» в очной и заочной полемике с «Последним днём Помпеи».

Семирадский, как самый живой из самых мёртвых академистов.

Александр Иванов, обуянный идеей собственного мессианства, долгие годы основанного на кропотливости процесса подготовки к созданию «главной русской картины» (то есть, получается, что по мнению соседей и начальства, проводящий годы и годы непонятно чем занимаясь).

Все они задавали или отрабатывали направления, после чего в эту сторону устремлялись толпы ремесленников, рисующих женские головки в итальянском стиле или не менее итальянские же пейзажи, сочетающие живописные руины с пирамидальными тополями, освещёнными медоточивым солнцем.

Поточное производство гладкописи напоминает нынешнюю потребность в глянце, в отстранении от реальности и украшательстве.

Видимо, для этого и нужны были поездки в Италию, поставлявшей россиянам дивные дивы в промышленном количестве.

Вторая, документально-историческая часть «Мифа Италии», таким образом, органически вытекает из первой, основанной на чреде дотошных экфрасисов и детально проанализированных картин.

Отдельные главы её, посвящённые отношениям между художниками (мягко говоря, оставляющим желать лучшего), их экономическому положению (нищенскому), ретивости дуболомного начальства (исключения подтверждают правила) и прочим аспектам бытовой и творческой жизни (выставкам, донесениям на родину, контактам с иностранными пенсионерами), состоят из большого количества документов и историй, на основе которых можно, при желании, написать не один роман.

Сама по себе учёба у Италии выглядит странной идеей формализации и бюрократической выхолощенности живого, творческого процесса.

Десятки художников посылались в даль светлую без какой бы то ни было программы; однако, чтобы подстраховаться от творческих простоев и ступора, вызванного новыми жизненными обстоятельствами, к которым следовало ещё притерпеться, питерские начальники ставили перед пенсионерами постмодернистские задачи копирования самых известных итальянских живописных шедевров.

Именно постмодернистские, а не ученические, так как все эти копии должны были образовать отдельный музей, подобный коллекции античных и ренессансных слепков в ГМИИ.

Но, кажется, русские римляне были не способны и на это; Яйленко приводит массу документов (особенно много цитируется частная переписка художников, разделившихся на два враждующих лагеря – брюлловцев и ивановцев, беллетристика и художественная критика тех времён), показывающих, что «совы – не то чем они кажутся», что миф об Италии оказывается только мифом, вписаться которым дано очень немногим.

Приехав на место, художники встретили не то, что им мечталось. Яйленко приводит слова Кипренского: "Тогда Италия мне совсем ещё была незнакома, ибо я лучше её воображал. И до сих пор, вот уже июнь месяц, не вижу в Италии ни саду Европы, ни рая земного..."

Точнее всех об этом говорит один и самых колоритных персонажей книги художник и критик Н. Рамазанов: «При виде множества статуй и барельефов, групп превосходного греческого изваяния, и глубоко сознавая всё их превосходство над большей частью произведений новейшей скульптуры, не опустились и у него руки, и не овладело ли им уныние при сознании всей трудности создать что-нибудь подобное лучшим изваяниям греков?»

Но не только это: художников встретили как бы две Италии – страна горнего искусства и вопиющей материальной тщеты. Бедность (и даже нищета), полная заброшенность и богемный (разрушительный) образ жизни, которые со временем переплавились в сладчайшие воспоминания о молодости и натуральном Эдеме, в реальном времени накладывались на бытовую неопытность и растерянность «перед лицом великих памятников прошлого».

То, что начиналось как сказка у самых первых пенсионеров сменялось «в годы николаевской реакции» тягостным (хотя и более комфортным, чем на родине) существованием вне каких бы то ни было экономических привязок и востребованности.

Грубо говоря, в отсутствии заказов (что получалось куда лучше у французких, немецких колонистов, державших «шишку» успеха в тогдашнем художественном Рите), под пятой давления зашуганного циркулярами начальства, русские художники прозябали, проводя время в пьянках, кутежах и любовных приключениях.

Ситуация в Риме оказывалась почти буквальным сколом родного российского бездорожья и безадресности, вынести которые оказалось под силу очень немногим.

Тут что важно: в музеях, пробегаясь ленивым взглядом по залам старого русского искусства, многочисленным портретам и ещё более многочисленным пейзажам (да даже и по мертворожденной многофигурности), мы не отдаём себе отчёта какие страсти, какие жизни за всем этим стоят, стояли.

Яйленко как бы персонифицирует полуанонимные (что нам Гекуба многовековой давности, все эти, мало чего, говорящие имена) метры живописи, позволяя за букетом фамилий прозреть личности, полустёршиеся за минувшие десятилетия…

Физиологические очерки о жизни русских пенсионеров (распорядок дня художника, источники его доходов, хроники скандалов, время от времени сотрясавших русскую колонию) выходят у Яйленко живее и интереснее сухого искусствоведческого изложения, выполненного в намеренно отстранённой манере столь привычного (естественного, очевидного в научных монографиях) множественного числа («мы считаем», «нам показывают»).

«Миф об Италии» в этом (да и во многих других) смыслах воспринимается гораздо литературнее и, порой, даже поэтичнее (свободнее, раскованнее) предыдущей книги Яйленко «Венецианская античность», выпущенной «НЛО» в той же самой серии «Очерки визуальности».

Тут ведь какая есть проблема – даже небольшой тираж не спасает от вопроса кому эта книга предназначена: да всё тому же беглецу от реальности, укутывающему восприятие многочисленными отвлекаловочками.

Все зависит от самооценки: человек попроще читает бульварные романы, люди позатейливее, сублимируют свой эскапизм художественными проектами, аранжируя тоску по другим городам и странам в любовь к мировой культуре.

Это достаточно распространённый способ бегства, на котором веками держится вся итальянская экономика, впрочем, как и местное книгоиздание.

В последнее время в книжных магазинах появляются десятки книг, посвящённых Италии, целая издательская индустрия работает над страстью русского человека отвлечься от вида за окном.

Кто станет читать «Венецианскую античность» и «Миф об Италии»?

Тот, кто интересуется классическим искусством, русским или западноевропейским, но копнём глубже и переформулируем: кто и почему интересуется эстетическими впечатлениями? Кому и зачем они вообще нужны?

Книги Евгения Яйленко легко вписываются в этот бесконечный тренд, располагаясь на карте книжных предпочтений примерно посредине между зубодробительной тщательностью монографий Джона Рёскина, неделями изучавшего колонны Дворца Дожей или флорентийских фресок в Сан-Марко и – с другой стороны – с поэтической приподнятостью Бернарда Беренсона, чьи многоголовые «Живописцы итальянского Возрождения» меньше всего похожи на учебник по истории искусства.

Книга Беренсона – вдохновенное и даже поэтическое полотно, смешивающее литературу и науку в едва ли не идеально равных пропорциях: Беренсон и не скрывает страсти, движущей его перо, таким образом, очищая текст от строительных лесов наукообразия и ненужных в страсти бюрократических формул.

Я про то, что не следует смущаться себя и своих чувств; стиль, естественный для реферативных сборников и коллективных монографий (как статья того же Е. Яйленко, посвящённая творчеству Тициана в «Итальянском сборнике) кажется не совсем верной в книге, обращённой к «широкому (гм, где вот только он?!) читателю».

Если (хотя бы в предисловии, рядом с перечислением благодарностей) нашлось хотя бы несколько абзацев о собственной исследовательской страсти исследователя, раз за разом наводящего с помощью своих текстов умозрительные связи между отечественным и возрожденческим искусством, «Венецианская античность» и «Миф об Италии» воспринимались бы совершенно иначе.

Поэтическая раскованность не мешает научной точности, но украшает её, делает не только более доступной, но и, что ли, рафинированной.

Зря, что ли, первая и более монументальная книга Яйленко про Венецию посвящена матери, вторая, более динамичная и краткая – отцу, намекая на сложный психоаналитический сюжет, способный подарить текстам ещё одно, экзистенциальное, измерение.

Жаль, что этого не произошло; жаль, что, ориентируясь на свою референтную группу, Евгений Яйленко выходит к читателю застегнувшись на все пуговицы – ведь лучшие книги пишутся отнюдь не для пополнения искусствоведческой библиотеки!

«НЛО» - издательство серьёзное, но современное, формообразующее, именно поэтому (в том числе и поэтому) от него ждёшь стратегически более точного (чёткого) попадания в нерв.

В предпоследнем (№ 115) номере журнала «Новое литературное обозрение», между всего прочего, помещена важная в методологическом смысле статья известного уральского историка Игоря Нарского «Антропологизация авторства: приглашение к «лирической историографии».

В ней учёный, задумавшийся о причинах гуманитарного кризиса последнего времени и о способах воздействия исторической науки на умы и души современников, призывает к большей исследовательской теплоте и неформальности (неформатности) подачи, обосновывая эту посылку со всей строгостью официальной науки.

С обязательными ссылками на предшественников и безусловные авторитеты, которые не мешают очеловечиванию важных текстов.

Нарский пишет: «Возможно, мы присутствуем при возникновении интеллектуального письма, чья правдивость не сводится к выяснению того, как «было на самом деле», ни к неукоснительному следованию правилам Вульгаты социальных наук. Одной из его особенностей может стать способность наделить прошлое и настоящее смыслом сквозь призму современного политического и художественного восприятия, другой – возникновения «лирического героя», «я-рассказчика» интеллектуального письма, а способность раскрыть интеллектуальную или событийную интригу вытеснит страсть к отражению «объективной реальности»…»

Стремление к актуальности изложения никак не связано с беготней «задрав штаны», «вслед за комсомолом» новейших структуралистских и постструктуралистских течений, но попыткой соответствия своему времени – дабы, в конечном счёте, не оказаться на месте русских пенсионеров в Италии, вынужденных изобретать эстетический велосипед в ситуации когда весь прочий мир давным-давно пересел на сверхзвуковые самолёты.

Научной (объективной, объективистской) картины мира не существует; вся «красота» (нерв, драйв, желание понять) – в глазах смотрящего, исследующего, понимающего.

Вскрывая приём («если на тебе коричневые очки – весь мир тебе кажется коричневым», говорил Генрих фон Клейст, ещё недавно проходивший в советском литературоведении по разряду «реакционного романтика»), мы не теряем формальной строгости, но обнаруживаем скрытые в тексте резервы, позволяющие проникнуться темой исследования ещё и с другой, более личной, во всех смыслах, точки зрения.

Тем более, что и сам Яйленко не чужд этой точки зрения. Первую главу своей книги об итальянском мифе он заканчивает риторическим вопросом: «Читатель вправе задаться вопросом: а не привносим ли мы произвольный элемент, окрашенный личностно-субъективным восприятием, в нашу версию интерпретации сюжетного значенис картины, усматривая в ней то, что изначально не было задумано и осуществлено художником? Вполне возможно…»

Это всё я не как какой-нибудь там идеолог говорю, но как рядовой читатель, потративший пару недель на чтение двух, впрочем, очевидно замечтательных (sic!) книжек.




ОТПРАВИТЬ:       



 




Статьи по теме:



Контекст Пустоты

Приключения Пелевина в эпоху андерграунда

«Если ты встаешь на этот путь, в какой‑то момент Вселенная начинает вести с тобой разговор: появляются одни учителя, потом другие, приходят книги, и, если ты ищешь, диалог этот длится всю твою жизнь», — говорит футуролог и суфий, исследователь и разработчик Punto и Caramba Switcher Сергей Москалев.

23.10.2020 19:00, Сергей Москалев



Пелевинщина, или мистический реалист

Виктор Пелевин как «непобедимое солнце» современной русской литературы

Уникальная способность Пелевина к созданию объёмной и внутренне непротиворечивой вселенной делают его таким притягательным автором для экранизации. В след за фильмом «Generation П» Виктор Гинзбург намерен в грядущем году порадовать зрителей релизом долгожданного «Ампир V», а продюсировавшая фильм студия «Квадрат» уже приобрела права на экранизацию «iPhuck 10« и «S.N.U.F.F.«. Возможно, мы наблюдаем рождение сверхновой киновселенной, основанной на сочетании магического реализма и лучших традиций русской психологической прозы, щедро приправленных черным юмором и иронией.

16.10.2020 18:02, Иван Засурский


Лучшие и худшие книги Пелевина, по мнению критиков

С 22 августа на прилавках — новая книга Виктора Пелевина «Искусство легких касаний». Писатель уже много лет выпускает по роману в год. Накануне свежего релиза попросили литературных критиков рассказать, какую работу Пелевина они считают лучшей и худшей и почему.

13.10.2020 16:00, m24.ru


Зарубежные критики о творчестве Виктора Пелевина

Обозреватели The Guardian, The New York Times, The Washington Post о творчестве культового российского писателя

Виктор Пелевин — один из самых известных и популярных российских авторов за рубежом. Его книги переведены на десятки языков. Критики ведущих мировых СМИ писали о произведениях Виктора Олеговича в своих рецензиях и обзорах. Мы сделали выписки из наиболее примечательных из них.

12.10.2020 19:00, eksmo.ru


Путеводитель по романам Виктора Пелевина

Рассказываем о самых ранних и самых новых произведениях знаменитого писателя

В конце 90-х — начале 2000-х книги Виктора Пелевина произвели эффект разорвавшейся бомбы. Ими зачитывались, делились, о них спорили на улицах и в университетах. Спустя 20 лет мало что изменилось: читатели по-прежнему ждут каждое новое произведение автора. Разве что самих романов стало больше, и теперь «новичку», не знакомому с творчеством писателя, легко запутаться.

11.10.2020 19:00, Раиса Ханукаева, eksmo.ru


Солнце русской литературы непобедимое

Зачем читать самый длинный роман Пелевина, если вы не сделали этого месяц назад

Свежая книга Пелевина «Непобедимое солнце» формально не такая уж свежая: она вышла 27 августа и, как это обычно бывает, о ней высказались все, кому не лень. Потому что написать рецензию на Пелевина — это +10 к IQ, +5 к карме и +3,14 к просветлению. «ЧасКор» на все это не претендовал, поэтому выждал, когда хайп осядет. И собрал лучшее.

10.10.2020 20:33


Писатель Виктор Пелевин: «Вампир в России больше чем вампир»

Об известном произведении и взглядах

Выход книги Пелевина в этом году предварялся скандалом: черновик романа о вампирах неизвестным образом попал в интернет, где его мог прочесть каждый желающий. О том, как в столице появились вампиры, почему миром правят дискурс и гламур и как черновая редакция «Empire V» оказалась в Сети, Виктор Пелевин рассказал в эксклюзивном интервью Наталье Кочетковой.

10.10.2020 16:00, Наталья Кочеткова, izvestia.ru


Есенинская тайнопись: «Россия… Ты понимаешь, Россия…»

«Славно! Конец неначинающегося романа!»

125 лет назад, 3 октября 1895 года родился Сергей Есенин. Великий русский поэт, давший ответ на многие незаданные в начале прошлого века вопросы.

06.10.2020 19:00, Игорь Фунт


Королева меланхолии. Царица русского стиха

115 лет назад, 9 сентября 1905 умерла Мирра Лохвицкая. Одна из основоположников женской поэзии

Известно блестящее её определение как «Русская Сафо». Но не все в курсе истории появления, простите, термина. Сего нежного названия. [В отличие от растиражированных семейных версий возникновения псевдонима «Мирра».]

09.09.2020 20:00, Игорь Фунт






 
Вселенная Пелевина

Новости

Вики-семинар по проекту «Выпускники и наставники» в Грозненском государственном нефтяном техническом университете
30 сентября 2020 года в Институте прикладных информационных технологий Грозненского государственного нефтяного технического университета имени академика М. Д. Миллионщикова состоялись семинар и практикум, посвящённые конкурсу «Выпускники и наставники России 2020» — проекту, реализуемому при поддержке Фонда президентских грантов.
Первый шаг на пути к глобальной инфраструктуре — национальные IP-сети
Президент Ассоциации IPChain Андрей Кричевский принял участие в международной конференции «Глобальный цифровой рынок контента» Всемирной организации интеллектуальной собственности (WIPO).
Международную Букеровскую премию дали за роман «Неловкий вечер»
26 августа был объявлен лауреат Международной Букеровской премии — им стала 29-летняя писательница из Нидерландов Марике Лукас Рейневелд. Награда присуждена за роман «Неловкий вечер» (The Discomfort of Evening), сообщается на сайте премии. Марике стала самой молодой победительницей за всю историю международного Букера.
Единственную уцелевшую рукопись Шекспира опубликовали в сети
Сотрудники Британской библиотеки опубликовали в сети оцифрованную рукопись пьесы «Сэр Томас Мор» — это единственный уцелевший подлинник, на страницах которого можно увидеть почерк знаменитого английского поэта и драматурга.
Умер итальянский композитор Эннио Морриконе
Итальянский композитор, аранжировщик и дирижер Эннио Морриконе умер в возрасте 91 года. Об этом пишет la Repubblica в понедельник, 6 июля.

 

 

Мнения

Редакция «Частного корреспондента»

Почему «Часкор» позеленел?

Мы долго пытались написать это редакционное заявление. Нам хотелось уместить в него 12 лет работы, 45 тысяч статей (и даже чуть больше), несколько редакций и бесконечность труда и сил. А еще – постараться объяснить нашим читателям происходящие изменения.

Виталий Куренной

Традиционные ценности и диалектика критики в обществе сингулярности

Статья Николая Патрушева по поводу российских ценностей интересна сама по себе, но также вызвала яркий отклик Григория Юдина, который разоблачает парадигму «ценностей», трактуя ее, видимо, как нечто сугубо российско-самобытное, а само понятие «ценность» характеризует как «протухшее». Попробую выразить тут свое отношение к этой интересной реплике, а заодно и прокомментировать характер того высказывания, по поводу которого она появилась.

Иван Засурский

Пора начать публиковать все дипломы и диссертации!

Открытое письмо президента Ассоциации интернет-издателей, члена Совета при Президенте Российской Федерации по развитию гражданского общества и правам человека Ивана Ивановича Засурского министру науки и высшего образования Российской Федерации Валерию Николаевичу Фалькову.

Петр Щедровицкий

«Пик распространения эпидемии в России ещё не наступил»

Самой большой опасностью в условиях кризиса является непоследовательность в принятии решений. Каждый день я вижу, что эта непоследовательность заражает все большее число моих товарищей, включая тех, кто в силу разных обстоятельств работает в административных системах.

Иван Засурский

Мать природа = Родина-Мать

О происходящем в Сибири в контексте глобального экологического кризиса

Мать природа — Родина-мать: отныне это будет нашей национальной идеей. А предателем будет тот, кто делает то, что вредит природе.

Сергей Васильев

«Так проходит мирская слава…»

О ситуации вокруг бывшего министра Михаила Абызова

Есть в этом что-то глобально несправедливое… Абызов считался высококлассным системным менеджером. Именно за его системные менеджерские навыки его дважды призывали на самые высокие должности.

Сергей Васильев, facebook.com

Каких денег нам не хватает?

Нужны ли сейчас инвестиции в малый бизнес и что действительно требует вложений

За последние десятилетия наш рынок насытился множеством современных площадей для торговли, развлечений и сферы услуг. Если посмотреть наши цифры насыщенности торговых площадей для продуктового, одёжного, мебельного, строительного ритейла, то мы увидим, что давно уже обогнали ведущие страны мира. Причём среди наших городов по этому показателю лидирует совсем не Москва, как могло бы показаться, а Самара, Екатеринбург, Казань. Москва лишь на 3-4-ом месте.

Иван Засурский

Пост-Трамп, или Калифорния в эпоху ранней Ноосферы

Длинная и запутанная история одной поездки со слов путешественника

Сидя в моём кабинете на журфаке, Лоуренс Лессиг долго и с интересом слушал рассказ про попытки реформы авторского права — от красивой попытки Дмитрия Медведева зайти через G20, погубленной кризисом Еврозоны из-за Греции, до уже не такой красивой второй попытки Медведева зайти через G7 (даже говорить отказались). Теперь, убеждал я его, мы точно сможем — через БРИКС — главное сделать правильные предложения! Лоуренс, как ни странно, согласился. «Приезжай на Grand Re-Opening of Public Domain, — сказал он, — там все будут, вот и обсудим».

Иван Бегтин

Слабость и ошибки

Выйти из ситуации без репутационных потерь не удастся

Сейчас блокировки и иные ограничения невозможно осуществлять без снижения качества жизни миллионов людей. Информационное потребление стало частью ежедневных потребностей, и сила государственного воздействия на эти потребности резко выросла, вызывая активное противодействие.

Владимир Яковлев

Зло не должно пройти дальше меня

Самое страшное зло в этом мире было совершено людьми уверенными, что они совершают добро

Зло не должно пройти дальше меня. Я очень люблю этот принцип. И давно стараюсь ему следовать. Но с этим принципом есть одна большая проблема.

Мария Баронова

Эпохальный вопрос

Кто за кого платит в ресторане, и почему в любой ситуации важно оставаться людьми

В комментариях возник вопрос: "Маша, ты платишь за мужчин в ресторанах?!". Кажется, настал момент залезть на броневичок и по этому вопросу.

Николай Подосокорский

Виртуальная дружба

Тенденции коммуникации в Facebook

Дружба в фейсбуке – вещь относительная. Вчера человек тебе писал, что восторгается тобой и твоей «сетевой деятельностью» (не спрашивайте меня, что это такое), а сегодня пишет, что ты ватник, мерзавец, «расчехлился» и вообще «с тобой все ясно» (стоит тебе написать то, что ты реально думаешь про Крым, Украину, США или Запад).

Дмитрий Волошин

Три типа трудоустройства

Почему следует попробовать себя в разных типах работы и найти свой

Мне повезло. За свою жизнь я попробовал все виды трудоустройства. Знаю, что не все считают это везением: мол, надо работать в одном месте, и долбить в одну точку. Что же, у меня и такой опыт есть. Двенадцать лет работал и долбил, был винтиком. Но сегодня хотелось бы порассуждать именно о видах трудоустройства. Глобально их три: найм, фриланс и свой бизнес.

«Этим занимаются контрабандисты, этим занимаются налетчики, этим занимаются воры»

Обращение Анатолия Карпова к участникам пресс-конференции «Музею Рериха грозит уничтожение»

Обращение Анатолия Карпова, председателя Совета Попечителей общественного Музея имени Н. К. Рериха Международного Центра Рерихов, президента Международной ассоциации фондов мира к участникам пресс-конференции, посвященной спасению наследия Рерихов в России.

Марат Гельман

Пособие по материализму

«О чем я думаю? Пытаюсь взрастить в себе материалиста. Но не получается»

Сегодня на пляж высыпало много людей. С точки зрения материалиста-исследователя, это было какое-то количество двуногих тел, предположим, тридцать мужчин и тридцать женщин. Высоких было больше, чем низких. Худых — больше, чем толстых. Блондинок мало. Половина — после пятидесяти, по восьмой части стариков и детей. Четверть — молодежь. Пытливый ученый, быть может, мог бы узнать объем мозга каждого из нас, цвет глаз, взял бы сорок анализов крови и как-то разделил бы всех по каким-то признакам. И даже сделал бы каждому за тысячу баксов генетический анализ.

Владимир Шахиджанян

Заново научиться писать

Как овладеть десятипальцевым методом набора на компьютере

Это удивительно и поразительно. Мы разбазариваем своё рабочее время и всё время жалуемся, мол, его не хватает, ничего не успеваем сделать. Вспомнилось почему-то, как на заре советской власти был популярен лозунг «Даёшь повсеместную грамотность!». Людей учили читать и писать. Вот и сегодня надо учить людей писать.

Дмитрий Волошин, facebook.com/DAVoloshin

Теория самоневерия

О том, почему мы боимся реальных действий

Мы живем в интересное время. Время открытых дискуссий, быстрых перемещений и медленных действий. Кажется, что все есть для принятия решений. Информация, много структурированной информации, масса, и средства ее анализа. Среда, открытая полемичная среда, наработанный навык высказывать свое мнение. Люди, много толковых людей, честных и деятельных, мечтающих изменить хоть что-то, мыслящих категориями целей, уходящих за пределы жизни.

facebook.com/ivan.usachev

Немая любовь

«Мы познакомились после концерта. Я закончил работу поздно, за полночь, оборудование собирал, вышел, смотрю, сидит на улице, одинокая такая. Я её узнал — видел на сцене. Я к ней подошёл, начал разговаривать, а она мне "ыыы". Потом блокнот достала, написала своё имя, и добавила, что ехать ей некуда, с парнем поссорилась, а родители в другом городе. Ну, я её и пригласил к себе. На тот момент жена уже съехала. Так и живём вместе полгода».

Александр Чанцев

Вскоре похолодало

Уикэндовое кино от Александра Чанцева

Радость и разочарование от новинок, маргинальные фильмы прошлых лет и вечное сияние классики.

Ясен Засурский

Одна история, разные школы

Президент журфака МГУ Ясен Засурский том, как добиться единства подходов к прошлому

В последнее время много говорилось о том, что учебник истории должен быть единым. Хотя очевидно, что в итоге один учебник превратится во множество разных. И вот почему.

Ивар Максутов

Необратимые процессы

Тяжелый и мучительный путь общества к равенству

Любая дискриминация одного человека другим недопустима. Какой бы причиной или критерием это не было бы обусловлено. Способностью решать квадратные уравнения, пониманием различия между трансцендентным и трансцендентальным или предпочтениям в еде, вине или сексуальных удовольствиях.

Александр Феденко

Алексей Толстой, призраки на кончике носа

Александр Феденко о скрытых смыслах в сказке «Буратино»

Вы задумывались, что заставило известного писателя Алексея Толстого взять произведение другого писателя, тоже вполне известного, пересказать его и опубликовать под своим именем?

Игорь Фунт

Черноморские хроники: «Подогнал чёрт работёнку»...

Записки вятского лоха. Июнь, 2015

Невероятно красивая и молодая, размазанная тушью баба выла благим матом на всю курортную округу. Вряд ли это был её муж – что, впрочем, только догадки. Просто она очень напоминала человека, у которого рухнули мечты. Причём все разом и навсегда. Жёны же, как правило, прикрыты нерушимым штампом в серпасто-молоткастом: в нём недвижимость, машины, дачи благоверного etc.

Марат Гельман

Четыре способа как можно дольше не исчезнуть

Почему такая естественная вещь как смерть воспринимается нами как трагедия?

Надо просто прожить свою жизнь, исполнить то что предначертано, придет время - умереть, но не исчезнуть. Иначе чистая химия. Иначе ничего кроме удовольствий значения не имеет.

Андрей Мирошниченко, медиа-футурист, автор «Human as media. The emancipation of authorship»

О роли дефицита и избытка в медиа и не только

В презентации швейцарского футуриста Герда Леонарда (Gerd Leonhard) о будущем медиа есть замечательный слайд: кролик окружен обступающей его морковью. Надпись гласит: «Будь готов к избытку. Распространение, то есть доступ к информации, больше не будет проблемой…».

Михаил Эпштейн

Симпсихоз. Душа - госпожа и рабыня

Природе известно такое явление, как симбиоз - совместное существование организмов разных видов, их биологическая взаимозависимость. Это явление во многом остается загадкой для науки, хотя было обнаружено швейцарским ученым С. Швенденером еще в 1877 г. при изучении лишайников, которые, как выяснилось, представляют собой комплексные организмы, состоящие из водоросли и гриба. Такая же сила нерасторжимости может действовать и между людьми - на психическом, а не биологическом уровне.

Игорь Фунт

Евровидение, тверкинг и Винни-Пух

«Простаквашинское» уныние Полины Гагариной

Полина Гагарина с её интернациональной авторской бригадой (Габриэль Аларес, Иоаким Бьёрнберг, Катрина Нурберген, Леонид Гуткин, Владимир Матецкий) решили взять Евровидение-2015 непревзойдённой напевностью и ласковым образным месседжем ко всему миру, на разум и благодатность которого мы полагаемся.

Петр Щедровицкий

Социальная мечтательность

Истоки и смысл русского коммунизма

«Pyccкиe вce cклoнны вocпpинимaть тoтaлитapнo, им чyжд cкeптичecкий кpитицизм эaпaдныx людeй. Этo ecть нeдocтaтoк, npивoдящий к cмeшeнияи и пoдмeнaм, нo этo тaкжe дocтoинcтвo и yкaзyeт нa peлигиoзнyю цeлocтнocть pyccкoй дyши».
Н.А. Бердяев

Лев Симкин

Человек из наградного листа

На сайте «Подвиг народа» висят наградные листы на Симкина Семена Исааковича. Моего отца. Он сам их не так давно увидел впервые. Все четыре. Последний, 1985 года, не в счет, тогда Черненко наградил всех ветеранов орденами Отечественной войны. А остальные, те, что датированы сорок третьим, сорок четвертым и сорок пятым годами, выслушал с большим интересом. Выслушал, потому что самому читать ему трудновато, шрифт мелковат. Все же девяносто.

 

Календарь

Олег Давыдов

Колесо Екатерины

Ток страданий, текущий сквозь время

7 декабря православная церковь отмечает день памяти великомученицы Екатерины Александрийской. Эта святая считалась на Руси покровительницей свадеб и беременных женщин. В её день девушки гадали о суженом, а парни устраивали гонки на санках (и потому Екатерину называли Санницей). В общем, это был один из самых весёлых праздников в году. Однако в истории Екатерины нет ничего весёлого.

Ив Фэрбенкс

Нельсон Мандела, 1918-2013

5 декабря 2013 года в Йоханнесбурге в возрасте 95 лет скончался Нельсон Мандела. Когда он болел, Ив Фэрбенкс написала эту статью о его жизни и наследии

Достижения Нельсона Ролилахлы Манделы, первого избранного демократическим путем президента Южной Африки, поставили его в один ряд с такими людьми, как Джордж Вашингтон и Авраам Линкольн, и ввели в пантеон редких личностей, которые своей глубокой проницательностью и четким видением будущего преобразовывали целые страны. Брошенный на 27 лет за решетку белым меньшинством ЮАР, Мандела в 1990 году вышел из заточения, готовый простить своих угнетателей и применить свою власть не для мщения, а для создания новой страны, основанной на расовом примирении.

Молот ведьм. Существует ли колдовство?

5 декабря 1484 года началась охота на ведьм

5 декабря 1484 года была издана знаменитая «ведовская булла» папы Иннокентия VIII — Summis desiderantes. С этого дня святая инквизиция, до сих пор увлечённо следившая за чистотой христианской веры и соблюдением догматов, взялась за то, чтобы уничтожить всех ведьм и вообще задушить колдовство. А в 1486 году свет увидела книга «Молот ведьм». И вскоре обогнала по тиражам даже Библию.

Максим Медведев

Фриц Ланг. Апология усталой смерти

125 лет назад, 5 декабря 1890 года, родился режиссёр великих фильмов «Доктор Мабузе…», «Нибелунги», «Метрополис» и «М»

Фриц Ланг являет собой редкий пример классика мирового кино, к работам которого мало применимы собственно кинематографические понятия. Его фильмы имеют гораздо больше параллелей в старых искусствах — опере, балете, литературе, архитектуре и живописи — нежели в пространстве относительно молодой десятой музы.

Игорь Фунт

А портрет был замечателен!

5 декабря 1911 года скончался русский живописец и график Валентин Серов

…Судьба с детства свела Валентина Серова с семьёй Симонович, с сёстрами Ниной, Марией, Надеждой и Аделаидой (Лялей). Он бесконечно любил их, часто рисовал. Однажды Маша и Надя самозабвенно играли на фортепьяно в четыре руки. Увлеклись и не заметили, как братик Антоша-Валентоша подкрался сзади и связал их длинные косы. Ох и посмеялся Антон, когда сёстры попробовали встать!

Юлия Макарова, Мария Русакова

Попробуй, обними!

4 декабря - Всемирный день объятий

В последнее время появляется всё больше сообщений о международном движении Обнимающих — людей, которые регулярно встречаются, чтобы тепло обнять друг друга, а также проводят уличные акции: предлагают обняться прохожим. Акции «Обнимемся?» проходят в Москве, Санкт-Петербурге и других городах России.

Илья Миллер

Благодаря Годара

85 лет назад, 3 декабря 1930 года, родился великий кинорежиссёр, стоявший у истоков французской новой волны

Имя Жан-Люка Годара окутано анекдотами, как ни одно другое имя в кинематографе. И это логично — ведь и фильмы его зачастую представляют собой не что иное, как связки анекдотов и виньеток, иногда даже не скреплённые единым сюжетом.

Денис Драгунский

Революционер де Сад

2 декабря 1814 года скончался философ и писатель, от чьего имени происходит слово «садизм»

Говорят, в штурме Бастилии был виноват маркиз де Сад. Говорят, он там как раз сидел, в июле месяце 1789 года, в компании примерно десятка заключённых.

Александр Головков

Царствование несбывшихся надежд

190 лет назад, 1 декабря 1825 года, умер император Александра I, правивший Россией с 1801 по 1825 год

Александр I стал первым и последним правителем России, обходившимся без органов, охраняющих государственную безопасность методами тайного сыска. Четверть века так прожили, и государство не погибло. Кроме того, он вплотную подошёл к черте, за которой страна могла бы избавиться от рабства. А также, одержав победу над Наполеоном, возглавил коалицию европейских монархов.

Александр Головков

Зигзаги судьбы Маршала Победы

1 декабря 1896 года родился Георгий Константинович Жуков

Его заслуги перед отечеством были признаны официально и всенародно, отмечены высочайшими наградами, которых не имел никто другой. Потом эти заслуги замалчивались, оспаривались, отрицались и снова признавались полностью или частично.


 

Интервью

Энрико Диндо: «Главное – оставаться собой»

20 ноября в Большом зале Московской консерватории в рамках IХ Международного фестиваля Vivacello выступил Камерный оркестр «Солисты Павии» во главе с виолончелистом-виртуозом Энрико Диндо.

В 1997 году он стал победителем конкурса Ростроповича в Париже, маэстро сказал тогда о нем: «Диндо – виолончелист исключительных качеств, настоящий артист и сформировавшийся музыкант с экстраординарным звуком, льющимся, как великолепный итальянский голос». С 2001 года до последних дней Мстислав Ростропович был почетным президентом оркестра I Solisti di Pavia. Благодаря таланту и энтузиазму Энрико Диндо ансамбль добился огромных успехов и завоевал признание на родине в Италии и за ее пределами. Перед концертом нам удалось немного поговорить.

«Музыка Земли» нашей

Пианист Борис Березовский не перестает удивлять своих поклонников: то Прокофьева сыграет словно Шопена – нежно и лирично, то предстанет за роялем как деликатный и изысканный концертмейстер – это он-то, привыкший быть солистом. Теперь вот выступил в роли художественного руководителя фестиваля-конкурса «Музыка Земли», где объединил фольклор и классику. О концепции фестиваля и его участниках «Частному корреспонденту» рассказал сам Борис Березовский.

Александр Привалов: «Школа умерла – никто не заметил»

Покуда школой не озаботится общество, она так и будет деградировать под уверенным руководством реформаторов

Конец учебного года на короткое время поднял на первые полосы школьную тему. Мы воспользовались этим для того, чтобы побеседовать о судьбе российского образования с научным редактором журнала «Эксперт» Александром Николаевичем Приваловым. Разговор шёл о подлинных целях реформы образования, о том, какими знаниями и способностями обладают в реальности выпускники последних лет, бесправных учителях, заинтересованных и незаинтересованных родителях. А также о том, что нужно, чтобы возродить российскую среднюю школу.

Василий Голованов: «Путешествие начинается с готовности сердца отозваться»

С писателем и путешественником Василием Головановым мы поговорили о едва ли не самых важных вещах в жизни – литературе, путешествиях и изменении сознания. Исламский радикализм и математическая формула языка Платонова, анархизм и Хлебников – беседа заводила далеко.

Дик Свааб: «Мы — это наш мозг»

Всемирно известный нейробиолог о том, какие значимые открытия произошли в нейронауке в последнее время, почему сексуальную ориентацию не выбирают, куда смотреть молодым ученым и что не так с рациональностью

Плод осознанного мыслительного процесса ни в коем случае нельзя считать продуктом заведомо более высокого качества, чем неосознанный выбор. Иногда рациональное мышление мешает принять правильное решение.

«Триатлон – это новый ответ на кризис среднего возраста»

Михаил Иванов – тот самый Иванов, основатель и руководитель издательства «Манн, Иванов и Фербер». В 2014 году он продал свою долю в бизнесе и теперь живет в США, открыл новый бизнес: онлайн-библиотеку саммари на максимально полезные книги – Smart Reading.

Андрей Яхимович: «Играть спинным мозгом, развивать анти-деньги»

Беседа с Андреем Яхимовичем (группа «Цемент»), одним из тех, кто создавал не только латвийский, но и советский рок, основателем Рижского рок-клуба, мудрым контркультурщиком и настоящим рижанином – как хороший кофе с черным бальзамом с интересным собеседником в Старом городе Риги. Неожиданно, обреченно весело и парадоксально.

«Каждая собака – личность»

Интервью со специалистом по поведению собак

Антуан Наджарян — известный на всю Россию специалист по поведению собак. Когда его сравнивают с кинологами, он утверждает, что его работа — нечто совсем другое, и просит не путать. Владельцы собак недаром обращаются к Наджаряну со всей страны: то, что от творит с животными, поразительно и кажется невозможным.

«Самое большое зло, которое может быть в нашей профессии — участие в создании пропаганды»

Правила журналистов

При написании любого текста я исхожу из того, что никому не интересно мое мнение о происходящем. Читателям нужно само происходящее, моя же задача - максимально корректно отзеркалить им картинку. Безусловно, у меня есть свои личные пристрастия и политические взгляды, но я оставлю их при себе. Ведь ни один врач не сообщает вам с порога, что он - член ЛДПР.

Юрий Арабов: «Как только я найду Бога – умру, но для меня это будет счастьем»

Юрий Арабов – один из самых успешных и известных российских сценаристов. Он работает с очень разными по мировоззрению и стилистике режиссёрами. Последние работы Арабова – «Фауст» Александра Сокурова, «Юрьев день» Кирилла Серебренникова, «Полторы комнаты» Андрея Хржановского, «Чудо» Александра Прошкина, «Орда» Андрея Прошкина. Все эти фильмы были встречены критикой и зрителями с большим интересом, все стали событиями. Трудно поверить, что эти сюжеты придуманы и написаны одним человеком. Наш корреспондент поговорила с Юрием Арабовым о его детстве и Москве 60-х годов, о героях его сценариев и религиозном поиске.