В Америке, в отличие от России и того же Китая, нет такой единой позиции, которой придерживались бы все основные политические силы. Скорее есть полюса влияния, которые начинают преобладать в зависимости от изменения политической или экономической обстановки. Сегодня политическую повестку дня для Белого дома задают так называемые реалисты. Но их критики не дремлют.
Мировой кризис и будущее Коммунистической партии Китая
Обсуждение данной темы выражается в спорах вокруг вопроса о том, вызовет ли экономический кризис общественное недовольство однопартийным политическим режимом в Китае. Издание Foreign Affairs публикует статью, которая так и называется: «Переживёт ли кризис Коммунистическая партия Китая?» В этой статье старший сотрудник Фонда Карнеги за международный мир и последовательный критик китайской политической системы Минксин Пай утверждает, что в настоящее время в китайском обществе растёт недовольство властью. А на фоне экономического кризиса это недовольство будет продолжать расти, поскольку с падением экспорта будет увеличиваться число безработных. При этом промышленное перепроизводство вызовет угрозу дефляции, в обществе будет увеличиваться неравенство, а социальные программы не будут выполняться удовлетворительным образом.
Конечно, у китайского руководства имеется целый ряд ресурсов для поддержания порядка в стране и проведения антикризисных мер. В этом отношении сильными козырями в руках КПК станут 2 трлн долларов, вложенных в американские ценные бумаги, 587 млрд долларов, выделенных правительством на борьбу с кризисом, а также мощный аппарат органов внутренних дел и другие силовые структуры, готовые подавить возможные всплески общественного недовольства.
Однако помимо уволенных и не трудоустроившихся в результате кризиса рабочих и выпускников вузов в Китае есть ещё одна важная сила, способная оказать значимое влияние на общественно-политические реалии страны. Речь идёт о представителях китайской элиты, которые могут оказаться склонными выразить своё недовольство действиями КПК. Бурление внутри правящих кругов и иных общественных объединений в Китае в той или иной мере существовало всегда. Партийное руководство сдерживало возможные всплески посредством системы патронажа, при которой общественным объединениям было выгоднее опираться на правящие круги, оказывающие им материальную и прочую поддержку. Но в результате кризиса у правящих кругов станет существенно меньше денег, что снизит уровень лояльности к ним со стороны общества. Такое ослабление хватки может быть использовано общественными лидерами для формулировки позиций, альтернативных тем, которые озвучиваются официальными представителями КПК.
Описывая данные перспективы, Минксин Пай, несмотря на однозначное название своей статьи, подчёркивает, что речь вовсе не идёт о возможности смены политического режима в Китае. Согласно его пояснениям, сейчас в лучшем случае можно говорить о перспективах социально-политического оживления в стране. Но даже такие острожные прогнозы встречают резкие возражения в политологической среде.
Так, старший экономист банка USB Джонатан Андерсон в своей статье «Исключительность Пекина» (журнал The National Interest) указывает, что существующая сегодня угроза недовольства, связываемая с рабочими-мигрантами и выпускниками вузов, вовсе не касается среднего класса Китая. Средний класс сегодня остаётся вполне лояльным действующей власти. К тому же причины недовольства указанных слоёв китайского общества являются не политическими, а экономическими. Поэтому, даже применительно к этим слоям китайского общества, речь не может идти об общественном недовольстве КПК.
Корреспондент журнала The Atlantic Джеймс Фэллоус в статье «Китай движется вперёд» указывает также и на то, что общественное недовольство в Китае, как правило, связывается с действиями местных властей, которые нередко обвиняют в коррупции. Таким образом, верховная власть страны не воспринимается подавляющим большинством протестующих китайцев как причина их бед.
Кроме того, вопрос о том, насколько сегодня страдают китайцы, Фэллоус предлагает рассматривать в более широкой исторической перспективе. Тогда, утверждает он, станет ясно, что даже в условиях текущего кризиса жизнь китайцев сегодня несравнимо лучше, чем была десятилетия назад. В подтверждение своих слов он приводит высказывания различных представителей власти и локальной администрации Китая, которые неоднократно ему говорили, что если бы не реформы Дэн Сяопина, то они бы сейчас рубили лес в далёких провинциях, а не носили бы галстуки и не общались бы по-английски с иностранцами, сидя в комфортных новых кабинетах.
Таким образом, если подытоживать идущие на Западе дискуссии относительно будущего КПК, то, пожалуй, можно заключить не только то, что вопрос о безрадостных перспективах КПК является на сегодня крайне спорным, но также и то, что сама постановка этого вопроса или теоретическое предположение о возможности изменения курса в Китае вызывает массу возражений.
Перспективы тандема Китай — США
Экономические факторы задают тональность и дискуссиям относительно будущего взаимодействия между США и КНР. И сегодня реалии таковы, что экономики этих двух стран являются взаимосвязанными и сильно нуждающимися друг в друге. Однако экономические факторы полностью не детерминируют отношения между двумя странами, поскольку их оказывается недостаточно для преодоления расхождений в политических, военных и мировоззренческих аспектах.
Взаимозависимость экономик двух стран в простых терминах объясняет Джеймс Фэллоус (журнал The Atlantic). Сегодня Китай на международных экономических форумах обвиняет Соединённые Штаты в необоснованном расточительстве, призывая американцев меньше тратить и сделать свою экономику более экономной. Однако, как поясняет Фэллоус, именно эта расточительность США обусловила бум китайской промышленности и если Америка станет жить по средствам, то Китай будет первым, кто от этого пострадает, ибо его заводы встанут.
Американцы, со своей стороны, требуют от Китая сокращения перепроизводства, с тем чтобы появилась возможность создания дополнительных рабочих мест в самих Соединённых Штатах. Однако одновременно с этим американцы хотят, чтобы Китай продолжал вкладывать свои деньги в их государственные облигации. Однако то и другое одновременно Китай сделать не может: сокращение производства автоматически означает сокращение китайских инвестиций в американскую экономику.
Осознание данных реалий, помноженное на остальные тяготы глобального финансового кризиса, породило в американской элите дискурс в поддержку дальнейшего развития двусторонних отношений с Китаем. Эти идеи стали усиленно пропагандироваться для новой президентской администрации.
Так, в конце 2008 года президент американского Совета по международным отношениям (Council on Foreign Relations) Ричард Хаас опубликовал в журнале Newsweek статью «Китай: не изолировать, а интегрировать», в которой написал, что в отношении Китая от президента Обамы ожидается переход от политики сдерживания к большей кооперации. В начале 2009 года празднование 30-летнего юбилея установления дипломатических отношений между КНР и США было ознаменовано выступлениями Генри Киссинджера и Збигнева Бжезинского в поддержку программы по дальнейшему развитию двусторонних отношений.
Однако параллельно с этими выступлениями развивалась и иная идеология. В упоминавшейся в первой части данного обзора статье Минксина Пая «Восхождение Азии», опубликованной в издании Foreign Policy, автор утверждает, что тесное двустороннее сотрудничество между США и Китаем невозможно из-за автократического характера китайского политического режима и его непрозрачности.
Журнал Foreign Affairs опубликовал статью «Мираж «Большой двойки», в которой его авторы, сотрудники Азиатского отдела Совета по международным отношениям Элизабет Экономи и Адам Сигал, также указывают на то, что существующие у США и КНР общие интересы на международной арене не отменяют имеющихся у них расхождений. Общие интересы задаются тремя основными направлениями: (1) преодоление кризиса и сохранение глобального характера мировой экономики, (2) поддержание мира и стабильности в Восточной Азии, (3) борьба с изменением климата.
Существующие же расхождения порождаются более фундаментальными причинами: различиями в ценностях и предпочитаемых методах для достижения поставленных целей. Кроме этого, нельзя забывать и об узких экономических интересах каждой из стран, часто мешающих плодотворному сотрудничеству. Так, заинтересованность Китая в энергоресурсах не позволяет ему найти общий язык с Америкой в вопросе ядерной программы Ирана, непрозрачность китайской системы управления и поддерживаемая во многих вопросах секретность, по мнению американских аналитиков, мешает контактам в области безопасности товаров и чистоты окружающей среды. Перспектива военного союза также представляется им проблематичной в силу постоянной милитаризации Пекина.
Как результат авторы заключают, что неспособность Америки и Китая договариваться по ряду важных вопросов делает иллюзорной идею их выступления на мировой арене единым фронтом. Реальные же перспективы сводятся к необходимости более тесной интеграции Китая в международные финансовые и политические институты. Такая задача, в отличие от построения более тесных двусторонних отношений, представляется вполне выполнимой, и поэтому США должны приложить основные усилия для её достижения.
К высказываемым американскими политологами позициям можно относиться по-разному, однако вряд ли можно отрицать одно: в Америке, в отличие от России и того же Китая, нет такой единой позиции, которой придерживались бы все основные политические силы. Скорее есть полюса влияния, которые начинают преобладать в зависимости от изменения политической или экономической обстановки. Сегодня политическую повестку дня для Белого дома задают так называемые реалисты. Но их критики не дремлют, и в результате у Америки всегда остаётся возможность скорректировать при необходимости свою внешнеполитическую позицию, не теряя при этом лица.
Ссылки по теме обзора:
James Fallows: China's Way Forward
Mixin Pei: Will the Chinese Communist Party Survive the Crisis?
Richard N. Haas: China: Don't Isolate, Integrate
Elizabeth C. Economy and Adam Segal: The G-2 Mirage
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
