Подписаться на обновления
21 ноябряВторник

usd цб 59.2746

eur цб 69.6654

днём
ночью

Восх.
Зах.

18+

ОбществоЭкономикаВ миреКультураМедиаТехнологииЗдоровьеЭкзотикаКнигиКорреспонденцияПрозрачное
образование
Литература  Кино  Музыка  Масскульт  Драматический театр  Музыкальный театр  Изобразительное искусство  В контексте  Андеграунд  Право автора  Открытая библиотека 
Дмитрий Бавильский   понедельник, 6 декабря 2010 года, 09:00

Но здесь забавно. Здесь так забавно (4)
Писатели русского зарубежья отвечают на вопросы заочного круглого стола


// Reuters
   увеличить размер шрифта уменьшить размер шрифта распечатать отправить ссылку добавить в избранное код для вставки в блог






Ш. Абдуллаев, С. Болмат, Н. Вайман, Э. Войцеховская, А. Гринвальд, А. Иванов, М. Идов, М. Игнатьева, И. Кутик, А. Лебедев, В. Лорченков, М. Меклина, Ю. Милославский, А. Мильштейн, С. Юрьенен, Д. Яфасова.

Часть четвёртая, последняя. Вопросы (их шесть) простые, очевидные; писатели — замечательные каждый в своём избранном жанре. Ответов вышло так много, что редакция «Часкора» разделила их на четыре порции, расставив отвечающих сугубо по алфавиту.

1. Как влияет на ваше письмо то обстоятельство, что вы пишете за пределами России и русского языка?
2. Считается, что писатель увозит в эмиграцию тот язык, который существует в обществе на момент его отъезда, и далее этот писательский язык не развивается. Так ли это? Или как всё обстоит на самом деле?
3. Как из вашего «далёка» выглядит литературная ситуация метрополии?
4. Каким является ваше литературное окружение на новом месте?
5. Есть ли у вас претензии к своей литературной родине?
6. Что нужно сделать для обеспечения равенства между литературой эмиграции и метрополии, если, конечно, это равенство возможно и нужно?

Юрий Милославский, Нью-Йорк — Монреаль

— Как влияет на ваше письмо то обстоятельство, что вы пишете за пределами России и русского языка?
— Оказало воздействие, которое полагаю решающим. Я убеждён, что, оставшись в отечестве, я бы вовсе не писал в прозе.

Отработав 25 лет на радио «Свобода», идеологический эмигрант и писатель Сергей Юрьенен организовал сначала своё издательство «Вольный стрелок», а затем учредил и одноимённую литературную премию. Не смог остаться в стороне от текущего культурного процесса, привыкнув пропагандировать книжные новинки в «Поверх барьеров», своей радиопередаче, уже давно ставшей культовой. Хочется верить, что премия «Вольного стрелка» с почётными дипломами и эксклюзивными серебряными пулями тоже обретёт культовый статус. Тому порукой — серьёзность, с которой Юрьенен взялся за новое дело (организация международного комитета и солидного жюри), а также содержание собранной и изданной им литературной коллекции.

Что же до писательской практики, то пребывание вне русского контекста развило во мне крайнюю внимательность и скупость — почти болезненную, т.с., плюшкинскую.

Об этом я чуть подробнее упомянул в очерке «Лишённые воды и огня», сочинённом специально для некогда знаменитого конгресса Writer in Exile, созванного в Вене. Позже он был опубликован в каком-то московском издании, едва ли не в Moscow Times, да там и сгинул.

Суть моих соображений состояла в том, что, будучи в этом самом изгнании, я с голодухи стал примечать и пользоваться такими мелкими языковыми чешуйками да лушпайками, на которые в отечественном изобилии не обратил бы внимания.

— Считается, что писатель увозит в эмиграцию тот язык, который существует в обществе на момент его отъезда, и далее этот писательский язык не развивается. Так ли это? Или как всё обстоит на самом деле?
— Думаю, что это вовсе не так. Или, если угодно, далеко не всегда так. Для И.А. Бунина это не так, для М.И. Цветаевой это не так. И для сочинителей меньшей значимости — Наживина, Брешко-Брешковского, скажем, — не совсем так.

А уж для тех, кто подлинно сформировался уже по отъезде, — и говорить не приходится: для Ходасевича, для Г. Иванова — подскажите, где остановиться.

Язык Набокова времён «Машеньки» и даже «Король, дама, валет» — это нечто, с определённым трудом поддающееся сопоставлению даже с «Подвигом» и, конечно, с «Даром».

Впрочем, В.В. Набоков в его последних сочинениях, писанных по-русски, — это, скорее, автор одесской, или южной, школы, последователь, осторожно выражаясь, Валентина Катаева, Ильфа и Петрова, Исаака Бабеля и Семёна Гехта, прочитанных им уже в эмиграции.

Словом, мне не совсем понятно, на основании какого рода исследований нам позволительно считать доказанным концепцию «неразвития». Какая-нибудь этакая демонстративная «дореволюционность», «винтажность» языка писателя — это, как мы знаем, приём, но не более того.

Дело обстоит значительно сложнее и интереснее. Вспомним старый термин «культурный контекст». Он стар, но он верен в том смысле, что роль культурного контекста не просто велика — она решающая для произведения искусства.

Следуя знаменитой кальке, искусство есть способ существования продукта творческой деятельности в данном культурном контексте. Чем большее число перемен в культурном контексте, вплоть до полной перемены последнего, в состоянии перенести художественное произведение, тем выше следует оценивать его абсолютную, то есть художественную, значимость.

То есть это и есть сочинение, «рассчитанное на многократное прочтение» — добавим «в изменяющихся условиях». Наиболее значимые сочинения/сочинители обладают собственным, автономным, самодостаточным культурным контекстом, который не изученным ещё сегодня образом состыкован с «основным продуктом».

Можно сказать, что значимое произведение обладает некоей автономностью, в том смысле, что оно само себе и текст, и культурный контекст.

В этом случае историческая фактология отступает на второй план. Мы, читатели, толком не знаем истории русских 60—70-х XIX столетия, в пределах которых фабульно разворачиваются «Анна Каренина» и «Преступление и наказание».

Авторы, однако же, постоянно прямо или косвенно ссылаются на тогдашние исторические реалии. Но наше незнание контекста исторического/фактологического всё ещё не вредит делу. Что дальше будет — поглядим.

Так вот, эмиграция — это иной контекст. Но для тех сочинителей, которые способны были увезти с собой не один язык, а культурный контекст, оказалось возможным не только сохранить (что не столь уж сложно) в целости и сохранности свой языковой багаж, но и умножить, дополнить его, «погружаясь» в таинственные глубины принадлежащего им культурного контекста.

Вот это и есть известное «немецкая (в нашем случае — русская) литература находится там, где я нахожусь» (Томас Манн).

— Как из вашего «далёка» выглядит литературная ситуация метрополии?
— Она целиком и полностью содержится в сегодняшнем культурном контексте — русском культурном контексте, возникшем в самом конце 80-х — 90-х годов прошлого столетия.

Следует лишь постоянно учитывать то, что вот уже почти полвека существуют методы искусственного, внешнего воздействия на данный контекст.

Он теперь не возникает сам собой, как следствие тех или иных «естественных» культурных процессов. Механизмы воздействия на него я называю art-индустрией.

Собственно, попытки рукотворного создания культурного контекста предпринимались ещё в первые десятилетия прошлого века. В частности, на эту роль претендовало нечто, известное как «социалистический реализм».

Но попытки эти по разным причинам потерпели неудачу, они, в сущности, были преждевременными. Сегодня всё иначе. Но и это пройдёт. И уже помаленьку проходит.

— Каким является ваше литературное окружение на новом месте?
— Моё подлинное, то есть внутреннее, литературное окружение не претерпело каких-либо значимых изменений за последние четверть века.

— Есть ли у вас претензии к своей литературной родине?
— Ни малейших. Я обитал и обитаю на своей литературной родине.

— Что нужно сделать для обеспечения равенства между литературой эмиграции и метрополии, если, конечно, это равенство возможно и нужно?
— Мне привычно понимать под литературой (русской) эмиграции совокупность сочинений русских авторов, оказавшихся за пределами государственных границ исторической России.

После крушения 1917—1920 годов эмигрантами стали весьма значительные наши авторы, и нет никакой нужды их перечислять. Но в те же годы и в отечестве работали ничуть не менее, если не более, крупные сочинители, в их числе и множество молодых.

Но это общее место. Добавим лишь, что появление нового (совсем нового) поколения сочинителей в эмиграции — это всегда приятное исключение. Литература в эмиграции, как правило, не размножается.

Затем появились авторы из числа тех русских людей, кто оказались за пределами России в 40-х годах. Их было относительно немного, и в метрополии их почти не знают, поэтому одного из них я дерзну назвать по имени. Это Роман Редлих с его достойным всяческого внимания сочинением «Предатель».

Далее последовала третья волна, а спустя две-три декады пришло крушение 1991 года. То, что за этим случилось, ликвидировало русскую литературную эмиграцию как некое целое, как феномен, который следует изучать или хотя бы условно признавать за явление отдельное, автономное. Вот и всё.

В 90-е годы равенства, разумеется, не было. Сами посудите: даже не первой степени влиятельности западный литературный эмигрант, при желании и/или по необходимости, в обмен на какие-то услуги, зачастую мог устроить своему отечественному коллеге заграничные турне разной степени частотности и доходности, познакомить с кое-какими нужными людьми, устроить заработок на «Свободе» или на Русской службе Британской радиовещательной корпорации. Наконец, он просто мог привезти с собой в отечество какую-нибудь полезную вещицу.

Так были заложены основы успеха и благосостояния многих наших авторов. Но по прошествии 10—15 лет положение изменилось. Сегодня, напротив, представители нашей западной литературной эмиграции получают солиднейшие по объёму отечественные, образно говоря, литературные премии.

Их сочинения широко публикуются в отечественной периодике, да и в отечественных издательствах. Многие живут на две и более страны, постоянно участвуют в отечественных литературных мероприятиях.

В то же время число литераторов метрополии, добившихся финансового успеха благодаря западным издательским и прочим учреждениям, не возросло ощутимо начиная с середины-конца 90-х — самого начала 2000-х годов.

Стало быть, равенства, вернее баланса, опять нет, и я толком не знаю, как же его добиться и в чём он/оно должно состоять.

Александр Мильштейн, Мюнхен

— Как влияет на ваше письмо то обстоятельство, что вы пишете за пределами России и русского языка?
— Мне кажется, что не очень влияет. Хочется иногда вставлять в текст слова из языка, который звучит вокруг, но в большинстве случаев я это себе не позволяю.

В то же время, когда я жил и писал в почти полностью русскоязычном Харькове, я вставлял в тексты больше иностранных слов, чем сейчас, только тогда это были английские слова, а сейчас чаще немецкие, чем английские, но реже, чем раньше, то есть в Харькове я вообще больше играл с языком и вот тянуло ещё и на такую интертекстуальность…

Это что касается осознаваемого влияния, но я могу, конечно, не замечать, что язык мой в целом устаревает, консервируется. Мне кажется, что это если и происходит, то в небольших дозах (хотел вычеркнуть последнее слово, но вспомнил, что по-немецки Dose как раз и есть «консервная банка»).

— Считается, что писатель увозит в эмиграцию тот язык, который существует в обществе на момент его отъезда, и далее этот писательский язык не развивается. Так ли это? Или как всё обстоит на самом деле?
— Я взялся сразу отвечать, не прочитав все вопросы, и, по-моему, ответил в предыдущем пункте на этот. Или начал отвечать.

Я не думаю, что это так обстоит в современном мире, когда все перемещаются туда и сюда, я ещё несколько лет назад ездил в Харьков очень часто, проводил месяца два, как минимум, в году.

Последнее время, правда, я живу более оседло, но тут вступает другой фактор: Рунет. Так или иначе, все сейчас проводят часть суток в Сети, и вот там уже разницы особой нет, говорят ли за окном на русском или на другом каком языке.

Я точно знаю, что мой собственный язык, то есть язык моих произведений, не оставался все эти годы неизменным, но вот как в точности влияли на него обстоятельства места, мне трудно судить.

— Как из вашего «далёка» выглядит литературная ситуация метрополии?
— Хорошо выглядит. Может быть, как раз ещё и потому, что многого не видно; как писал Вознесенский, «снаружи дрянь не различим, зато вернее достоверное, облокотившись на Берлин, всю ночь читаешь Достоевского».

При этом я читаю не только классику, меня интересует, кто и что пишет сейчас. Если бы я был более организованным читателем, читал бы намного больше, но даже так, в режиме почитывания, видно, что много выходит книг, как говорили раньше, хороших и разных.

Разных в том числе и в хорошем смысле.

— Каким является ваше литературное окружение на новом месте?
— Я как-то всегда старался не попадать в окружение. Если попадал, то ненадолго, уходил глухими тропами…

Нет, ну были тут какое-то время назад такие периодические собрания на частных квартирах, очень всё было мило на самом деле. Приходили туда Борис Хазанов, Ирина Стекол, Лариса Шиголь, Людмила Агеева, Юрий Малецкий, Алексей Макушинский, Михаил Кононов, — встречи происходили, когда Михаил был ещё жив, а последний раз я видел всех вместе как раз на поминках по нему, так что грустной была последняя встреча.

Есть в Мюнхене и другие какие-то круги или кружки, которые собираются, — звали, но больше я никуда не заглядывал. С немецкими писателями общаюсь эпизодически, встречая в общей компании, где большинство составляют люди далёкие от литературы, каждый раз при такой встрече происходит насыщенное многочасовое общение.

Ну, и с русскими писателями общаюсь тоже, минуя окружения, кто-то иногда заглядывает в Мюнхен, кто-то периодически здесь живёт, как мой сосед Сергей Соловьёв, и мы тогда «перипатетикствуем» в окружающих нас окрестностях.

— Есть ли у вас претензии к своей литературной родине?
— Если честно, я плохо понимаю вопрос из-за слова «претензии». Можно по-разному относиться к тем или иным процессам, не принимать, критиковать и т.д. Но при чём тут претензии? Нет.

— Что нужно сделать для обеспечения равенства между литературой эмиграции и метрополии, если, конечно, это равенство возможно и нужно?
— Перестать проводить черту между этими двумя литературами. Я знаю, что есть другие мнения, но я думаю именно так: это искусственная черта, и чем дальше, тем больше в этом убеждаюсь — при знакомстве с писателями, живущими здесь или там.

Это было бы самое эффективное действие, не требующее никаких затрат. Ну а так можно предаться вполне маниловским мечтам о домах творчества в России для писателей-эмигрантов — шутка.

Стипендии же для писателей метрополии в самых разных странах существуют и так, остаётся пожелать писателям больше ездить в эти страны, некоторые это и так делают, но многие пренебрегают возможностью побыть, пусть ненадолго, писателем-эмигратном, чтобы всё уже окончательно смешалось и не было больше никаких границ.

Сергей Юрьенен, Восточное побережье США

— Как влияет на ваше письмо то обстоятельство, что вы пишете за пределами России и русского языка?
— Я начинал писать не за пределами России, а за пределами тоталитаризма, внутри которого борцы «за Россию» получали срока такие же, если не больше, чем борцы «за свободу».

Странно, но приходится исходить из принципа историзма по отношению к самому себе. Спрашивать эмигранта Юрьенена в 2010 году — всё равно как году в 50-м задавать вопросы эмигранту образца 1917 года.

С того момента, когда я оказался за пределами СССР (1977), всё много раз менялось от безнадёжности к надежде и наоборот, но очевидно, что глобальный итог пространственной внеположности, моей собственной и мне подобных, — позитивен.

Тогда мы были одиночками, тогда на русской литературной карте мира, где за пределами «одной шестой» горели не мигая разве что Париж с Нью-Йорком, но ещё не загорелся, скажем, Лондон: там угасал невозвращенец Анатолий Кузнецов, а вольноотпущенники по израильской визе ещё не подтянулись.

А сейчас русская литература, пожалуй, побивает мировой рекорд в области космополитизма.

— Считается, что писатель увозит в эмиграцию тот язык, который существует в обществе на момент его отъезда, и далее этот писательский язык не развивается. Так ли это? Или как всё обстоит на самом деле?
— Наш русский, мой собственный и мне подобных блудных детей советского беби-бума, возник в эмиграции как запретный язык новой свободы.

Предыдущие волны воспринимали его, наверное, как мы сейчас жаргон «падонкаф». Возможно, мы бы так и прозябали на эмигрантских маргиналиях, когда бы нас тут не поддержала бурная российская свобода, а «нашу и вашу» свободу — как раз подоспевший интернет, который упразднил традиционную лингвоозабоченность эмигранта, отныне в любой точке на глобусе в режиме нон-стоп подключённого к живородящей стихии своего «материнского».

«Поверх барьеров» — когда-то я по-пастернаковски назвал свою программу, и жизненную тоже. Вектор истории, к счастью, пошёл не поперёк.

— Как из вашего «далёка» выглядит литературная ситуация метрополии?
— Правильно, что берёте в кавычки; только у коммунизма были «дали», при капитализме в нынешней модификации есть только «близ» на грани интима.

Но, видимо, прошли те времена, когда я вивисектировал ситуации и выстраивал модели литпроцесса в тоталитарной метрополии, — период, который отразился в недавно изданной мной книжке «Текст ведущего, или Содеянное на свободе».

Нынешний полицентризм тем более не тёмный лес для эмигранта. Всё ясно с мастерами культуры и с центрами их предпочтений-тяготений.

Но есть ли смысл влезать в силовые поля? Достаточно общего представления о том, что до изящной словесности пока не добрались. Статистическое небрежение литературой пока оставляет её резервуаром свободы. Однако писатель, от этой свободы не отказывающийся, попадает в пограничную ситуацию «на краю».

И если бы только экзистенциально, а не как, допустим, на Боровском шоссе, где вдруг на хрупкий скутер, ведомый подобным писателем, наезжает вдруг КамАЗ.

Литситуация, периметр которой формируют запланированные ДТП и показательные отрывы пишущих пальцев, — то есть смертельная угроза, но с другой стороны, тотальная свобода чревата неожиданными, а возможно, и великими произведениями.

— Каким является ваше литературное окружение на новом месте?
— Я член американского ПЕН-клуба, ежегодно посылаю туда чек в надежде улучшить положение пишущих коллег в КНР, но непосредственное окружение как было, так и остаётся русскоязычным.

Виртуальные контакты достаточно интенсивны, чтобы не ощущать дефицита по литобщению посреди той якобы «пустыни», где три года назад мы с Мариной Ками, моей женой, основали издательство Franc-Tireur USA.

Издано около двухсот книг. Присуждается международная литературная премия («Серебряная пуля»). Проницательные наблюдатели усматривают в этом попытку создания нового литературного пространства, и я бы не стал их разубеждать, тем более что пространство это — виртуальная наша пядь — непосредственно прилегает к технологическим рубежам будущего.

— Есть ли у вас претензии к своей литературной родине?
— Тут дело в том, что эмиграция не только мой писательский проект, но и моя литературная родина. Как романист я «родился» в Париже, и сначала в переводе на французский.

Через несколько лет и переводов на другие языки я «возродился» по-русски, но опять же в эмигрантских наших маргиналиях между Нью-Йорком и Парижем, в совершенно беспочвенной (хотя и не бескровной) России инобытия, теперь весь мир накрывшей своей аурой. К ней — внеположно-аурической — и принадлежу.

Такой родине предъявить мне нечего, кроме благодарности за то, что защитила от неподлинного мира, что дала возможность выжить в двойном статусе того, что я считал подлинным, — писательство и беженство.

— Что нужно сделать для обеспечения равенства между литературой эмиграции и метрополии, если, конечно, это равенство возможно и нужно?
— То есть перестанет ли когда-нибудь эмиграция в беззаветно-литературном смысле быть синонимом лишений материальных, а метрополия — душевно-психологических, связанных с неизбежным в той или иной форме наступлением подошвы сапога вам на лицо?

Не знаю. Революции культурой, как мы видим на чёрно-белом видео с Олегом Кашиным, не получилось, тем более я не решаюсь вводить свободу общим знаменателем предположительного тождества…

«Но чего ради вы так мучаетесь в Париже?» — спрашивает «эмиссар из метрополии», архетипичный кремлёвский фаворит. «Ради свободы, независимости», — строго ответствует архетипичный же парижский мученик.

Под мостом Мирабо протекает некоторое количество Сены, и в ретроспекции истинным страстотерпцем оказывается молодой и успешный посланник накрывшейся в очередной раз метрополии, тогда как эмигрант, проживший по незатейливым своим понятиям, открывается новейшим поколениям (падонкафф или нет) тем, кем на самом деле, видимо, был и есть, — баловнем сугубой благодати.

Дина Яфасова, Копенгаген

— Как влияет на ваше письмо то обстоятельство, что вы пишете за пределами России и русского языка?
— Даже температура в Гольфстриме отражается на орнаменте букв, что же говорить о письме за пределами языковой географии? Они, за-пре-де-лы (вам не кажется, мы вывели новое слово?), сначала косят метафизической смертью, но потом становятся условием творчества. Седьмым истоком оригинальности. Когда обрываются корни, остаётся только взлететь.

Несмотря на явную геополитическую направленность «Русской премии», победила литература. Слава жюри — имена лауреатов этого года составляют цвет современной поэзии и прозы. В Москве вручили «Русскую премию» по итогам 2008 года в трёх номинациях. Лауреатами стали: в номинации «Поэзия» — Бахыт Кенжеев (Канада), в номинации «Малая проза» — Маргарита Меклина (США), в номинации «Крупная проза» — Борис Хазанов (Германия). Церемония награждения лауреатов «Русской премии» была организована прямо-таки с государственным размахом. Событие происходило в Большом Петровском зале «Президент-отеля» (бывшей гостиницы ЦК КПСС «Октябрьская»), в зале с державными росписями и видом на церетелиевского Петра I.

Литератор и так субъект интровертный, а смена страны и языкового ландшафта проделывает с ним такой «алле-оп!», в результате которого он в один мах приземляется там, куда другому добраться труднее из-за лишнего веса привычной среды.

Я имею в виду провал в изоляцию, которая вполне может статься пробковой комнатой Пруста, отсекающей от жизни всё лишнее. Здесь-то и начинается «литература без публики», не ради читателя и тиражей, и переходит в литературу сознания — или со-знания.

Зачахнет талант вне родины — значит, родина была потолком. Но может статься и так, что вырастет новым ростом. Чужбина лучше всего погружает тебя в состояние, о котором Китс написал: «И ты далеко в человечестве...»

Кто знает, может, откалываясь от привычной среды, писатель быстрей достигает той целостности, которая необходима, чтобы понять вненациональность литературы и начать писать не для этноса, а для человека вообще.

— Считается, что писатель увозит в эмиграцию тот язык, который существует в обществе на момент его отъезда, и далее этот писательский язык не развивается. Так ли это? Или как всё обстоит на самом деле?
— Вы хотите сказать, не пишут ли в эмиграции, как Г. Барабтарло, с древними ятями? Только если этого требует художественная правда повествования (улыбка).

Мне кажется, на чужбине язык перестаёт быть веществом географии и становится веществом метафизики, образом жизни, дыханием. Устный язык, спонтанный, то есть внешний, язык языка, он, возможно, мелеет — как мелеет шум улицы или толпы.

Но письменный, внутренний, язык души и сознания, наполняется новым воздухом, новыми смыслами. Это как генотип, который только крепчает от смешения разных культур. А ещё это можно сравнить с расширением внутреннего пространства личности, а оно всегда вырастает, когда сжимается внешний мир.

Ну а если и правда слов не хватает, разве это не повод к тому, чтобы начать изобретать самому? Самая увлекательная игра в изгнании — это изобретать язык самому, тогда и язык изобретает тебя. Знаете, мне иногда снятся слова, которых нет в словарях...

— Как из вашего «далёка» выглядит литературная ситуация метрополии?
— Из моего «далёка» она выглядит как переживающая затяжной кризис. Но это не проблема нехватки талантов, это беда цинично-торгового менталитета издателей.

Издатель, как и учитель, отвечает за коэффициент умственного и нравственного развития общества, за его душевную, духовную силу, то есть за будущее, ибо человек становится тем, что он читает.

Никогда не забуду, что сказал датский издатель, когда прислал мне контракт на написание первой книги: «Эта книга не из тех, что расходятся массово, но мы всё равно хотим её иметь, потому что она полезна для общества своим гуманизмом».

Мне сложно представить, что это мог бы озвучить российский издатель. Исключения, конечно, имеются, но это не средняя температура в России.

Скандинавский издатель, как и российский, жадно заинтересован в коммерческой выгоде и не меньше борется за выживание, но при этом он сохраняет сознание миссии и ответственности перед читателем.

Когда такое сознание приблизится к норме в российском издательском деле, то и литература выйдет из кризиса. А до тех пор надо пожелать некоммерческим авторам терпения и веры в себя.

— Каким является ваше литературное окружение на новом месте?
— Наверное, мне повезло. Когда в Дании вышла моя дебютная книга, ко мне пришли сразу несколько датских писателей первой величины — пожать руку и сказать «добро пожаловать». С тех пор мы дружны.

Ещё я очень дорожу дружбой со своими переводчиками. Один из них 11 лет жил в Москве, когда работал переводчиком в международном издательстве «Прогресс».

Это, пожалуй, единственный человек вне круга моей семьи, с которым я имею возможность регулярно общаться по-русски. Другой переводчик переводил Солженицына, в том числе «Архипелаг ГУЛАГ» и «Раковый корпус», и не только переводил, а вывез рукопись на фотоплёнке, тайно, из СССР, когда это было запрещено.

Ещё есть сообщества, куда приглашают издатели, датский союз писателей и датский ПЕН-клуб, но я почти не хожу на их встречи, я даже от них бегу. Эмиграция или изгнание как раз ценны тем, что дают тебе шанс полюбить одиночество — дают тебе время to go solo.

— Есть ли у вас претензии к своей литературной родине?
— Мой литературный дебют состоялся в Дании, но если вы о России... Какие могут быть претензии к месту, где ты никогда не жил? Есть боль за убитых и покалеченных там журналистов, их семьи, за эссенцию слова, без свободы которого литературе тоже не жить...

А к родине просто признательность — и не столько России, сколько её имперскому прошлому, которое даже в самой отдалённой окраине, в её восточной провинции (я выросла в Узбекистане), привило мне классический русский язык.

— Что нужно сделать для обеспечения равенства между литературой эмиграции и метрополии, если, конечно, это равенство возможно и нужно?
— Бродский писал, что природе искусства чужда идея равенства. Я соглашусь. Мне сложно представить, зачем и каким это образом можно биться за равенство между теми, кто пишет в пределах и за пределами географии русского языка. В океане каждый живёт на своей глубине. Каждый опыт — пазл в мозаике.

Я не сравниваю литературный ландшафт с пьедесталом или с лестницей в небо, где что ни ступень, то иерархия. Литературный ландшафт — это смешанный лес из вертикалей, параллельных друг другу. Каждая вертикаль стремится узнать своё небо.

Но если этот вопрос для того, чтобы спросить, нужна ли поддержка писателю, который сохраняет русский язык вне русской культуры, который его представляет вдали от России, представляет и продвигает...

Мне кажется, если росток сумел пробиться через булыжник чужеродной культуры, то он уж как-нибудь вырастет и на ветру. Хотя, перефразирую Гессе, каждый писатель мечтает видеть свой труд включённым в баланс своего языка и культуры... это сигнал, что он принят всерьёз.

Что касается моральной страховки или какой-то другой, то можно, конечно, сказать, что Россия в ответе за тех, кого приручила своим языком.

Но если по совести, страховка сегодня нужнее писателю, который живёт в России, и писателю из ближнего зарубежья — вот в ком важно поддерживать пульс. В дальнем как минимум живут в демократии и уже поэтому дышат свободней.




ОТПРАВИТЬ:       



 




Статьи по теме:



Если внимательно приглядеться...

Увлекательный рассказ о современном обществе и политических технологиях в форме классического сатирического романа

Современная отечественная художественная литература многогранна и многолика, и порой возникает ощущение — впрочем, обманчивое — что уже на все более-менее жизненно важные вопросы получены ответы и о них написано как минимум по роману. То есть якобы всё, что остается редакторам и издателям – это лишь заполнять лакуны, а также дополнять и расширять тематики, начинающие приедаться: жизнь маленького человека, любовные хитросплетения, исторические приключения и ряд других.

19.11.2017 16:00, Артем Пудов


Здесь свалка мусора!

«Заметки вятского лоха». Ноябрь, 2017

Помню, однажды в достославные 90-е цыгане впаривали мне увесистую золотую цепочку за $50: любимое их занятие. С трудом сошлись на тридцати баксах. Цепочка, конечно же, оказалась позолоченным железом — фуфелом, как тогда говорили. Впрочем, как и зелёный полтинник «Ulysses Grant», которым я за неё расплатился. В отличие от двадцати баксов цыганской сдачи, real money.

18.11.2017 16:00, Игорь Фунт



«Если кто-либо вырастает больше обыкновенных размеров, мы отрезаем ему руку или ногу, чтобы подравнять его с остальными»

Социализм Джерома К. Джерома

В 1891 году известный английский писатель Джером Клапка Джером написал фантастический рассказ «Новая утопия». В нём он изобразил социалистическое будущее. Люди носят одинаковую одежду, живут в казармах по 1000 человек, слишком длинных укорачивают ампутацией, слишком умных оглупляют. Зато в таком социализме люди работают всего три часа в день, в обществе – изобилие еды (все люди вегетарианцы), образцовая гигиена и отсутствие иерархии, все вопросы решаются демократическим большинством.

11.11.2017 19:00, Толкователь


«Атмосфера, как в приемной у дантиста»

Остроумные записки Сергея Довлатова

«Соло на ундервуде» — записные книжки, которые Сергей Довлатов вёл в 1967-78 годах, впервые опубликованные в 1980 году.

04.11.2017 15:00, izbrannoe.com


Из цикла: Забытые имена русской словесности

«Кровь казачья по колено лошадям»

К 40-летию со дня смерти исторического романиста, великолепного эпического беллетриста Дмитрия Ильича Петрова-Бирюка.

02.02.2017 16:00, Игорь Фунт


Вот мы и встретились

В издательстве «ЭКСМО» в серии «Мастера современной российской прозы» вышла новая книга рассказов нашего постоянного автора Андрея Бычкова. «Сборник «Вот мы и встретились», как считает сам автор, это «художественно-антропологический спектр мужских архетипов нового русского времени»» (из аннотации к изданию). Ниже мы публикуем небольшой рассказ, давший название всей книге.

01.02.2017 17:00, Андрей Бычков


Распутин придуманный и настоящий

Интервью с автором книги «Распутин» Дугласом Смитом

К столетию со дня убийства одного из самых известных персонажей российской истории в Великобритании вышла книга "Распутин". Ее автор, историк Дуглас Смит, пересматривает многие мифы и устоявшиеся представления о жизни и смерти "сибирского старца", оказавшего влияние на судьбы российской монархии и российской империи.

31.01.2017 19:00, Наталья Голицына, svoboda.org


Русская культура в анекдотах Сергея Довлатова. Часть II

Не только Бродский. Русская культура в портретах и анекдотах. - М.: РИК «Культура», 1992

Книга Марианны Волковой и Сергея Довлатова «Не только Бродский» представляет собой своеобразный жанр, где изобразительное начало органично сплавлено с литературным: замечательные фотографии известных деятелей современной отечественной культуры (метрополии и русского зарубежья), сделанные М. Волковой, даны в сопровождении специально написанных к ним текстов С. Довлатова. Среди героев книги — В. Аксенов, А. Битов, А. Вознесенский, Н. Коржавин, М. Ростропович и другие.

23.01.2017 19:00, Николай Подосокорский


Мир Беляева

К 75-летию со дня смерти Александра Беляева

«Мир Беляева трудно передать словами. Мир Беляева надо смотреть, слушать, чувствовать, испытывать, примерять – как примеряют к себе непознанные доселе вещи и события дети. Театр, музыка, кино, литература – всё было проникнуто беляевскими темами, темпами. Особенно в советское время, когда мечтать и летать разрешено было лишь во сне. Когда фантастические пертурбации применяли в основном к заграничным героям. Потому что "суперзлодей" Штирнер мог придумывать страшные телепатические козни только в Германии. А победивший его "супергерой" Качинский мог быть исключительно советским прогрессивным учёным».

06.01.2017 16:00, Игорь Фунт






 

Новости

«Открытая библиотека» в Добролюбовке
10 ноября в Архангельской областной научной библиотеке имени Н. А. Добролюбова состоялась презентация проекта «Открытая библиотека», проведенная координатором проекта Наталией Трищенко и президентом Ассоциации интернет-издателей Иваном Засурским. Участники узнали о возможностях взаимодействия с вики-проектами, условиях участия в конкурсе, новых правовых и технологических инструментах предоставления открытого доступа, а также определении срока перехода произведений в правовой режим общественного достояния.
Ресурсный центр «Открытая библиотека» в Йошкар-Оле
7 ноября проект НП «Викимедиа РУ» РЦ «Открытая библиотека» был представлен в Национальной библиотеке им. С. Г. Чавайна Республики Марий Эл. Мероприятие для сотрудников библиотек провели директор НП «Викимедиа РУ» Владимир Медейко и активист «Википедии» Дмитрий Рожков. Участники мероприятия не только узнали о новых правовых и технологических инструментах открытого доступа и проектах партнерства, обеспечивающих открытую публикацию произведений науки и культуры, но также получили экземпляры пособия, специально подготовленного в рамках ресурсного центра.
Проект «Открытая библиотека» представлен в Тюмени
2 ноября в информационно-библиотечном центре Тюменского государственного университета состоялся мастер-класс для представителей вузовских библиотек, который провели президент Ассоциации интернет-издателей Иван Засурский и координатор проекта Ресурсный центр «Открытая библиотека» Наталия Трищенко. Основными темами мероприятия стали: использование открытых лицензий в библиотечной деятельности, особенности текущей системы авторского права в России, опыт открытия доступа к библиотечным коллекциям, повышение видимости оцифрованных массивов в интернете, а также возможность участия в проекте «Открытая библиотека».
НП «Викимедиа РУ» издало пособие для библиотекарей

Издание содержит рекомендации по использованию открытых лицензий и публикации произведений в режиме открытого доступа
Пособие подготовлено в рамках проекта Ресурсный центр «Открытая библиотека», основная цель которого состоит в организации правовой и методологической поддержки библиотек для открытия доступа к общественному достоянию. В настоящий момент множество произведений науки и культуры нельзя найти в интернете, однако издания, срок охраны авторских прав на которые уже закончился, можно и нужно оцифровывать, и библиотеки могут сыграть ведущую роль в этом процессе.

НП «Викимедиа РУ» запустило сайт проекта «Открытая библиотека»
Ресурсный центр для библиотечных работников Открытаябиблиотека.рф создан в рамках одноименного проекта партнёрства. Он предназначен для организации правовой и методологической поддержки библиотек по вопросам размещения в открытом доступе произведений, перешедших в правовой режим общественного достояния, а также использованию открытых лицензий. Сайт разработан командой проекта на основе вики-движка, его функционирование могут поддерживать любые участники проектов «Викимедиа».

 

 

Мнения

Мария Баронова

Эпохальный вопрос

Кто за кого платит в ресторане, и почему в любой ситуации важно оставаться людьми

В комментариях возник вопрос: "Маша, ты платишь за мужчин в ресторанах?!". Кажется, настал момент залезть на броневичок и по этому вопросу.

Николай Подосокорский

Виртуальная дружба

Тенденции коммуникации в Facebook

Дружба в фейсбуке – вещь относительная. Вчера человек тебе писал, что восторгается тобой и твоей «сетевой деятельностью» (не спрашивайте меня, что это такое), а сегодня пишет, что ты ватник, мерзавец, «расчехлился» и вообще «с тобой все ясно» (стоит тебе написать то, что ты реально думаешь про Крым, Украину, США или Запад).

Дмитрий Волошин

Три типа трудоустройства

Почему следует попробовать себя в разных типах работы и найти свой

Мне повезло. За свою жизнь я попробовал все виды трудоустройства. Знаю, что не все считают это везением: мол, надо работать в одном месте, и долбить в одну точку. Что же, у меня и такой опыт есть. Двенадцать лет работал и долбил, был винтиком. Но сегодня хотелось бы порассуждать именно о видах трудоустройства. Глобально их три: найм, фриланс и свой бизнес.

«Этим занимаются контрабандисты, этим занимаются налетчики, этим занимаются воры»

Обращение Анатолия Карпова к участникам пресс-конференции «Музею Рериха грозит уничтожение»

Обращение Анатолия Карпова, председателя Совета Попечителей общественного Музея имени Н. К. Рериха Международного Центра Рерихов, президента Международной ассоциации фондов мира к участникам пресс-конференции, посвященной спасению наследия Рерихов в России.

Марат Гельман

Пособие по материализму

«О чем я думаю? Пытаюсь взрастить в себе материалиста. Но не получается»

Сегодня на пляж высыпало много людей. С точки зрения материалиста-исследователя, это было какое-то количество двуногих тел, предположим, тридцать мужчин и тридцать женщин. Высоких было больше, чем низких. Худых — больше, чем толстых. Блондинок мало. Половина — после пятидесяти, по восьмой части стариков и детей. Четверть — молодежь. Пытливый ученый, быть может, мог бы узнать объем мозга каждого из нас, цвет глаз, взял бы сорок анализов крови и как-то разделил бы всех по каким-то признакам. И даже сделал бы каждому за тысячу баксов генетический анализ.

Владимир Шахиджанян

Заново научиться писать

Как овладеть десятипальцевым методом набора на компьютере

Это удивительно и поразительно. Мы разбазариваем своё рабочее время и всё время жалуемся, мол, его не хватает, ничего не успеваем сделать. Вспомнилось почему-то, как на заре советской власти был популярен лозунг «Даёшь повсеместную грамотность!». Людей учили читать и писать. Вот и сегодня надо учить людей писать.

Дмитрий Волошин, facebook.com/DAVoloshin

Теория самоневерия

О том, почему мы боимся реальных действий

Мы живем в интересное время. Время открытых дискуссий, быстрых перемещений и медленных действий. Кажется, что все есть для принятия решений. Информация, много структурированной информации, масса, и средства ее анализа. Среда, открытая полемичная среда, наработанный навык высказывать свое мнение. Люди, много толковых людей, честных и деятельных, мечтающих изменить хоть что-то, мыслящих категориями целей, уходящих за пределы жизни.

facebook.com/ivan.usachev

Немая любовь

«Мы познакомились после концерта. Я закончил работу поздно, за полночь, оборудование собирал, вышел, смотрю, сидит на улице, одинокая такая. Я её узнал — видел на сцене. Я к ней подошёл, начал разговаривать, а она мне "ыыы". Потом блокнот достала, написала своё имя, и добавила, что ехать ей некуда, с парнем поссорилась, а родители в другом городе. Ну, я её и пригласил к себе. На тот момент жена уже съехала. Так и живём вместе полгода».

Александр Чанцев

Вскоре похолодало

Уикэндовое кино от Александра Чанцева

Радость и разочарование от новинок, маргинальные фильмы прошлых лет и вечное сияние классики.

Ясен Засурский

Одна история, разные школы

Президент журфака МГУ Ясен Засурский том, как добиться единства подходов к прошлому

В последнее время много говорилось о том, что учебник истории должен быть единым. Хотя очевидно, что в итоге один учебник превратится во множество разных. И вот почему.

Ивар Максутов

Необратимые процессы

Тяжелый и мучительный путь общества к равенству

Любая дискриминация одного человека другим недопустима. Какой бы причиной или критерием это не было бы обусловлено. Способностью решать квадратные уравнения, пониманием различия между трансцендентным и трансцендентальным или предпочтениям в еде, вине или сексуальных удовольствиях.

Александр Феденко

Алексей Толстой, призраки на кончике носа

Александр Феденко о скрытых смыслах в сказке «Буратино»

Вы задумывались, что заставило известного писателя Алексея Толстого взять произведение другого писателя, тоже вполне известного, пересказать его и опубликовать под своим именем?

Игорь Фунт

Черноморские хроники: «Подогнал чёрт работёнку»...

Записки вятского лоха. Июнь, 2015

Невероятно красивая и молодая, размазанная тушью баба выла благим матом на всю курортную округу. Вряд ли это был её муж – что, впрочем, только догадки. Просто она очень напоминала человека, у которого рухнули мечты. Причём все разом и навсегда. Жёны же, как правило, прикрыты нерушимым штампом в серпасто-молоткастом: в нём недвижимость, машины, дачи благоверного etc.

Марат Гельман

Четыре способа как можно дольше не исчезнуть

Почему такая естественная вещь как смерть воспринимается нами как трагедия?

Надо просто прожить свою жизнь, исполнить то что предначертано, придет время - умереть, но не исчезнуть. Иначе чистая химия. Иначе ничего кроме удовольствий значения не имеет.

Андрей Мирошниченко, медиа-футурист, автор «Human as media. The emancipation of authorship»

О роли дефицита и избытка в медиа и не только

В презентации швейцарского футуриста Герда Леонарда (Gerd Leonhard) о будущем медиа есть замечательный слайд: кролик окружен обступающей его морковью. Надпись гласит: «Будь готов к избытку. Распространение, то есть доступ к информации, больше не будет проблемой…».

Михаил Эпштейн

Симпсихоз. Душа - госпожа и рабыня

Природе известно такое явление, как симбиоз - совместное существование организмов разных видов, их биологическая взаимозависимость. Это явление во многом остается загадкой для науки, хотя было обнаружено швейцарским ученым С. Швенденером еще в 1877 г. при изучении лишайников, которые, как выяснилось, представляют собой комплексные организмы, состоящие из водоросли и гриба. Такая же сила нерасторжимости может действовать и между людьми - на психическом, а не биологическом уровне.

Игорь Фунт

Евровидение, тверкинг и Винни-Пух

«Простаквашинское» уныние Полины Гагариной

Полина Гагарина с её интернациональной авторской бригадой (Габриэль Аларес, Иоаким Бьёрнберг, Катрина Нурберген, Леонид Гуткин, Владимир Матецкий) решили взять Евровидение-2015 непревзойдённой напевностью и ласковым образным месседжем ко всему миру, на разум и благодатность которого мы полагаемся.

Петр Щедровицкий

Социальная мечтательность

Истоки и смысл русского коммунизма

«Pyccкиe вce cклoнны вocпpинимaть тoтaлитapнo, им чyжд cкeптичecкий кpитицизм эaпaдныx людeй. Этo ecть нeдocтaтoк, npивoдящий к cмeшeнияи и пoдмeнaм, нo этo тaкжe дocтoинcтвo и yкaзyeт нa peлигиoзнyю цeлocтнocть pyccкoй дyши».
Н.А. Бердяев

Лев Симкин

Человек из наградного листа

На сайте «Подвиг народа» висят наградные листы на Симкина Семена Исааковича. Моего отца. Он сам их не так давно увидел впервые. Все четыре. Последний, 1985 года, не в счет, тогда Черненко наградил всех ветеранов орденами Отечественной войны. А остальные, те, что датированы сорок третьим, сорок четвертым и сорок пятым годами, выслушал с большим интересом. Выслушал, потому что самому читать ему трудновато, шрифт мелковат. Все же девяносто.

 

Календарь

Олег Давыдов

Колесо Екатерины

Ток страданий, текущий сквозь время

7 декабря православная церковь отмечает день памяти великомученицы Екатерины Александрийской. Эта святая считалась на Руси покровительницей свадеб и беременных женщин. В её день девушки гадали о суженом, а парни устраивали гонки на санках (и потому Екатерину называли Санницей). В общем, это был один из самых весёлых праздников в году. Однако в истории Екатерины нет ничего весёлого.

Ив Фэрбенкс

Нельсон Мандела, 1918-2013

5 декабря 2013 года в Йоханнесбурге в возрасте 95 лет скончался Нельсон Мандела. Когда он болел, Ив Фэрбенкс написала эту статью о его жизни и наследии

Достижения Нельсона Ролилахлы Манделы, первого избранного демократическим путем президента Южной Африки, поставили его в один ряд с такими людьми, как Джордж Вашингтон и Авраам Линкольн, и ввели в пантеон редких личностей, которые своей глубокой проницательностью и четким видением будущего преобразовывали целые страны. Брошенный на 27 лет за решетку белым меньшинством ЮАР, Мандела в 1990 году вышел из заточения, готовый простить своих угнетателей и применить свою власть не для мщения, а для создания новой страны, основанной на расовом примирении.

Молот ведьм. Существует ли колдовство?

5 декабря 1484 года началась охота на ведьм

5 декабря 1484 года была издана знаменитая «ведовская булла» папы Иннокентия VIII — Summis desiderantes. С этого дня святая инквизиция, до сих пор увлечённо следившая за чистотой христианской веры и соблюдением догматов, взялась за то, чтобы уничтожить всех ведьм и вообще задушить колдовство. А в 1486 году свет увидела книга «Молот ведьм». И вскоре обогнала по тиражам даже Библию.

Максим Медведев

Фриц Ланг. Апология усталой смерти

125 лет назад, 5 декабря 1890 года, родился режиссёр великих фильмов «Доктор Мабузе…», «Нибелунги», «Метрополис» и «М»

Фриц Ланг являет собой редкий пример классика мирового кино, к работам которого мало применимы собственно кинематографические понятия. Его фильмы имеют гораздо больше параллелей в старых искусствах — опере, балете, литературе, архитектуре и живописи — нежели в пространстве относительно молодой десятой музы.

Игорь Фунт

А портрет был замечателен!

5 декабря 1911 года скончался русский живописец и график Валентин Серов

…Судьба с детства свела Валентина Серова с семьёй Симонович, с сёстрами Ниной, Марией, Надеждой и Аделаидой (Лялей). Он бесконечно любил их, часто рисовал. Однажды Маша и Надя самозабвенно играли на фортепьяно в четыре руки. Увлеклись и не заметили, как братик Антоша-Валентоша подкрался сзади и связал их длинные косы. Ох и посмеялся Антон, когда сёстры попробовали встать!

Юлия Макарова, Мария Русакова

Попробуй, обними!

4 декабря - Всемирный день объятий

В последнее время появляется всё больше сообщений о международном движении Обнимающих — людей, которые регулярно встречаются, чтобы тепло обнять друг друга, а также проводят уличные акции: предлагают обняться прохожим. Акции «Обнимемся?» проходят в Москве, Санкт-Петербурге и других городах России.

Илья Миллер

Благодаря Годара

85 лет назад, 3 декабря 1930 года, родился великий кинорежиссёр, стоявший у истоков французской новой волны

Имя Жан-Люка Годара окутано анекдотами, как ни одно другое имя в кинематографе. И это логично — ведь и фильмы его зачастую представляют собой не что иное, как связки анекдотов и виньеток, иногда даже не скреплённые единым сюжетом.

Денис Драгунский

Революционер де Сад

2 декабря 1814 года скончался философ и писатель, от чьего имени происходит слово «садизм»

Говорят, в штурме Бастилии был виноват маркиз де Сад. Говорят, он там как раз сидел, в июле месяце 1789 года, в компании примерно десятка заключённых.

Александр Головков

Царствование несбывшихся надежд

190 лет назад, 1 декабря 1825 года, умер император Александра I, правивший Россией с 1801 по 1825 год

Александр I стал первым и последним правителем России, обходившимся без органов, охраняющих государственную безопасность методами тайного сыска. Четверть века так прожили, и государство не погибло. Кроме того, он вплотную подошёл к черте, за которой страна могла бы избавиться от рабства. А также, одержав победу над Наполеоном, возглавил коалицию европейских монархов.

Александр Головков

Зигзаги судьбы Маршала Победы

1 декабря 1896 года родился Георгий Константинович Жуков

Его заслуги перед отечеством были признаны официально и всенародно, отмечены высочайшими наградами, которых не имел никто другой. Потом эти заслуги замалчивались, оспаривались, отрицались и снова признавались полностью или частично.


 

Интервью

«Музыка Земли» нашей

Пианист Борис Березовский не перестает удивлять своих поклонников: то Прокофьева сыграет словно Шопена – нежно и лирично, то предстанет за роялем как деликатный и изысканный концертмейстер – это он-то, привыкший быть солистом. Теперь вот выступил в роли художественного руководителя фестиваля-конкурса «Музыка Земли», где объединил фольклор и классику. О концепции фестиваля и его участниках «Частному корреспонденту» рассказал сам Борис Березовский.

Александр Привалов: «Школа умерла – никто не заметил»

Покуда школой не озаботится общество, она так и будет деградировать под уверенным руководством реформаторов

Конец учебного года на короткое время поднял на первые полосы школьную тему. Мы воспользовались этим для того, чтобы побеседовать о судьбе российского образования с научным редактором журнала «Эксперт» Александром Николаевичем Приваловым. Разговор шёл о подлинных целях реформы образования, о том, какими знаниями и способностями обладают в реальности выпускники последних лет, бесправных учителях, заинтересованных и незаинтересованных родителях. А также о том, что нужно, чтобы возродить российскую среднюю школу.

Василий Голованов: «Путешествие начинается с готовности сердца отозваться»

С писателем и путешественником Василием Головановым мы поговорили о едва ли не самых важных вещах в жизни – литературе, путешествиях и изменении сознания. Исламский радикализм и математическая формула языка Платонова, анархизм и Хлебников – беседа заводила далеко.

Дик Свааб: «Мы — это наш мозг»

Всемирно известный нейробиолог о том, какие значимые открытия произошли в нейронауке в последнее время, почему сексуальную ориентацию не выбирают, куда смотреть молодым ученым и что не так с рациональностью

Плод осознанного мыслительного процесса ни в коем случае нельзя считать продуктом заведомо более высокого качества, чем неосознанный выбор. Иногда рациональное мышление мешает принять правильное решение.

«Триатлон – это новый ответ на кризис среднего возраста»

Михаил Иванов – тот самый Иванов, основатель и руководитель издательства «Манн, Иванов и Фербер». В 2014 году он продал свою долю в бизнесе и теперь живет в США, открыл новый бизнес: онлайн-библиотеку саммари на максимально полезные книги – Smart Reading.

Андрей Яхимович: «Играть спинным мозгом, развивать анти-деньги»

Беседа с Андреем Яхимовичем (группа «Цемент»), одним из тех, кто создавал не только латвийский, но и советский рок, основателем Рижского рок-клуба, мудрым контркультурщиком и настоящим рижанином – как хороший кофе с черным бальзамом с интересным собеседником в Старом городе Риги. Неожиданно, обреченно весело и парадоксально.

«Каждая собака – личность»

Интервью со специалистом по поведению собак

Антуан Наджарян — известный на всю Россию специалист по поведению собак. Когда его сравнивают с кинологами, он утверждает, что его работа — нечто совсем другое, и просит не путать. Владельцы собак недаром обращаются к Наджаряну со всей страны: то, что от творит с животными, поразительно и кажется невозможным.

«Самое большое зло, которое может быть в нашей профессии — участие в создании пропаганды»

Правила журналистов

При написании любого текста я исхожу из того, что никому не интересно мое мнение о происходящем. Читателям нужно само происходящее, моя же задача - максимально корректно отзеркалить им картинку. Безусловно, у меня есть свои личные пристрастия и политические взгляды, но я оставлю их при себе. Ведь ни один врач не сообщает вам с порога, что он - член ЛДПР.

Юрий Арабов: «Как только я найду Бога – умру, но для меня это будет счастьем»

Юрий Арабов – один из самых успешных и известных российских сценаристов. Он работает с очень разными по мировоззрению и стилистике режиссёрами. Последние работы Арабова – «Фауст» Александра Сокурова, «Юрьев день» Кирилла Серебренникова, «Полторы комнаты» Андрея Хржановского, «Чудо» Александра Прошкина, «Орда» Андрея Прошкина. Все эти фильмы были встречены критикой и зрителями с большим интересом, все стали событиями. Трудно поверить, что эти сюжеты придуманы и написаны одним человеком. Наш корреспондент поговорила с Юрием Арабовым о его детстве и Москве 60-х годов, о героях его сценариев и религиозном поиске.