Нельзя стать соавтором кого угодно и дополнять друг друга. Только «созвучники» могут дополнять. Это словечко Гачева — «созвучники». Так он про нас писал нам в своих письмах.
В издательстве «РИПОЛ классик» вышла книга Нины Горлановой и Вячеслава Букура «Тургенев, сын Ахматовой». Это третья книга супругов-соавторов и хороший повод поговорить об особенностях двойного авторства.
Нина Горланова: Соавторство очень распространено: у Дюма было много соавторов, Джек Лондон покупал сюжеты у молодых авторов, мы с тобой подарили столько сюжетов своим друзьям-писателям, нам дарят сюжеты в большом количестве… прямо так и говорят: «Хотите сюжет? Вот произошла со мной такая история 11 сентября в Испании»…
Вячесла Букур: Это не соавторы, а прототипы.
Н.Г.: Тут всё непросто. Помнишь, Рудаков считал себя соавтором тех стихов Мандельштама, которые были написаны после разговоров общих?..
В.Б.: Рудаков неправ. Он не соавтор. Разговор с ним — это прототип части стихотворения… да… но энергия, волшебство, ритм, рифмы, подтексты — всё это принадлежит Осипу Эмильевичу.
Н.Г.: Да, соавторство — это когда пишут вместе. Один на клаве сидит, а другой рядом.
В. Б.: Мы с тобой по очереди на клаве сидим.
Н.Г.: Помнишь, отмечали выход нашего «Романа воспитания»? Поэт Х., изрядно выпив, в конце решил сказать тост: «Давно читаю соавторов Горланову и Букура. И меня всегда волновало, кто из них… кто из них…» Тут он запрокинулся и упал вместе со стулом. «Кто из них Букур?» — подсказали гости. «Нет! Кто из них главный?» — с пола уточнил поэт.
В.Б.: Я помню только, как провожал его домой и он повторял: «Вы уже никогда меня больше не пригласите!»
Н.Г.: Так вот людей интересует, кто главный в соавторстве.
В.Б.: Я главный, ведь 90% текста всегда мои.
Н.Г.: До той ёлки всё моё и что за ёлкой — тоже моё, как говорил Ноздрёв.
В.Б.: Ну уж 70% точно мои!
Н.Г.: Мужской шовинизм! (Бьётся что-то из сервиза.)
В.Б.: (Увядая.) Неужели только пятьдесят?
Н.Г.: Да, твой вклад — половина и мой — половина. Секрет соавторства в этом: ум хорошо, а два — лучше.
В.Б.: Но почему-то Толстой и Достоевский не мечтали объединить свои таланты.
Н.Г.: И слава богу! Нам, с гендерными противоречиями, трудно бывает, а они бы уж как схлестнулись! Сидели бы за столом, выпивали, Фёдор Михайлович: «Широк человек, я бы сузил», — «Сузим, Федя!» — и Лев Николаич хлесть кулаком по столу — суп из тарелки полетел прямо в лицо гостю…
В.Б.: Да, гендерные противоречия легче сглаживать. У тебя всегда сю-сю какое-то… А я вычёркиваю все уменьшительно-ласкательные суффиксы! А то бы ты слащаво писала!
Н.Г.: А ты бы ушёл в тестостероновую брутальность и мордобой. Только назревает конфликт у героев, ты сразу: «А пусть он даст ему по башке!»
В.Б.: А тебе лишь бы все примирились, облизались…
Н.Г.: А тебе! Оглянуться не успею, а герой и героиня уже в постели.
В.Б.: А где им ещё быть?!
Н.Г.: Ну… просто разговаривать.
В.Б.: Давай на спичках тянуть. Или постель, или разговор.
Н.Г.: (Примирительно.) Или разговор после постели.
В.Б.: Зато ты не хочешь со мной фантастику писать. Не тянешь!
Н.Г.: Там у вас слишком всё просто. Как что-то не ладится у мутанта, он сразу вытаскивает бластер из-за защёчного мешка… или сворачиватель пространства. А мне интереснее, как в жизни: трепет, пот, нитроглицерин.
В.Б.: А почему мы не пишем исторических новелл? Мы ведь так любим историю.
Н.Г.: Но односторонне. Она всё ещё не полюбила нас… Начали мы по заказу «Армады» повесть из времён Владимира Красное Солнышко. Сын пришёл, говорит: «Что это у вас на четвёртой странице бояре закусывают помидорами? Они же появились только двести лет назад».
В.Б.: Вычитал я чудный сюжет из Средних веков, как нищие боялись исцеления от чудотворной иконы. Они бы потеряли источник дохода от своих язв и увечий. В общем, решили они на время сбежать из города. Бегут они изо всех сил и вдруг спохватываются: «Что это мы бежим? Наши ноги ведь только ковылять могут». А в это время им навстречу через городские ворота вносили чудотворную икону…
Н.Г.: Так мы написали этот рассказ — «Язык в крапинку». Его опубликовал уже «Новый мир».
В.Б.: Но ты настояла: всё переносим в современность.
Н.Г.: Это чтобы очередные помидоры не появились в Средневековье.
В.Б.: Так в чём секрет соавторства?
Н.Г.: Нашего конкретно соавторства? То есть почему я пишу с тобой, а не с Соколовской, с которой начинала писать в юности? Почему ты — со мной, а не с сыном… Есть самое короткое стихотворение (оно на английском языке): «Ай — увай?» («Почему я?»).
В.Б.: В русском языке ответ тоже в стихах: «Почему? По кочану»...
Н.Г.: До соавторства как было? Тебе моя проза казалась недостаточно яркой, и ты вписывал какие-то сияния; а мне твоя фантастика казалась недостаточно ясной, и я вычёркивала лишние абзацы. При этом я терпела твои вставки, а ты весь трясся и синел, как колдун, крича: «Не надо! Не трогай!» И выхватывал, рыча, шариковую ручку у меня из рук.
В.Б.:Ну и что, выхватывал ручку… всё равно ведь потом стали писать вместе и написали-напечатали в журналах роман, десяток повестей, около этого же пьес… и рассказов сотню. В «Журнальном зале» 38 публикаций общих, в каждой то повесть, то пара рассказов. Томов пять-шесть будет соавторских.
Н.Г.: Но ты потом отказался от многих рассказов: снял соавторство в «Афророссиянке», «Зелёной кляксе» и т.п.
В.Б.: Так результат меня не устроил. Не сумели глубоко зачерпнуть. Я не хотел, чтоб читатели смеялись: «Наверно, надорвались они над этим рассказиком!»
Н.Г.: И наоборот: сначала я писала «Роман воспитания» одна. А потом ты решил добавить и твою фамилию, потому что слишком много твоих вставок было вписано!
В.Б.: Значит, секрет соавторства в принципе дополнительности? У меня есть то, чего недоставало твоей прозе, и наоборот.
Н.Г.: Я думаю, нельзя стать соавтором кого угодно и дополнять друг друга. Только «созвучники» могут дополнять. Это словечко Гачева — «созвучники». Так он про нас писал нам в своих письмах.
В.Б.: Я сюжеты картин тоже тебе подсказываю.
Н.Г.: Да, сюжеты почти все твои! Но пишу картины я сама… Там другое — это как Рудаков и Мандельштам. Результат принадлежит мне (композиция, цветовое решение и т.п.).
В. Б.: На этом давай закончим.
Н.Г.: Да. Тем более что масскульт победил, Ортега-и-Гассет прав: восстание масс произошло… и цивилизация съест культуру…
В.Б.: Что ты так боишься масскульта? Масскульт — это «велика Федора, да дура».
19 апреля 2011
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
Статьи по теме:
- Деревенская проза.
Марат Гизатулин. «Ничего страшнее тыквы». М., «Булат», 2012, 264 с. - Сэмюэль Беккет. Невозможность.
13 апреля 1906 года родился ирландский писатель Сэмюэль Беккет. - Вагон минутных стрелок, повидло и эмиграция.
27 (15) марта 1880 года родился писатель Аркадий Аверченко. - Бродячие мысли у подножия высокой темы.
16 марта 1915 года из-за драки, которую устроил Владимир Маяковский, полиция Петрограда закрывает клуб артистов и поэтов «Бродячая собака». - Дина Рубина: «Мы так или иначе внутренним взором представляем какие-то цвета…».
Известная писательница об «Окнах» (своей новой книге, вышедшей в «ЭКСМО»), роли живописи в искусстве прозы, Бродском и Гоголе, а так же о муже-художнике и публичных выступлениях. - Олег Павлов: «Борьба с властью – это борьба за власть».
О роли писателя в жизни современной России, об исповедальной прозе и «писателях-оппозиционерах». - Тёмная звезда .
27 февраля исполняется 100 лет со дня рождения Лоренса Даррелла . - Какая смерть, когда такое Солнце.
Отрывок из книги «Поиск Предназначения». - Кролик в смятении.
Почему я выдвинул на литературную премию «Национальный бестселлер» роман Екатерины Васильевой «Камертоны Греля»? - Вечная жизнь есть!
«Чёрный монах» Антона Чехова – «медицинская повестушка», «психиатрический этюд» или «прелесть»?
