Какой пол у Перми, мужской или женский? Из чего Пермь состоит в большей степени — из людей, камней, реки, домов, дорог или чего-то ещё? Когда и как Горланова осознала себя хроникёром этого города? Насколько сознательно это вышло?
Пермский прозаик Нина Горланова, как Вуди Аллен, воспевает родной город и круг своего общения и всего того, что окружает её, ну, каждого из нас. Горланова фиксирует как мелочи, бытовые и литературные, так и глобальные моменты вроде новой пермской метафизики, складывающейся буквально на наших глазах. Каждый город, дорастающий до такого хроникёра, словно бы переходит в иную, более высокую лигу — ведь отныне он не только зафиксирован, но и положен в основание (в данном случае) «пермского текста».
— Как автор книги «Вся Пермь» считает, из чего Пермь состоит в большей степени — из людей, камней, реки, домов, дорог или чего-то ещё?
— Есть три Перми: Пермь земная, Пермь небесная и Пермь подземная.
Пермь подземная — это и священники наши, убиенные в революцию и до сих пор не перезахороненные (над их могилами зоопарк), и вообще — из лагерей много сгустилось всего тёмного. Ведь мучились в Пермском крае в ссылках и лагерях Мандельштам, Шаламов, Щаранский, Буковский, Ковалёв, а также пермский скульптор Рудольф Веденеев и другие.
Пермь земная сейчас — это люди, которые перестали носить клетчатое. В годы советской власти город наш был закрытым, клеткой. И все гости замечали, что пермяки ходят в клетчатом. Чайковский комбинат выпускал клетчатые ткани, да, поэтому много шили из них.
Но почему именно их выпускал комбинат? Потому что клетка была в сознании (подсознании). Если иностранцы не заедут, не увидят, то для своих можно не стараться — на Пермь отпускалось меньше денег для благоустройства и т.п.
Пермь небесную строят сейчас — в первую очередь наши подвижники: этим летом тушили добровольцы пожары, ранее спасали пострадавших в «Хромой лошади» (один бармен вынес трёх человек, пошёл за четвёртым и умер сам).
Пермь небесная построена и в романе Пастернака как Юрятин (во Франции Ильер переименовали в Ильер-Комбре — по роману Пруста, а Пермь-Юрятин — слабо?).
Алексей Иванов издал серию книг пермских авторов «Пермь как текст», где Пермь небесная ткётся буквально на наших глазах, особенно в книге Семёна Ваксмана.
Есть прекрасные художники, скульпторы, режиссёры, артисты…
— Я знаю, что у тебя есть остроумное толкование топонима «Пермь»…
— Слово «Пермь» восходит к корню угро-финских языков и переводится как «холм, поросший лесом». Поскольку этот холм ассоциируется с началом рождающим, с телесным низом (Венерин холм/монс Венерис), то можно (в шутку) говорить о мифе такого банального уровня: Пермь — пассивное женское начало — подвергается насилию со стороны кого-то. Кого же? Ответом может служить новое наименование города Екатеринбурга — Ебург. Правда, он некоторое время имел название Свердловск, но и здесь легко находим корень «сверлить» — весьма «мужского» значения...
Вот, например, сегодня звонила в Ебург — в редакции «Урала» говорят, что мой гонорар мне не будет выслан, потому что «деньги разошлись». Снова Ебург имеет Пермь, говоря обобщённо.
— Мы с Абашевым спорили по поводу пола Перми, на твой взгляд, он женский или мужской?
— Посмотрим в коллективном бессознательном. В годы застоя был такой анекдот: есть у нас три города со словом «мать»: Москва-матушка, Одесса-мама и Пермь-так-твою-мать. Значит, род женский.
— А какой характер у этой женщины?
— Характер непростой. В Перми недостаточно йода в воде, щитовидка у всех сбоит, отсюда гипертимность.
Достоевский говорил: широк человек (он бы сузил).
А в Перми словно ещё шире всё.
Во времена СССР в Перми — в единственном месте в СССР — сыграли атомную тревогу (с похмелья человек нажал не ту кнопку).
Затем — после приватизации квартир — одна пенсионерка завещала свою «двушку»… Горбачёвой Раисе (чтоб насолить своим родным? Не знаю).
Когда Ельцин ложился на операцию, в пермской газете было предложение передать ей на это время ядерную кнопку: « Так спрячу — никто не найдёт» (как острили мои знакомые, «сама по пьянке запнусь»)…
Как человек я на стороне Достоевского, то есть сузить бы эту широту непомерную, но как автору мне легко пишется — всюду сюжеты, не хуже, чем у Маркеса.
— Ты говоришь про Маркеса, но в твоих произведениях и совместных ваших текстах со Славой Букуром бытописательского реализма больше, чем фантастических допущений. Нет ли здесь противоречия?
— Ну, много всё-таки магического всякого: героиня хочет получить за талоны не сахар, а… талант («Борхесу посвящается»), Гриша-Шиша предсказывает будущее («Гриша-Шиша»), клопы выстраиваются шеренгами и преследуют героев («Казачий суд»), в одну ночь возводят район на месте бараков («История озера Весёлое»), в «Коммуналиях» герои полетели в автомобиле в небесах, Макс находит злату бабу («Жизнь Макса»), когда Горланова бросила писать рассказы, начались грозы и бури («Горланова как достояние человечества») и т.п.
— Когда и как ты осознала себя хроникёром этого города? Насколько сознательно это вышло?
— Скорее сверхсознательно — из любви (любовь — сверхсознательное чувство).
Я начала писать в 1979 году — и сразу о пермяках. Я с ними прожила трудные годы, когда в закрытом городе не было чая-мяса-мыла, я знала их мысли, их печали.
А полюбила я Пермь со дня приезда (поступила на филфак) — в 1965 году. И вплоть до неправедного суда надо мной любила-обожала, тысячами дарила картины всем подряд (иду на почту — несу картины, иду в ЖЭК — несу картины) и мечтала, чтоб в каждой пермской семье была моя картина. Но муж подсчитал: нужно прожить ещё двести лет… а где их взять… Я так была предана этому городу, что даже спрашивали меня: «Нина, так любя Пермь, ты уже завещала свой скелет Пермскому краеведческому музею?»
Ведь Пермь дала мне всё: образование, друзей, мужа, сюжеты, здесь родились мои дети, вышла моя первая книжка, здесь же прошли мои первые выставки картин. Меня трижды звали в столицу (из них два раза — замуж), но я не хотела уезжать.
Мой сон о Перми повторялся ранее раз-два в год: якобы Москва и Пермь — единое пространство. На трамвае можно доехать. К нам в гости приходит Искандер, потом приглашает к себе: «Вы ведь знаете, где я живу в Москве?» — подсознание выявило мою мечту: чтоб Пермь и Москва были одним целым.
А вот теперь, после суда, от которого у меня случился инсульт, я хочу уехать из Перми.
Но пока не двигаюсь с места. Нет сил. У меня же сосед в коммуналке все силы отнимает. Он сильно пьёт, бьёт нас с тех пор, как мой муж стал инвалидом… в общем, он опускается всё ниже, а моё давление поднимается всё выше.
— То есть Пермь — это не только сказка, но и достаточно жёсткий российский провинциальный город. Какие у Перми есть отрицательные стороны?
— После того как в семь утра пришли милиционеры и заявили, что приказано пинками доставить меня в отделение, я уже начала, как Пастернак, твердить: «Пошлость победила!»
Хотя ПЕН-клуб в лице Битова и Вознесенского защищал меня от суда, власти делали вид, что не читали… Знаменитый американский журналист прислал в МВД большое письмо в мою защиту, но оно не помогло…
И что — инсульт. Тогда дети взяли с меня слово, что я буду писать только рассказы и картины! Не распыляться на критику!
Инсульт — это звоночек ОТТУДА, значит, надо спешить написать о самых важных вещах: о жизни и смерти, о вере и неверии, о любви и о том, как люди спасают друг друга.
Важно не то, что я вижу человека насквозь — на 10 метров под ним, а как я вижу на 10 метров НАД: куда он стремится в вышину, к каким светлым преображениям.
Я работаю по 15—18 часов в сутки и публикую каждый месяц по рассказу в одном из журналов. Пусть критики этого не замечают, каждый рассказ комментируют как отдельный рассказ… пусть после смерти эти мои 20 томов канут, это решать не мне. А я буду делать своё дело, несмотря на опалу, в тишине. Для чего-то это, значит, нужно. Не должны же мы всё понимать, как думала Наташа Ростова.
Бродский писал: самое ценное у нации — язык, самое ценное на языке — литература.
В этом году у меня вышла книга во Франции (в Париж на презентацию я тоже не поехала: сил хватает только на самое важное — на работу). Так вот переводчица не смогла перевести мою фразу «от Бельманды дверца», а до этого английский переводчик жаловался, что не смог в «Романе воспитания» перевести имя Цвета… Я сделала выводы: стараюсь писать проще, без изюма, лишь бы передать главное — что жить стоит.
— То, что ты перечисляешь, — это сугубо пермские проблемы или всё-таки всероссийские? И тогда, получается, уехать уже просто некуда?
— Так весь пермский негатив идёт из прошлого, когда город был закрытым. Так и продолжали мы отставать от Екатеринбурга: ещё в прошлом году пользователей интернета было меньше у нас, прививок от гриппа поставили меньше в два раза и т.п. Я в этом году даже и не слежу за показателями, раз решила искать преображение, достижения и т.п.
В Екате выходит ежемесячный журнал «Урал», а у нас нет.
В Екате мне дали Бажовскую премию, а у нас дали Строгановскую и через два часа… отменили.
Прочла в книге пермского геронтолога, что у нас продолжительность жизни меньше, чем в Екатеринбурге и в Челябинске. Я говорю: так давайте хотя бы жить веселее (это мой тост, переходящий в повесть).
Правда, последние цифры в этой области я тоже не отслеживала.
Думаю, что в Екатеринбурге более духовна интеллигенция. Со мной получала премию Бажова поэтесса Майя Никулина, любимица города. И зал встал, когда она вышла на сцену. А в Перми разве хоть раз зал встал, когда выходил Алексей Решетов?! Вот он и уехал в Екатеринбург. И Кальпиди уехал. И Пермяков недавно уехал…
— И Королёв уехал, и Юзефович. Как ты считаешь, почему люди уезжают из Перми? И, главное, что нужно сделать, чтобы соль земли пермской перестала уезжать?
— Это мои однокурсники и друзья юности, они уехали ещё в советское время, просто от несвободы к свободе, из закрытого города в открытый.
Решетов уехал в Екатеринбург к жене, но здесь на самом деле много причин. Книги его не выходили в Перми в это время, а в Екатеринбурге сразу издали очень хороший сборник тогда, мы очень тосковали без Решетова здесь, я с Ваксманом по телефону чуть ли не через день о нём говорила…
С Пермяковым мы тесно дружили, он уехал (как и ты?) за более широким полем деятельности — берёт много интервью и т.п. В столице журналы, сайты… это только считается, что по интернету можно в секунду послать свой текст и мы равны — провинциалы и жители столицы.
На самом деле как: ты послал текст за секунду, а его там не берут, потому что есть рядом друзья и т.п. Тем, кто много пишет, лучше в столице.
Кроме того, в мифах есть основа для сего. Помнишь, Один украл мёд поэзии и полетел в столицу, но от тяжести выпустил немного через задний проход, но это были одонки, настоящие поэты только в столице, куда он донёс основной мёд поэзии…
Мифы действуют на нас, хотим мы того или нет.
— Какой миф о Перми самый прочный?
— Не знаю. Если считать, что это пермяк — солёны уши, то как-то мелко… Злата баба тоже мне не кажется общеинтересной, значит, не она.
Получается, что самый прочный — миф про «Башню смерти». Так зовут здание в центре, где управление внутренних дел. Хотя оно построено после войны, все думают, что там в подвалах пытали по сталинскому приказу невинных людей и т.п.
Я предлагала в своё время памятник какой-нибудь хороший на этой площади поставить, чтоб молодожёны цветы возлагали (чтоб брать у героев силу для семейной жизни — для этого ведь они ездят к памятникам), и тогда энергия мифа о «Башне смерти» была бы постепенно погашена. Но разве меня кто слушает…
У меня и проект памятника трём сёстрам есть — три тени на здании вокзала («…в Москву, в Москву…»), и Пастернаку («…мы были музыкой во льду…»), но…
Беседовал Дмитрий Бавильский
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
Статьи по теме:
- Деревенская проза.
Марат Гизатулин. «Ничего страшнее тыквы». М., «Булат», 2012, 264 с. - Сэмюэль Беккет. Невозможность.
13 апреля 1906 года родился ирландский писатель Сэмюэль Беккет. - Вагон минутных стрелок, повидло и эмиграция.
27 (15) марта 1880 года родился писатель Аркадий Аверченко. - Бродячие мысли у подножия высокой темы.
16 марта 1915 года из-за драки, которую устроил Владимир Маяковский, полиция Петрограда закрывает клуб артистов и поэтов «Бродячая собака». - Дина Рубина: «Мы так или иначе внутренним взором представляем какие-то цвета…».
Известная писательница об «Окнах» (своей новой книге, вышедшей в «ЭКСМО»), роли живописи в искусстве прозы, Бродском и Гоголе, а так же о муже-художнике и публичных выступлениях. - Олег Павлов: «Борьба с властью – это борьба за власть».
О роли писателя в жизни современной России, об исповедальной прозе и «писателях-оппозиционерах». - Тёмная звезда .
27 февраля исполняется 100 лет со дня рождения Лоренса Даррелла . - Какая смерть, когда такое Солнце.
Отрывок из книги «Поиск Предназначения». - Кролик в смятении.
Почему я выдвинул на литературную премию «Национальный бестселлер» роман Екатерины Васильевой «Камертоны Греля»? - Вечная жизнь есть!
«Чёрный монах» Антона Чехова – «медицинская повестушка», «психиатрический этюд» или «прелесть»?
