Некоммерческий фонд «Пушкинская библиотека» по заказу министерства культуры разработал новую форму библиотечного обслуживания населения, которая станет промежуточным звеном между устаревшей отечественной практикой и идеей всемирной единой библиотеки. Российского читателя независимо от его места жительства свяжут с ней мобильные комплексы библиотечного обслуживания (КИБО).
О своих надеждах на модернизацию российской провинции рассказывает один из авторов концепции КИБО, завотделом объектов культуры Экспериментально-научного проектного института, эксперт по стратегическому планированию городской среды, стратегиям регионального развития и маркетингу территорий Николай Евгеньевич Прянишников.
― Каково в настоящий момент состояние сети объектов культуры в сельской местности?
― По статистике, стационарные библиотеки есть только в четверти сельских населённых пунктов. Примерно половина обслуживается выездными читальными залами, остальные вообще никакого библиотечного обслуживания не имеют.
Однако и эта статистика не даёт представления о подлинном положении вещей. Помню, мы как-то инспектировали одну сельскую библиотеку на границе Ханты-Мансийского округа и Томской области. Названия населённого пункта специально называть не буду. Заходим в клуб. Там орёт магнитофон и молодёжь отплясывает. Спрашиваю: «А где здесь библиотека?» Нам показывают на перекошенный шкаф с журналами «Вокруг света» и «Техника молодёжи» за 60-е годы и книжку об устройстве трактора 30-х годов прошлого века.
Конечно, какому-нибудь специалисту по истории техники такая книга была бы лучшим подарком ко дню рождения. Но что касается жителей села, то их проблем такой объект культуры не решает. С его помощью невозможно подготовиться к учёбе, повысить профессиональную квалификацию, почерпнуть идею для собственного бизнеса, получить правовую информацию и т.п. Фактически эта «библиотека» существует только на бумаге. Таких объектов тысячи, и министерство культуры их никак не контролирует.
― Чем чревато откладывание решения проблем, существующих в этой сфере?
― Прежде всего нарушается конституционное право граждан на равный доступ к информации. Формируются так называемые социальные исключения, группы вроде бездомных или лиц, не владеющих государственным языком своей страны. Причём происходит это не где-нибудь на Крайнем Севере или в Сибири, а в Центральной России.
Недополучение информации ведёт к тому, что люди вынуждены покидать родные места и уезжать в города, вместо того чтобы самим изобретать способы для собственного выживания и преуспеяния в родном краю, как-то развивать его.
Традиционные поселения гораздо более удобны для жизни, чем мегаполис. Там и воздух чище, и компания лучше. Горожане зачастую не прочь вернуться к корням, припасть к почве, например чтобы вырастить физически здоровых детей. В глухих местах возникают целые общины, которые, например, пытаются воссоздать для себя условия жизни древних славян.
Подобные тематические поселения распространены, например, в США. Там селятся вместе художники, любители полетать на собственном самолёте (бывшие лётчики и такие фанаты неба, как Джон Траволта), те, кто предпочитают обходиться без бытовой химии и выращивают для собственных нужд экологически чистые продукты и т.д.
Однако жители российских тематических поселений дать своим детям полноценное образование уже не могут, потому что никакой инфраструктуры нет.
― Неужели не делалось никаких попыток решить эти проблемы?
― В последние годы с этой целью устраивались форумы сельских библиотекарей. Мне случалось там бывать. По большей части всё это выливается в этакий плачь Ярославны.
Библиотекари жалуются на беспросветную жизнь, низкие зарплаты, отсутствие денег на обновление фондов.
Однако воссоздание стационарных сельских библиотек в традиционном виде ― дело не только неподъёмное с финансовой точки зрения, но и бессмысленное в принципе. Как и наше общество в целом, запросы читателей меняются с такой скоростью, что фонды устаревают в момент своего обновления.
Гарантировать сохранность стационарных библиотек на селе мы тоже не можем.
Куда перспективнее идея создания единой глобальной национальной или хотя бы областной библиотечной сети, в которой любой человек по одному читальному билету может получить любую нужную ему книгу, причём на дом.
В условиях дисперсного, то есть рассеянного, расселения для этого необходим некий кочующий посредник ― мобильная библиотека.
Прежде всего это дешевле воссоздания стационарных библиотек на местах.
― Как будет выглядеть этот механизм в действии? Как книга будет находить читателя?
― Предположим, что вы деревенский житель. Через вашу деревню проходит маршрут КИБО, который связывает ваш населённый пункт с районной библиотекой, которая в свою очередь связана с другими библиотеками, допустим, межбиблиотечным абонементом. Вы знаете, что каждый четверг в полдень КИБО останавливается рядом с деревенским магазином на полчаса. С помощью библиотекаря вы в каталоге находите книгу, оформляете заказ и в назначенный день (это зависит от специфики заказа) приходите к магазину и получаете свою книгу.
― Сама по себе идея передвижной библиотеки вроде бы не новая…
― Да, в мире мобильные библиотеки существуют с прошлого века. И в России этот опыт активно осваивается, так что идея КИБО появилась не на пустом месте.
В нулевые годы в Ленинградской области библиотечный автобус доставлял жителям нескольких районов книги из областного фонда. В Нижегородской действовали выездные читальные залы, которые проводили специальные акции для подростков, чтобы повысить у них интерес к чтению. В Орловской ― в рамках особого отраслевого проекта жителям деревень развозили литературу по сельскому хозяйству.
Наконец, в Волгоградской области передвижные информационные центры работали там, где стационарные библиотеки уже есть. Там библиобус включал в себя компьютеры с доступом в интернет и копировальную технику.
Это, пожалуй, и есть самый непосредственный предшественник наших КИБО.
― В чём его специфика?
― Конструктивная основа КИБО ― это, как ни удивительно, холодильная камера на колёсах. Дело в том, что переоборудованные автобусы, которые использовались в нашей стране для развоза книг, не слишком удобны. Там лишние окна, слишком много стекла. Невозможно поддерживать нужную температуру, что в нашем климате очень существенно.
Соответственно, содержимое учитывает все запросы времени: внутри КИБО есть стеллажи для книг, рабочие места с ноутбуками, спутниковая тарелка для доступа в интернет, веб-камеры, принтер, копировальная техника, двухметровый переносной экран для демонстрации фильмов и т.п.
Кроме того, там мощная акустическая система, радиомикрофоны, микшерный пульт ― прямо на улице можно провести конференцию, устроить лекцию, показать фильм.
Сельские кинотеатры сейчас едва ли не в худшем состоянии, чем библиотеки.
Подготовка «мобильного библиотекаря» очень важная часть проекта. Ведь сейчас в стационарных сельских библиотеках работают люди со старым библиотечным образованием, а то и вовсе без образования. Однако в условиях сельской местности библиотекарь ― это не просто человек, который выдаёт книжки. Это социальный работник, который, например, научит сельских жителей пользоваться интернетом и находить там нужную информацию.
― А не проще ли будет просто в каждую деревню провести интернет?
― Знаете, фонд «Пушкинская библиотека» проводил специальные расчёты, и оказалось, что КИБО дешевле создания стационарных деревенских интернет-кафе. Ведь их создание предполагает ремонт или даже строительство специальных помещений, создание специальных ставок в деревнях, обучение местного персонала и т.д.
К тому же в деревнях много пожилых людей, которые чтению с экрана однозначно предпочтут привычную книгу.
― Что даст применение КИБО в деревне?
― Я надеюсь, что в сельских районах КИБО сработает как социальный протез, который создаст новые формы занятости и удержит население на местах.
Люди смогут находить способы выживания, не покидая родных мест, вплоть до создания собственных сельскохозяйственных или туристических брендов.
Кроме того, маршруты КИБО создадут новые связи между поселениями и приведут к консолидации сообщества. Например, можно будет создавать аудиовизуальные архивы ― записывать на камеру рассказы местных жителей об истории края, своих родителях и т.п. И всё это будет доступно прежде всего им самим.
― Можно ли применять КИБО в городских условиях?
― Я уже сказал, что технические возможности позволяют использовать КИБО для проведения праздников и других массовых мероприятий.
Кроме того, в городах есть группы населения, чья мобильность очень ограниченна. Я имею в виду пенсионеров и инвалидов в спальных районах, где нет ничего, кроме магазинов. КИБО вполне может решить проблему их досуга, как делается в современных английских городах.
― Каково состояние дел на данный момент?
― На данный момент изготовлено и укомплектовано только шесть КИБО. Ровно столько на свои деньги может за год выпустить министерство культуры. Сейчас мы готовим водителей-библиотекарей. И уже летом эти шесть машин начнут работу соответственно в Костромской, Архангельской, Челябинской, Вологодской и Иркутской областях, а также в Республике Коми.
Потребность в КИБО в России огромная. Пока их делают по штуке на область, но они должны быть в каждом районе. Поэтому некоторые губернаторы готовы оплачивать изготовление машин из областных бюджетов.
― Как внедрение КИБО повлияет на развитие страны в целом?
― Я думаю, это прежде всего инструмент модернизации.
У нас принято считать, что инновации ― это что-то очень дорогое и сложное, например нанотехнологии, космос, военно-промышленный комплекс. Высокие технологии будут двигать вперёд только крупные корпорации. Деревня же будет работать как вечный тормоз, очаг хронической депрессии. По одним параметрам она отстаёт в развитии от Москвы на 30 лет, по другим ― на 50, под третьим ― на 100.
Некоторые районные чиновники говорят мне: «За время моей работы на вверенном мне участке не закрылось ни одного объекта культуры!»
Я спрашиваю: «А вы уверены, что это правильно?» ― и натыкаюсь на полное непонимание. Между тем в создании таких организационных заповедников нет ничего хорошего.
На Западе в библиотечном деле существуют чёткие стандарты. Состояние каждого объекта описывается по ряду параметров ― от укомплектованности фондов до чистоты туалетов включительно. И если оно неудовлетворительное, библиотеку могут закрыть. У нас же стандартов нет, поэтому истинное положение дел ― тайна, покрытая мраком.
И изменить ничего нельзя.
Между тем неэффективная библиотека ― это прежде всего бессмысленная трата денег. Представьте себе отдельный сельский дом, в который на час в день приходит бабушка-библиотекарь и обслуживает двух-трёх читателей. Всё это хорошо, конечно, но это ― отдельная ставка. И зимой такой дом нужно отапливать круглые сутки.
Я понимаю, что будет вой, но неэффективные библиотеки нужно закрывать. КИБО позволят осуществлять мониторинг, понять потребности сельских жителей и разработать новые стандарты информационного обслуживания. Я надеюсь, из-за них в провинции будет совершенствоваться инфраструктура. Чтобы чудо техники стоимостью 6 млн рублей не застряло в грязи, придётся по меньшей мере привести в порядок дороги.
― Вы не боитесь, что местные власти начнут использовать КИБО в собственных политических целях?
― Вы знаете, у нас политика в основном по телевизору, и почти вся она федеральная. Если внедрение КИБО создаст какие-то местные акценты, оживит политическую жизнь на областном и районном уровне, деревне это пойдёт только на пользу.
― Если верить некоторым статистическим исследованиям, сельские жители в России до сих пор являются самой читающей публикой. Не отобьёт ли у них предоставляемый КИБО интернет, где всё больше места занимает аудиовизуальная информация, охоту к чтению?
― Понимаете, в этом чтении преобладают устаревшие культурные образцы. По мне, большой беды не будет, если вместо «Брусков» Фёдора Парфёнова или «Цемента» Фёдора Гладкова люди там будут читать Донцову или даже смотреть ролики на YouTube.
Конкуренция с мультимедиа в конечном счёте только подстегнёт развитие литературы, заставит её сосредоточиться на том, что составляет её суть и преимущество по сравнению с другими формами коммуникации, подобно тому, как в своё время изобретение фотографии породило импрессионизм в живописи.
Основная беда (не только нашей сельской провинции, но и в какой-то мере и крупных городов) ― это погружённость в прошлое, неумение решать «проклятые вопросы» и освобождаться от них. Неэффективность нашей исторической науки и публицистики не позволяют разделять актуальное и архаическое. В результате в обществе циркулируют архаические же образцы и схемы поведения.
Они-то и становятся барьерами на пути модернизации страны, регионов, отдельных мест.
Я очень надеюсь, что появление в культурном ландшафте русской провинции одного мобильного элемента со временем позволит полностью преобразовать этот заповедник консерватизма.
Беседовал Василий Костырко
Статьи по теме:
- Культурные люди и такие же книги.
- Очаровательный хлам .
Отстаивая вечность и незыблемость традиционной бумажной книги, кинематографист Карьер и писатель Эко в действительности предрекают ей скорую гибель. - Владимир Радунский: «Хороших книг не может быть много…».
Один из самых интересных гостей Московского международного книжного фестиваля этим летом ― всемирно известный иллюстратор детских книг . - Заметки умного дурака о воровстве книг как показателе культурного развития общества.
- Людям можно, а пингвинам нет?
Заметки умного дурака о рейтинге вредоносных книг. - Когда ученье ― тьма.
Более 80% школьных учебников Европы и США являются для детей потенциально опасным чтивом. - Макулатура: классическая, техническая, публицистическая.
Трудности выживания библиотечного дела в России. - «А Ленин что, не является классиком?».
Репортаж с 19-й Международной книжной ярмарки в Гаване. - Премия для экс-председателя.
Вручена самая дорогая литературная премия «Большая книга». - Желтое колесо.
«Асан» Владимира Маканина как симптом упадка. Не только социального, но и литературного.
