В конце года в политике и экономике обычно подводят итоги, особенно если можно увязать год с некой круглой датой значимой организации. А поскольку по своему весу в системе мировой политики и экономики такая структура, как Европейский союз, не имеет равных, он заслуживает, чтобы при рассмотрении его поражений и побед не привязываться к юбилеям.
В прошлом тысячелетии для раздробленного континента европейские мыслители старались придумать способ объединения. Так, Уинстон Черчилль призывал в 1946 году к созданию Соединённых Штатов Европы, по аналогии с Соединёнными Штатами Америки. Как результат, в 1949 году был создан Совет Европы. В 1951 году ФРГ, Бельгия, Нидерланды, Люксембург, Франция, Италия создали Европейское объединение угля и стали, которое в 1967 году вместе с Европейским экономическим сообществом и Европейским сообществом по атомной энергии объединилось в Европейское сообщество. В 1986 году в Люксембурге был подписан закон о единой Европе. В 1992 году государства, входящие в Европейское сообщество, подписали договор о создании Европейского союза, значительно повысивший статус ЕС не только как экономического, но и как политического межгосударственного объединения с единой валютой, общей внешней, оборонной и визовой политикой. Этот заключённый в Маастрихте договор был изменён договорами в Амстердаме в 1997 году и в Ницце в 2000 году.
Но ещё в 1985 году возникло понятие «Шенген». Шенгенские документы объединили соглашение о свободном передвижении товаров, капиталов и людей, подписанное в 1985 году в замке Шенген, и конвенцию о порядке его вступления в силу, подписанную в 1990 году также в Шенгене. Вступив в силу в 1995 году, они отменили на внутренних границах стран-участниц таможенный и пограничный контроль. Всё это было в ЕС в прошлом столетии.
В новом веке, в 2004 году, сбылась главная мечта Европы — после самого масштабного расширения ЕС Старый континент воссоединился в своих культурно-исторических границах и теоретически превратился в самостоятельный субъект мировой политики. Новый союз включал 25 государств-членов, в том числе 10 новых государств — Эстонию, Латвию, Литву, Польшу, Чехию, Словакию, Венгрию, Словению, Кипр, Мальту. Датой дальнейшего расширения Евросоюза и вхождения в него Болгарии и Румынии стал 2007 год. Ныне ни много ни мало ЕС — пол-Европы с численностью населения 480 млн человек.
ЕС рассматривает себя как сообщество, построенное на общих ценностях: государства-члены обязуются сохранять мир, свободу, демократию и плюрализм. ЕС — сообщество, организованное по принципу солидарности (экономически более сильные поддерживают более слабых). Страны-члены передали часть своих суверенных прав на наднациональный уровень, превратив Евросоюз в уникальное объединение, сочетающее в себе признаки международной организации и государства. Все страны — члены ЕС являются независимыми, но имеют одинаковые правила обучения, медицинского обслуживания, пенсионную, судебную систему и прочее. Законы Евросоюза действуют во всех странах сообщества.
Но окончательно общеевропейское мегагосударство оформилось, когда в 2009 году Ирландия, последняя из 27 стран-членов, одобрила Лиссабонский договор, вступивший в силу с 2010 года. Этот договор, вариация европейской конституции, долго был яблоком раздора для стран Европы. Он сохранил суть не принятой в 2005 году конституции — реформу структуры управления ЕС, превратившую его в юридическое лицо, консолидированного субъекта международной политики, равновеликого США по объёму экономики, а по населению их даже превосходящего. Волнений было немало, так как Ирландия прославилась одобрением судьбоносных документов ЕС со второго раза. Так, Договор Ниццы она сначала отклонила на референдуме 2001 года, а через год одобрила. На этот раз обошлось, и в 2009 году ЕС отметил свой неформальный юбилей — пятилетие объединительного проекта Большой Европы.
Однако европейское объединение сделалось таким разнородным, что его своеобразие превратилось в противоречия. «Старики» ценили консенсус, политику, основанную на компромиссах. Никто не думал, что младоевропейцы, государства постсоветского блока, почувствовавшие суверенитет лишь 15 лет назад, болезненно воспримут любое покушение на него и ставший разнородным ЕС будет натыкаться на сложности при принятии решений. Так, кроме Ирландии, страной, до последнего не одобрявшей Лиссабонский договор, была младоевропейская Чехия.
Доказательством разнородности в ЕС стали состоявшиеся в 2009 году выборы в Европарламент, куда впервые попало беспрецедентное количество ультраправых и националистов, хотя Европейская народная партия (центристы плюс христианские демократы), включающая 48 политических партий стран ЕС, сохранила контроль над Европарламентом. Ещё на этих грандиозных выборах была рекордно низкая за 30 лет явка (43,1% избирателей). Можно ссылаться на множество субъективных причин, но ясно, что выборы в Европарламент продемонстрировали недовольство избирателя Евросоюзом, непонимание того, чем лично ему выгоден ЕС, разочарование в сообществе, которое не смогло защитить его от экономического кризиса. Поэтому всё большую популярность в отдельных странах приобрели политики, ставящие национальные интересы выше европейских.
Эту поддержку избирателями простых лозунгов о защите «своих» от «чужих» и усиление позиций радикальных и ультраправых партий год спустя подтвердили уже выборы в национальные парламенты. Нет, в странах — основательницах ЕС (Германии, Италии и Франции) победу одержали правящие партии — ХДС/ХСС Ангелы Меркель, «Народ свобод» Сильвио Берлускони, Союз за народное движение президента Николя Саркози. Однако не стоит забывать, что в 2010 году Саркози выступал за высылку из страны цыган и против ношения хиджабов, правительство Берлускони ещё в 2008 году приняло закон об уголовной ответственности за предоставление жилья иммигрантам, а Меркель вообще поставила жирную точку на общеевропейской толерантности, признав недавно провал политики мульти-культи.
В других странах позиция избирателей оказалась совсем недвусмысленной. В Голландии ультраправая Народная партия свободы 46-летнего Герта Вилдерса по результатам выборов стала третьей и получила 24 места в парламенте (в прошлом было 9). Главная идея этой основанной в 2006 году партии — «крестовый поход против исламизации Голландии», запрет иммиграции из мусульманских стран и строительства мечетей. Надо помнить при этом, что в Голландии вторая после Франции мусульманская диаспора — 5,6% населения, 475 мечетей.
В Венгрии впервые в парламент прошла ультраправая партия «Йоббик» с ксенофобской и антисемитской программой, в Австрии по итогам выборов в Вене усилилась ультраправая Партия свободы Хайнца-Кристиана Штрахе, также сделавшая основой своей избирательной кампании борьбу против минаретов и чадры под лозунгом «Защитим нашу венскую кровь». Прорыв Партии свободы принципиален ещё и потому, что венские выборы были последними перед выборами в национальный парламент в 2013 году и могли стать репетицией победы общефедеральной.
И даже в традиционно социал-демократической Швеции, где 65 лет правили социал-демократы, не только впервые на второй срок остался премьер-правоцентрист, но и в риксдаг вошли ультраправые «Шведские демократы» Йимми Окессона, чья партия выступает за крайне жёсткое ограничение иммиграции, особенно из мусульманских стран.
В Бельгии же один из двух победителей июньских внеочередных выборов — лидер националистической партии «Новый фламандский альянс» Барт Де Вейвер выдвинул франкофонам ультиматум с требованием максимально широкой налоговой автономии регионов. После чего проваливались любые переговоры о создании правящей коалиции. Не преуспели ни фламандец Де Вейвер, ни социалист-франкофон Элио Де Рупо. Реальной стала угроза окончательного распада страны. Эта ситуация угрожает не только существованию Бельгии, но стабильности и имиджу Евросоюза, одной из стран-основательниц которого она является. Даже Брюссель был выбран столицей ЕС как символ мильтикультурности Старого континента. И президентом сообщества в 2010 году был избран бывший премьер Бельгии мастер компромисса Херман Ван Ромпей.
Так что в целом ЕС завершает первое десятилетие нового века с крайне неприятным для традиционно леводемократической Европы правым трендом. Для лечения националисты предлагают Евросоюзу рецепты австрийца Штрахе: «Или Европа смирится с собственным закатом, или мы спасём её вместе», а традиционные консерваторы, лидером которых можно считать канцлера Ангелу Меркель, её же устами признали провал 50-летней миграционной политики сообщества.
Её заявление прозвучало после скандальной отставки главы Бундесбанка Тило Саррацина, который в книге «Германия самоликвидируется» открыто сказал о том, о чём давно говорили на европейских кухнях, но вслух позволяли себе произносить только ультраправые. Саррацин безусловно стал политиком года. Профессиональные же европейские политики осознали, что нельзя и дальше игнорировать такие общественные настроения, но так и не нашли приемлемого решения. Возможно, следующее десятилетие окажется более удачным.
Кроме политики, столпом ЕС является общая экономика. Как мы помним, евросообщество организовано по принципу солидарности, экономически более сильные поддерживают более слабых, что стало особенно актуальным в период мирового финансового кризиса 2008—2010 годов. Тогда новые страны Европы осознали, что в одиночку им не справиться с кризисом, а помогать, кроме Евросоюза и МВФ, некому. Ушедший в отставку в 2008 году из-за неспособности справиться с кризисом венгерский премьер Ференц Дюрчань призывал ЕС помочь Венгрии, Чехии, Словакии, Польше, Румынии, Болгарии и странам Балтии, которым было не обойтись без финансовых вливаний в размере 160—190 млрд евро, иначе они могли оказаться неплатёжеспособными и навредить еврозоне. Поэтому Евросоюз помог, дав младоевропейцам возможность избежать дефолта, но усилил напряжение как в Старой Европе, не желающей делиться с польским сантехником и румынскими мигрантами, так и в Новой, которая утратила иллюзии о Евросоюзе как о большой кормушке, где все равны и одинаковы.
Потом кризис подкрался и к Старой Европе, подарив миру термин PIIGS, не имеющий отношения к свиньям, а просто соединивший первые буквы английских названий проблемных стран — Португалии, Ирландии, Италии, Греции и Испании. Греция стала драмой всего Евросоюза. Первому специальному саммиту ЕС 2010 года по экономике пришлось заниматься не планом развития сообщества на 10 лет, а темой «Как спасти Грецию». Потому что было ясно: если греки не преодолеют кризис, то потянут за собой всю зону евро и Большую Европу.
Греческий финансовый кризис начался в октябре 2009 года, когда победившие на выборах социалисты из партии ПАСОК премьера Папандреу поняли, что в экономике всё обстоит не так, как утверждал прежний кабинет. Дефицит государственного бюджета не 3,7%, а 12,7% — в четыре раза больше максимально допустимых нормами еврозоны 3%, а совокупный госдолг Эллады — более 300 млрд евро, 113% от ВВП.
С помощью крайних мер, включая создание Европейского валютного фонда и кредита в 750 млрд евро, Грецию, похоже, удалось спасти. Но цена спасательной операции для евросообщества была немалой. На недавнем саммите в Брюсселе лидеры Евросоюза согласились с неслыханным предложением Франции и Германии — внести поправки в основополагающий документ ЕС, Лиссабонское соглашение, вступившее в силу меньше года назад. Изменения в него могут быть одобрены только на национальных референдумах, но это оказалось неважно.
Что дадут поправки? Теперь страны ЕС смогут создавать фонды для обеспечения экономической безопасности еврозоны без длительных согласований на национальных и общеевропейском уровнях. И предоставлять финансовую помощь странам-банкротам, что раньше прямо запрещали законы ЕС. А за нарушение Пакта стабильности, который раньше соблюдали добровольно, будут назначать санкции. Поэтому, если позабыть об ущемлённой гордости, другие страны признали правоту немцев и пользу создания постоянной процедуры по реструктурированию долгов проблемных стран для еврозоны.
Такая процедура теперь понадобится для помощи следующей стране PIIGS, Ирландии, которая, как ни странно, не только не просила евросообщество о спасении, но как могла сопротивлялась его щедрости. Но в итоге всё-таки согласилась принять от ЕС помощь в размере 85 млрд евро в обмен на реализацию программы жёсткой бюджетной экономии. Ирландия — головная боль всего Евросоюза, ведь, если там ничего не изменится, у кредиторов появятся сомнения в платёжеспособности экономик той же Греции, Португалии и Испании. И спасение «свиней» обойдётся Берлину и Парижу очень дорого.
В общем, кризис подверг уникальный общеевропейский проект испытанию, которого ещё не было. Первое десятилетие евросообщества, девиз которого «Едины в многообразии», было непростым. Оно заставило задуматься не только о разработке стратегических планов развития единой, равноправной и сильной Европы в новом веке, но и конкретных социальных и финансовых сценариев развития его многообразия в следующем десятилетии, 2010—2020 годов. Оно будет нелёгким, но Соединённые Штаты Европы только в начале пути. А процедура выхода из Евросоюза в Лиссабонском договоре не предусмотрена.
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
Статьи по теме:
- Чтобы не испортить себе праздники.
Отправляясь на майские каникулы в Европу, лучше заранее поинтересоваться, за что вас могут там оштрафовать. - Евразийский союз: как избежать засады.
Политика это не шахматы, а скорее игра в карты. - Путешествие по декорациям.
Не так давно в Англии прочно вошёл в обиход термин set-jetting. - Удивительный случай немецкого империализма.
Отчаянные времена требуют отчаянных жестов. - Европу ждут чудовищные потрясения .
Совершенно очевидно, что сидеть и ждать у моря погоды в Старом Свете более не намерены. - Европу и евро спасли на пороге кризиса.
Для этого пришлось для начала спасти Грецию. - О кризисе и протестах.
Скоро все будет совсем по-другому. - «Молчали жёлтые и синие».
За свободу передвижения подчас приходится платить не только деньгами, но и собственным достоинством. - Путь в пропасть.
- Иждивенцы Европы.
Речь, как всегда, идёт не о жизнеспособности евро, а про хитрое маневрирование внутри союза: кто заплатит за поляну?
