Прежде чем стать великими французскими писателями, Элиаде, Ионеско и Чоран сотрудничали с румынскими фашистами искренне и от души. Но никогда не рассказывали об этом. Особенно Элиаде. Особенно Чоран.
В «Критерионе» вышло два тома воспоминаний Мирчи Элиаде: «Посулы равноденствия» (1907—1937) и «Жатва солнцеворота» (1937—1960). В «Прогресс-традиции» чуть раньше — книга Александры Ленель-Лавастин «Забытый фашизм: Ионеско, Элиаде, Чоран». Лучше всего читать эти книги одновременно — для полноты представления о предмете.
Тайная история сотрудничества с фашистами
Всемирно известный религиовед Мирча Элиаде рассказывает о своей жизни. Какие книги писал, с кем встречался, о чем разговаривал, у кого и чему учился, в каких домах жил…
Безвестный автор аннотации описывает мемуары Элиаде как «уникальный опыт концептуальной биографии, попытку проследить логику своей судьбы, распознать «под камуфляжем мирского знаки сакрального».
Так вот, этого-то в книге и нет.
Ни концептуальности, ни логики судьбы, да и о сакральном немного, особенно в том смысле, в каком оно просвечивало сквозь мирские знаки лично автору. Факты — и только.
Французский историк Александра Ленель-Лавастин на основе громадного объема извлеченных из забвения документов восстанавливает, что за ценности направляли жизнь румынского ученого и двоих его соотечественников, тоже сыгравших важную роль в западной культуре своего времени: Эмиля Чорана и Эжена Ионеско.
Все трое в той или иной степени сотрудничали с фашистами.
Ионеско в этом ряду — особняком. В отличие от Чорана и Элиаде, он никогда не разделял фашистских взглядов и ценностей. Он «всего лишь» представлял режим Антонеску как румынский дипломат в вишистской Франции.
Ионеско использовал эту возможность, чтобы покинуть отечество и никогда более туда не возвращаться — «бежал из тюрьмы в форме охранника», как он это называл.
Он всего лишь тщательно это потом скрывал.
А вот Чоран с Элиаде — да-а-а…
Особенно Элиаде.
Метафизическое людоедство
Эти независимые интеллектуалы сотрудничали с румынскими фашистами искренне и от души. И тоже никогда не рассказывали об этом.
Элиаде всю жизнь боялся, что румынский период его биографии станет известен и он упадет в глазах Запада безвозвратно.
Бояться было чего: в 1930-е он был идеологом фашистской организации «Железная гвардия». Он завораживал юные сердца, призывая их к жертвенности и к героической смерти в священной битве с еврейским духом. И это было принципиальной позицией, органичным следствием его метафизики и антропологии.
Иметь такие ценности после войны в мире победителей — во Франции и США, где жил Элиаде, — было не совсем прилично.
Он сделал всё, чтобы написать об этом так, будто этого не было.
Если всмотреться, следы его социальной позиции заметны. История, пишет он, дала румынской нации «разве что лет двадцать национального единства и политической автономии: 1918—1938. Этот промежуток времени принес Румынии много хорошего…»
И это — об одном из самых кровавых времен истории его народа.
Очень похоже, что ценности Элиаде не изменились и после войны. Профессор был не так принципиален, чтобы стать одиноким бойцом в мире победителей, но и не так циничен, чтобы публично отречься от того, что ему дорого.
Самое большее, на что он пошел, — это на изменение (по крайней мере публичное) своего отношения к евреям: «Модель сбережения себя через культуру, — пишет он, — прекрасно иллюстрирует история еврейского народа», притом что «после разрушения Храма и Иерусалима евреям как этническому и культурному целому грозило исчезновение».
Он лишь умалчивает о том, что его бывшие соратники многое для этого исчезновения сделали.
Менее всего хотелось бы сейчас сводить счеты с покойным профессором или судить его. Куда продуктивнее было бы разобраться, как оказались возможными такие следствия из его метафизики.
В какой мере, грубо говоря, традиционализм элиадевского типа располагает к людоедству и экстремизму?
Вопрос не праздный: сегодня в России экстремистские идеологии вкупе с их традиционалистскими обоснованиями набирают популярность. Юным сердцам снова хочется жертвенности в священной битве.
Ценности, за которые они готовы умирать и убивать, — лучше некуда: величие России, создание нового, совершенного и сильного человека…
И растут эти увлечения из того же мучительного комплекса исторической неполноценности и потребности в реванше, что двигали румынскими легионерами.
Ленель-Лавастин свела всё к личной ответственности (и в конечном счете личной вине) каждого из своих героев. Но задумаемся: что привлекало к правоконсервативным движениям интеллектуалов высочайшего ранга?
В 1930—1940-е такие взгляды разделяли Мартин Хайдеггер, Кнут Гамсун, Эзра Паунд, Эрнст Юнгер…
Список далеко не исчерпывающий.
В то же время многие не менее крупные умы (вспомним хотя бы Вальтера Беньямина) симпатизировали левому радикализму и большевизму, также ожидая от него радикального обновления и очищения жизни.
В этот контекст Элиаде и Чорана очень стоило бы поставить. И задаться вопросом о природе убедительности и соблазна, которые таят в себе тоталитарные, да еще метафизически укорененные идеи.
Это понимание нам еще пригодится.
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
Статьи по теме:
- Путь Шуа .
Яков Шехтер. «Второе пришествии кумранского учителя». Роман первый: «Поцелуй Большого Змея»; Москва, изд. «Время», 2011 г., 368 с. ISBN: 978-5-9691-0658-1. - Место встречи забыть нельзя.
Олег Рябов. КОГИз. Записки на полях эпохи. – М.: АСТ: Астрель, 2011. – 448 с, ил., 3000 экз. - «Я и Дух президента П».
Один из главных книжных скандалов года, названный критиками «отвязным» и «гомерически смешным». - Липкая пошлость.
Русский мир и русские мифы-2 Малека Яфарова. Помойное ведро философии. - Время писать.
Эмоциональная заметка о свойстве современной литературной мысли. - Красноярск просвещенный.
История и сегодняшний день соединялись на Красноярской Ярмарке Книжной Культуры неоднократно. - Русский мiр и русские мифы.
Философ Яфаров собрал концентрированные мемы современности. - Контрабандный товар.
Рассказ о Грузии. - Интерактивный президент.
«Литература online». Роман Арбитман глазами Льва Гурского. Пейзаж до, во время и после битвы c недругами и врагами. - Борис Куприянов: «Восстановить коммуникацию между человеком и книгой».
