Помимо явного долга, которым обременено государство, у него еще есть неявный – пенсионные обязательства перед будущими поколениями. Они столь велики, что практически всем развитым и посткоммунистическим странам в долгосрочном периоде грозит финансовый крах. В условиях фондового и кредитного кризисов российское правительство объявило о серьезных мерах: с 2010 года налоги на зарплату увеличиваются, а пенсионные обязательства перед гражданами с большим заработком снижаются. Рынок разочарован, государственные финансы должны несколько стабилизироваться, а обществу предстоит задаться новыми вопросами.
В последнее время должностные лица много говорили о пенсионной реформе, и наконец 1 октября Владимир Путин объявил, что конкретное решение принято. Чтобы лучше понять контекст этого шага, полезно вспомнить об одном недавнем событии, которое в российских и мировых СМИ было незаслуженно обойдено вниманием.
В мае этого года руководитель Федерального резервного банка Далласа Ричард Фишер, выступая на некоем почтенном собрании, назвал величину финансового разрыва федеральных внебюджетных фондов США – Social Security, обеспечивающей выплату пенсий, и Medicaid, оплачивающей медицинскую помощь пенсионерам. Данный показатель вычисляется так: для каждого года в течение достаточно длинного (или бесконечного) промежутка будущего времени рассчитывают, сколько денег поступит в фонды за счет налогов на зарплату и сколько будет потрачено на выполнение обязательств перед пенсионерами. Затем эти разности приводятся к текущему моменту на основе некоторой адекватной ставки дисконта. (Подробнее об этом методе см.: Л.Котликофф, С.Бернс, Пенсионная система перед бурей. М., 2005.) У современных развитых стран эта величина всегда отрицательна и представляет собой размер обязательств, не обеспеченных финансированием. Так вот, по словам Фишера (который, надо полагать, опирается на исследования специалистов ФРС), суммарный фискальный разрыв для систем Social Security и Medicaid составляет 99,2 трлн долл. Эти данные позволяют оценить масштабы бедствия, хотя обычный человек с большим трудом может представить себе такие суммы. Чем это грозит Америке? По сути дела банкротством государства в ближайшие 10–20 лет, которое скорее всего выразится в полном крахе доллара.
Конечно, американский случай представляет собой некоторую крайность, объясняемую рядом особенностей законодательства о медицинском страховании пенсионеров. Без этих излишеств сумма была бы процентов на 17 меньше. Что, конечно, дела не меняет.
В большинстве стран современного мира системы пенсионного и медицинского страхования основаны на одном и том же перераспределительном принципе. Он означает, что ныне работающие люди оплачивают содержание и лечение нынешних пенсионеров, а перераспределение осуществляется с помощью специального целевого налога. Поэтому и без точных расчетов (а для России такие расчеты если и проводились, то никаких опубликованных данных мне найти не удалось) ясно, что и в большинстве развитых и постсоциалистических стран этим системам угрожает банкротство. Разница лишь в конкретных суммах и сроках. И вряд ли это секрет для правительственных чиновников и экспертов.
Соответственно можно ожидать, что меры по реформированию, или «подстройке» пенсионной системы будут учитывать этот факт, стремясь если не разрешить проблему, то хотя бы оттянуть неизбежный крах. Логичными были бы действия по двум различным направлениям. С одной стороны, они должны увеличивать доходы для покрытия неизбежно возникающих текущих дефицитов. С другой – необходимы меры, сокращающие будущие обязательства. К числу последних, например, относится осуществленное в некоторых странах повышение пенсионного возраста.
Эту тенденцию ярко иллюстрирует обнародованное на прошлой недели решение российского правительства. Ставка единого социального налога увеличивается, но одновременно облагаемый доход и будущие пенсионные выплаты ограничиваются сверху.
С одной стороны, повышение эффективной ставки ЕСН затронет подавляющее большинство работающих (по расчетам, приведенным в газете «Ведомости», снижение эффективной ставки налогообложения произойдет только для людей, получающих зарплату более 200 тыс. рублей в месяц). Тем самым будут уменьшены текущие дефициты Пенсионного фонда в ближайшие годы.
С другой стороны, пенсионные обязательства государства по отношению к каждому отдельному работнику не будут превышать уровень, определяемый исходя из доходов некоего среднего работника, зарабатывающего 415 тыс. руб. в год в нынешних рублях (что не так уж много – примерно 34 600 руб. в месяц). Грубо говоря, те, кто зарабатывает больше, будут получать такую же пенсию, как и те, кто зарабатывает этот максимум. Поэтому высокооплачиваемые работники, желающие сохранить относительно более высокий уровень жизни в старости, должны будут позаботиться об этом сами.
Хотя предел в 415 тыс. руб. обещают индексировать ежегодно, на самом деле тут появляется дополнительная возможность для правительства. Как известно, никаких «объективных количественных измерителей покупательной силы» не существует, и любые индексы цен поддаются статистической манипуляции. Поэтому правительство, «играя» индексацией, может в тот или иной год либо относительно увеличивать доходы, либо относительно снижать обязательства. По-видимому, в период надвигающейся рецессии будут предпочитать первое, а в относительно благополучные времена – второе.
Если же оценивать пакет мер в целом, то он достаточно радикально меняет концепцию государственной пенсионной системы.. Теперь государство берет на себя политическое обязательство не «обеспечить достойную жизнь каждому пенсионеру», а всего лишь обеспечить некоторый минимум для каждого. А уровень жизни во многом будет определяться личными решениями человека в отношении сбережений и семейной стратегии.
Тем самым наше общество вступает на совершенно неизведанную территорию. В истории еще не было эпохи, когда бы благосостояние человека в старости столь сильно зависело от его поведения в трудоспособном возрасте. До появления государственной пенсионной системы забота о стариках в основном была делом их детей, отчасти – благотворителей и местных общин. Потом это стало делом государства. Теперь это все больше будет становиться делом самого человека. Готовы ли люди к этому? Трудно сказать, скорее нет. Зато что уж точно не готово – так это общественные институты, обеспечивающие сберегательно-инвестиционную деятельность. В отсутствие твердых денег и действенной системы защиты прав собственности у обычного человека практически нет возможностей нормально осуществлять долгосрочные сбережения.
Мы вступили на эту дорогу. Чем быстрее наше общество осознает проблемы, которые встретятся на этом пути, тем лучше.
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
Статьи по теме:
