Лучше оркестра, чем РНО, в Москве нет и вряд ли будет. Семь вечеров подряд в экстремальных условиях акустики Большого театра Михаил Плетнёв, его музыканты и приглашённые солисты доказывали это, играя романтиков и модернистов.
Российский национальный оркестр (РНО) под руководством Михаила Плетнёва — лучший на сегодняшний день московский симфонический коллектив.
Это очень легко доказала разнообразная, исполненная в самых разных жанрах семидневная программа. Да-да, каждый вечер целую неделю музыканты РНО и приглашённые с помощью Фонда Михаила Прохорова солисты выказывали в Большом театре замечательный, нерядовой уровень исполнения.
Притом что Михаил Плетнёв, художественный руководитель и оркестра, и фестиваля, предложил сложную программу — от исполнения симфоний до оперы и балета.
А пятничный вечер был полностью отдан оригинальной композиции по «Пер Гюнту» Г. Ибсена и Э. Грига.
Семь вечеров. Чайковский
Михаил Плетнёв — главный романтик современного исполнительства. Проблемы «бегства энтузиаста в экзотические обстоятельства», «двоемирия» и «зеркальных отражений», свойственные поэтам и музыкантам позапрошлого века, волнуют Плетнёва как самые что ни на есть актуальные и насущные. Именно поэтому ему, например, наиболее близка музыка П. Чайковского, звучавшего на этой неделе чаще других.
Уже в понедельник, на открытии фестиваля, все концерты которого проходили на Новой сцене Большого театра с её сложной акустикой, звучали Пятая и Шестая («Патетическая») симфонии главного русского композитора.
Поздний Чайковский с его страстями и метаниями, с записи опусов которого РНО начинал свою историю, более подходил бы к финальному выступлению с подведением итогов и эффектным эпилогом, но Плетнёв поставил этот концерт первым — и не прогадал. Такого свежего, незаезженного Чайковского мы давно не слышали.
Этого, к сожалению, не произошло в четверг, когда РНО вместе с английским пианистом Стивеном Хафом исполнял хрестоматийный Первый фортепианный концерт. Спасла положение Вторая симфония Роберта Шумана, бравурно исполненная оркестром во втором отделении (и кто сказал, что дирижёр Плетнёв любит давать замедленные темпы?).
Музыка Чайковского звучала и в выходные. В субботу оркестр давал редко исполняемую сюиту из балета «Лебединое озеро», составленную самим Плетнёвым из нескольких вариантов, оставленных композитором (в том числе и по рукописи первой редакции 1882 года).
Ну а в воскресение, на закрытии фестиваля, вместе с музыкой А. Дворжака, К. Сен-Санса, М. Арнольда и выдающегося русского дирижёра Н. Голованова оркестр чётко, как часы, исполнил «Торжественный марш», «Славянский марш» и «Вальс скерцо».
Будем как Моцарт
Вторым по значимости композитором Большого фестиваля РНО оказался Вольфганг Амадей Моцарт.
Именно его опера «Волшебная флейта», исполненная вместе с интернациональной и достаточно ровной командой певцов из России, Великобритании, Германии и Латвии и Камерным хором Московской консерватории под управлением Бориса Тевлина, стала одним из пиков фестивальной программы.
Оперу исполнили точно, искренне и честно. Сократили все разговорные диалоги, оставили плескаться волшебную музыку, укреплённую голосами хора и солистов, мнения о которых разошлись. Кому-то более всех понравилась английская сопрано Люси Кроу (Памина), кому-то — уже известная в России немецкая сопрано Симона Кермес (Царица ночи). Однако практически всех обаяли немецкий баритон Штефан Генц (Папагено) и тенор Тильман Лихди (Тамино).
Кстати, о волшебной флейте. На следующий день в Большом (ну или на Большом) давали моцартовский же концерт для арфы и флейты, в котором отличились оба солиста, взращённые в недрах РНО.
Маститая Светлана Парамонова и задорный Максим Рубцов выказали в этом исполнении высочайший профессионализм. То же самое можно сказать и о сложнейшем соло на валторне Алексея Серова в концерте Р. Глиэра для валторны с оркестром.
В этот вечер помимо Глиэра и двух опусов Моцарта (второе его произведение, соната для духовых, объединило дюжину духовиков, и, надо сказать, обычно невидимые, эти «лёгкие оркестра», ведомые опытным английским кларнетистом Майклом Коллинзом, выказали не только чёткость, но и гибкость) давали ещё и «Поэму экстаза» Александра Скрябина.
Кажется, именно это грандиозное исполнение грандиозного сочинения, мощь которого неуклонно нарастала к финалу (здесь не обойтись без восхищения соло на трубе Владислава Лаврика), а потом обрушилась на зал и придавила слушателей, и стало эмоциональным пиком первой половины фестиваля.
Моцартовский фортепианный концерт № 20 с участием солиста Конрада Тао исполняли в субботу. А так вторую половину его открыла оригинальная музыкально-литературная композиция, основанная на музыке Э. Грига к драме Г. Ибсена «Пер Гюнт».
За либретто её взялся концертмейстер оркестра Алексей Бруни. Ему пришлось сократить первоисточник, сохранив сюжетные пропорции и словесные связки, для чего пришлось проделать серьёзную работу.
Ну а за музыкальную часть ответственным был дирижёр Михаил Плетнёв, поэтому исполнение вышло едва ли не эталонным. В концерте также принимали участие Московский государственный академический камерный хор под управлением Владимира Минина, сопрано из Латвии Инга Кальна, запомнившаяся ещё по «Волшебной флейте», баритон Игорь Головатенко и Василий Лановой, исполнивший партию чтеца.
В этот сезон РНО входит с изменившимся статусом, который М. Плетнёв как бы нехотя признал на фестивальной пресс-конференции. Он также объявил, что нынешний Большой фестиваль станет ежегодным, будет развиваться и расти, необязательно происходя в Большом театре, акустика которого действительно оставляет желать лучшего.
На следующий год обещают концертное исполнение оперы А. Даргомыжского «Русалка», а также целый каскад именитых солистов. Главное теперь — пережить зиму и дожить до следующего фестиваля. Хотя и во время филармонического сезона, который РНО начинает с «заступом», планируется масса важных и нерядовых концертов.
Ведь рядовых исполнений у Российского национального, кажется, не бывает.
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
