16 марта 2010 года представители Центрального духовного управления мусульман (ЦДУМ), Совета муфтиев России и Координационного центра мусульман Северного Кавказа провели совместное заседание рабочей группы в Москве.
По его итогам было принято решение о создании Высшего координационного совета мусульман России без образования юридического лица. Таким образом, предпринимается попытка сформировать некую надстройку (впрочем, не слишком жесткую) для координации работы с российскими мусульманами.
Участники заседания рабочей группы предложили ввести в состав Высшего координационного совета по четыре представителя от каждой исламской организации-инициатора образования такой надстройки. С точки зрения отцов-основателей Совета такое представительство позволит «лучше координировать работу мусульманских организаций на местах, а не ограничиться декоративным органом из трёх человек».
Учитывая крайне острое восприятие любых сюжетов, связанных с исламом (и в регионах с доминирующим мусульманским населением, и в тех, где приверженцы ислама составляют меньшинство) рассмотрение подобной инициативы крайне актуально. Чем вызвано стремление создать некую религиозно-общественную «крышу»? Какие стоят за ним идеологические и политические резоны?
Во-первых, хочется сразу отметить тот факт, что мартовская инициатива возникла не в вакууме, а в конкретном российском общественно-политическом контексте. В этом контексте распрямление острых углов, создание вертикально подчинённых механизмов, выделение корпоративного генералитета (генералы от науки, генералы от СМИ, генералы от религии) приветствуется властью (и не слишком активно отвергается обществом). По справедливому замечанию российского востоковеда Алексея Малашенко, «власть хотела бы «приручить» ислам, сделать его более умеренным, совместимым с государственной политикой». Все перечисленные выше резоны понятны и с государственной точки зрения оправданы. Только встает вопрос о методах такого «приручения» и ресурсах для «огосударствления» различных мусульманских конфессий.
В связи с этим надо отметить, что и глава российского государства, и премьер-министр, и чиновники регионального уровня считают единственными легитимными представителями исламского мира «духовный генералитет», то есть руководителей Духовных управлений мусульман разного уровня. Во-вторых, они делят российский ислам на «традиционный» и «нетрадиционный». Первый априори относится к «конструктивному», а второй к экстремистскому направлению мировой религии. В-третьих, взаимодействие с «конструктивной» частью исламского мира видится высшим руководителям Российского государства как преференциальная политика по отношению к бюрократической надстройке, выступающей от имени и по поручению всех мусульман. Практика, хорошо знакомая по нашей национальной политике, когда на роль «генералов» номинируются лидеры национально-культурных автономий.
Однако в таком подходе есть важные нюансы, на которые следовало бы обратить серьёзное внимание. Духовные управления мусульман при всем к ним уважении и презумпции невиновности по отношению к их религиозной практике не являются единственными представителями российского ислама! Есть и другие мусульмане. Те, кого учёные определяют как представителей «неофициального ислама» (то есть несогласных с существующими практиками, но в то же время удерживающихся от экстремизма). И, конечно же, наиболее громко о себе заявляют экстремисты, которыми трудно манипулировать со стороны, так как у них есть своя логика, не вписывающаяся в принятые религиозно-бюрократические системы координат.
Однако сегодняшняя борьба властей и лояльных им Духовных управлений мусульман с экстремистами во многом является противостоянием не причинам, а следствиям болезни. Идея «чистого ислама» как пути, альтернативного коммунизму и либеральной демократии, находят определённую поддержку у жителей Кавказа. В этом смысле они самые что ни на есть внутренние, а не занесенные извне (как мы часто можем услышать из уст государственных деятелей). Безработица при высоких темпах рождаемости и плотности населения, бедность, закрытость власти подпитывают исламских радикалов. Их сила возрастает и из-за слабой интеграции жителей региона в общероссийские социальные процессы. Распространение радикальных религиозных идей и практик облегчается и благодаря ошибкам представителей «официального ислама». Они нередко оказываются не готовыми к серьёзным теологическим диспутам, ежедневной работе с паствой. Их помыслы направлены на удержание конфессиональной монополии при поддержке государственных институтов РФ. Ни для кого не является тайной, что зачастую под маркой борьбы с ваххабизмом (термин некорректный, так как сами исламисты себя так не идентифицируют) руководители Духовных управлений мусульман дискредитируют любые попытки обновленчества, сам процесс модернизации ислама, а строптивых проповедников записывают одним росчерком пера в «ваххабиты» и «террористы».
России, как светскому государству необходимо реагировать не на религиозные ярлыки, а на политическую сущность того или иного социального явления. Дело властей — не выступать в роли духовного судьи и не выяснять, что предпочтительнее для правоверного мусульманина: почитать духовных наставников и поклоняться святым местам или бороться с пережитками «языческого» поклонения могилам. Дело государства — вовремя пресекать террористические акты, жестко и, если потребуется, то и жестоко противодействовать ксенофобии и радикализму, от кого бы они ни исходили.
Однако проблема заключается не только в выстраивании равноудалённости в отношении к разным группам российских мусульман. Идея объединения всех мусульман в некие вертикально выстроенные структуры базируется не только на определённых управленческих алгоритмах. Она также основывается на так называемом цивилизационном подходе, в соответствии с которым конфессиональная принадлежность формирует относительно замкнутую, обладающую набором определённых признаков группу или «цивилизацию».
Между тем, начиная любой разговор об интересах российской мусульманской цивилизации (равно как и православной, и иудейской), нам требуется уяснение, кого мы будем рассматривать в качестве таковых. Вопрос не так прост, как кажется на первый взгляд. Сколько раз апелляция к цифрам становится поводом для разного рода спекуляций (о грядущей «исламской угрозе», «демографическом наступлении Азии», «тотальной исламизации» российского общества, необходимости принять ислам в качестве государственной религии)?! По мнению Алексея Малашенко, «если исходить из того, что им является только тот, кто регулярно совершает предписанные исламом обряды и запреты, то таковых, по разным оценкам, окажется всего 8―9 млн (а по некоторым оценкам, вообще от 2 до 3 млн). Кстати, по данным мусульманской печати, 90% считающих себя мусульманами не посещают мечети».
Открытым остается вопрос, кого мы будем считать мусульманином: того, кто сам считает себя таковым или же на основании определённых критериев «истинного мусульманина»? А если на основании критериев, то кто их будет устанавливать? Новый Высший координационный совет?
Второй (не менее важной) проблемой является то религиозное многообразие, которое есть среди российских мусульман, не позволяющее механически записать их в одну «цивилизацию». Очевидно, что мусульманин в Татарстане будет понимать ислам не так, как его чеченский или дагестанский единоверец. Вот что говорит на эту тему учитель средней школы Унцукульского района Дагестана Расул Шарипов: «У татар своя правовая школа, у нас — своя. Они последователи имама Ханифы, дагестанцы — имама Шафи. Между ними есть принципиальные различия». Сможет ли вновь создаваемый Высший координационный совет раз и навсегда снять эти различия? И надо ли их снимать? Риторический вопрос.
А пока ответ на него не получен (и не кажется очевидным) зафиксируем важный вывод: между академической наукой и бюрократией (общественной и государственной) существует серьёзный разрыв. Если для учёных характерен консенсус относительно того, что ислам в России (впрочем, как и в любой стране мира) неоднороден, в сознании чиновников и общественно-религиозных «генералов» он воспринимается как нечто единое, как сплочённая социально-политическая сила. Но пока он будет пониматься как некая «коллективная личность», база для исламобофии будет не уменьшаться, а нарастать, будет нарастать и замкнутость различных мусульманских групп.
Как и в национальной политике, главным субъектом должен стать не татарин, чеченец, армянин в государственно-конфессиональных отношениях, в фокусе внимания должен быть не мусульманин, иудей или православных, а гражданин Российской Федерации, у которого есть множество идентичностей (профессиональная, гендерная, этническая, религиозная и более узкая — конфессиональная). При всей сложности российского общества, оно объединяется государственной территорией и гражданством. Именно эти два принципа поглощают и религиозные, и этнические ареалы. И именно эти два принципа объединяют, а не разделяют российское многообразие. Кто-то из верующих мусульман с восторгом прочтёт сообщение о создании Высшего координационного комитета, а кто-то с негодованием его отвергнет. Но и тот и другой (вне зависимости от самоидентификации, отношения к той или иной версии ислама) должны иметь равные права, защиту и гарантии со стороны государства. Не как представители какой-то цивилизации, а как граждане свободной страны.
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
Статьи по теме:
- Вера в последование.
Сикхизм: Sri Guru Granth Sahib. - Исламский модернизм вернулся через Twitter.
Это не значит, что Запад понимает, что с этим делать... - Бритни Спирс. Новое платье королевы.
Почему главной поп-певице 2000-х всё время не везёт . - Война и клир.
Православная церковь по обе стороны границы. - Внутренняя Исландия Бьорк.
Сегодня Бьорк исполняется 45 лет. - Йога XXI века.
Растеряла свои сверхспособности. - Что гонит нас вперёд.
7 (20) ноября 1910 года умер Лев Толстой. - Мигрант.
Бог Авраама и Бог Мелхиседека. - Одна Стена хорошо, а две — лучше!
Сергей Локтионов: «В ЕАО, в отличие от Израиля, нет никаких конфликтов». - Терроризм.
