Карты, нарды, шашки, шахматы, скрабл… Нет, любимым, для души, у неё всё же был преферанс. Нарды шли тогда, когда надо было подумать «по работе». Скрабл, с дико сложным подсчётом очков за буквы, всегда доставался из ящика перед отъездом. Появившаяся на журнальном столике шахматная доска означала сердечную привязанность.
Мама играла всегда.
…Поздний вечер. На нашей кухне — дядя Лёша, дядя Саша, тётя Света. Дверь закрыта, чтобы дымом не тянуло в мою комнату. Я стучусь в стеклянную дверь, захожу.
— О, привет, малыш, как ты выросла! — говорит дядя Лёша (тот самый мамин друг, который выдавал меня за родную дочь при дележе имущества). — Как дела? Как в школе?
— Я в садике. В старшей группе, — отвечаю я.
— Ты чего не спишь? — спрашивает мама.
— Ещё восемь вечера, я пластинку слушаю.
Через два часа я опять стучусь в дверь.
— О, привет, малыш, как ты выросла! — говорит дядя Лёша. — Как дела? Как в школе?
— Виделись… — бурчу я.
— Ты чего не спишь? — так же, не отрываясь от игры и глубоко затягиваясь, спрашивает мама.
— Пришла сказать «спокойной ночи».
— Угу, — в унисон говорят дядя Лёша и мама.
Часов в десять звонила новая жена дяди Лёши, тётя Марина.
— Марусь, они играют? — спрашивала она.
— Ага.
— Можешь его позвать?
— Попробую. Ничего обещать не могу.
Я шлёпала на кухню.
— Дядь Лёш, вам тётя Марина звонит.
— Скажи ей, что я её люблю.
— Тёть Марин, он вас любит, — передавала я.
— Марусь, как он… вообще?
— Проигрывает. Карты плохие. Останется до завтра.
— Спасибо, малыш. Как у тебя дела? Как в школе?
— Я ещё в садике. В старшей группе.
— Ну да, ну да. Ну, пока.
— До свидания.
По утрам дядя Лёша готовил мне роскошный завтрак — гренки, запечённые в духовке, горячий шоколад. Смотрел, как я ела, и отправлял в садик.
— Ну как, проиграли? — спрашивала я.
— Угу…— отвечал он.
— А мама? — мама в этот ранний час уже стояла на платформе загородной электрички, чтобы добраться до работы.
— Три рубля выиграла! Ты же её знаешь. Слушай, а тётя Марина вчера очень сердитая была, когда звонила?
— Не очень.
— А ты ей что сказала?
— Что вы её любите, что карты плохие, что вернётесь утром.
— Молодец. Слушай, а она меня убьёт?
— Нет, не убьёт.
— А где твой портфель? — каждый раз удивлялся он.
— Я в садик хожу!!!
— Да?
…Летом на отдыхе спокойными были первые два дня. Мы ходили на пляж, плавали. Я никогда не могла понять, как игроки вычисляют друг друга. Но к вечеру второго дня у мамы уже была компания.
— Я буду в 32-м номере, придёшь ровно в одиннадцать, сделаешь брови домиком и скажешь: «Мамочка, я не могу уснуть».
— Я и так не могу уснуть, пока тебя нет.
— Вот, значит, не придётся врать, скажешь правду.
— А на дискотеку можно?
— Можно.
— А на взрослую?
— Да.
— А вина выпить?
— «Не пей вина, Гертруда, пьянство не красит дам… ла-ла, ла-ла, и будет обидно… ла-ла-ла-ла-ла, ла-ла», — поёт мама, крася губы помадой. Она меня даже не слышит — мыслями она в 32-м номере.
Я, сонная, в одиннадцать стучусь в дверь, произношу текст, мама вскакивает, забирает выигрыш и с извинениями уходит.
— Ну как? — спрашиваю я.
— Вот! — мама машет купюрой в пять рублей. — Любители…
— А тебе за это ничего не будет? — спрашивала я.
— Не волнуйся. Я по-крупному не играю.
Только однажды я испугалась за неё по-настоящему.
Мы ехали в поезде. Купе попалось неудачное. Мы с мамой и двое мужчин. Мама бегала к проводнице, просила поменять купе, чтобы ехать с женщинами. Проводница обещала, но уже поздним вечером, когда сойдут пассажиры на станции.
Мама читала, я смотрела в окно. Вдруг в дверь постучали, вошёл мужчина.
— Здрасте, простите, я ошибся купе, — сказал он.
Этот же мужчина зашёл снова где-то ещё через полчаса.
— Слушайте, мужики, давайте в картишки перебросимся! — предложил он, тасуя колоду. — Дама, вы не против? Хотя можете тоже присоединиться.
Мама отказалась. Я своим глазам не поверила!
Мужчины сели играть. Мама делала вид, что читает. Тут зашла проводница, и мы перебрались в другое купе.
Я забыла там свою куклу.
— Мам, она там, в старом купе, на верхней полке, — чуть не плакала я.
— Ладно, сейчас принесу.
Мама принесла мне куклу.
— Я пойду покурю, а ты спать ложись, — велела она.
— Ты играть пошла? — обиделась я.
— Спи…
Мама пришла за куклой и столкнулась в дверях с мужчиной, который предложил поиграть. Другой попутчик сидел, обхватив голову руками, и раскачивался как китайский болванчик.
— Что случилось? — спросила мама.
— Проиграл, — весело ответил картёжник, — повезёт в любви, как говорится.
— Все деньги, все… верни, хоть половину… Как хоронить буду? — выдавил мужик.
— Вот все они так говорят, когда проиграют, — возмутился картёжник, — еду на похороны любимой тётки, деньги всей семьёй собирали… Ты кого едешь хоронить?
— Мать, — выдавил мужик.
— Вот, не тётка, так мать! Нечего было за стол садиться. Я ж тебя за уши не тащил. Сам согласился.
— Давай ещё раз. Я отыграюсь…
— Не, мужик, извини, — махнул рукой картёжник.
— Давай я за него отыграюсь. И вот, свою сотню ставлю, — сказала мама.
— Ты? — картёжник оглядел маму, — чё, смелая такая или везучая? Или в любви не везёт? Не боишься, что проиграешь?
— Хватит трепаться, играешь?
— Ну давай.
Мама его обыграла. Картёжник нервно поглядывал на дверь. Как будто ждал кого-то.
— Пойдём покурим, — предложила мама.
— Ну пойдём…
— Деньги верни мужику, и я не сообщу, куда надо.
— Не боишься, что я тебе башку проломлю?
— Не пугай, пуганая.
— Где так играть научилась?
— Практику после юрфака проходила. У твоего, так сказать, коллеги. Только ты ему в подмётки не годишься.
— Давай вместе работать.
— Ага, щас. У меня ребёнок маленький. Давай так: я тебя не видела, ты в этом вагоне больше не появляешься. Понял? И твой напарник тоже. А то на следующей станции тебя встретят.
— На понт меня не бери! У тебя доказательств для ментов нет.
— А кто тебе про ментов говорит? Меня ведь мой «учитель» не только в карты научил играть, но и порассказал много.
— Ладно, ладно, угомонись. На, забери бабки.
Мама отдала деньги мужику. Тот смотрел на заваленный купюрами стол и плакал.
— Адрес свой напиши, — сказал он.
— Зачем? — удивилась мама.
— Я тебе рыбу пришлю.
Он сдержал слово и каждый год передавал нам рыбу — вяленую, копчёную…
— Выиграла? — спросила я, когда мама вернулась.
— Да.
— Сколько?
— Нисколько.
— А почему ты сразу не села играть?
— Потому что он шулер. Плохой к тому же. Карты подрезал и думает, что король. Ты почему не спишь?
Правда была только в том, что мама действительно проходила практику — защитником карточного шулера, который ради смеха показал молоденькой симпатичной девушке пару-тройку фокусов. Девушка оказалась талантливой, с лёгкими быстрыми пальцами, трезвой головой и неплохим знанием психологии.
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
Статьи по теме:
- Слова на бумаге.
Рассказ о любви и о том, как стало одним писателем больше. - Вербализация чувств.
Что считать хеппи-эндом? - Приживалки.
Все мы гости в собственном доме. - Нумерология любви.
Можно ли высчитать, когда умрёт чувство? - Без причины.
Когда нет сил выстроить жизнь. - Тошнота.
Она не спала уже несколько дней. - Счастливчик.
Жить-поживать, добра наживать. - Адаптоген.
Как наладить жизнь на новом месте. - Внучка за бабку .
Спасение утопающих. - Жил старик со своею старухой.
Искусство оставлять после себя следы.
