Праздники, особенно длинные вроде новогодних, созданы для того, чтобы телезрители успевали соскучиться по своим любимым сериалам. Если нет любимых, то хотя бы по каким-нибудь. Есть в этом жанре скромное обаяние.
Видимо, чтобы не вводить в состояние душевной ломки тех, кто привык потреблять сериальную продукцию еженедельно, НТВ поставило в новогодние дни «Бальзаковский возраст…». Это говорит о том, что данный сериал хорошо себя зарекомендовал как коммерческий проект — за то и удостоился служить отдохновением от бесконечной эстрады и юмора. Правда, в последние сезоны происходит странный дрейф ситкома в сторону эстрадного шоу.
Если бы меня приковали к креслу и заставили непременно выбирать между одной песней Киркорова и одной серией «Бальзаковского возраста», я выбрала бы первое. Хотя бы потому, что Киркоров поёт один, а не вчетвером и каждая песня сильно короче одной серии «Бальзаковского возраста». Это если играть в игру «Найди отличия у двух развлекательных продуктов».
В остальном они удивительно схожи — яркие, звонкие, насквозь и демонстративно искусственные, лишённые внутреннего наполнения, эмоциональной искренности. Символично, что почти всех героинь, за исключением Юли (Жанны Эппле), играют скорее «пара-актрисы». Эстрадная дива Лада Дэнс. Алика Смехова, так и не удосужившаяся стать настоящей актрисой, хотя и честно учившаяся в ГИТИСе на музкомедии. Некогда хорошая актриса, испорченная длительным участием в телепроекте «Я сама», Юлия Меньшова.
У всех четверых доминируют в игре издержки школы представления. Они бывают вполне адекватны в эстрадном шоу с его внешним блеском, условностью, изображением абстрактных эмоций в абстрактном пространстве и времени. В современном сериале о современной жизни сгустки школы представления у меня лично не глотаются, как манная каша с комочками. А между тем этой неудачной кашей угощают всех тех, кто хочет смотреть немрачные сериалы без стрельбы и мордобития. «Универ», «Воронины», «Счастливы вместе», «Папины дочки», «Саша + Маша» — открыт паноптикум весёлый.
Парики и откровенно театральный реквизит, странная утрированная мимика и интонации, идиотские реплики, нарочито условные ситуации и ещё более условное поведение — ну как можно всё это смотреть всерьёз? Каждый кадр всеми выразительными средствами напоминает, что тут всё несерьёзно, не по-настоящему. Примитивная, лезущая из всех щелей искусственность убивает искусство, пускай самое простенькое, но которое могло бы иметь место.
Среди мыльных опер, то есть мелодраматических больших сериалов, пользуются особым спросом самые архаичные по сюжетным клише и грубые по актёрской игре. «Кармелита…» — лидер многих рейтингов — бьёт рекорды именно в этих своих качествах. Обилие малопрофессиональных и совсем непрофессиональных исполнителей плюс наивность действия. Ни относительно сложной эмоциональности, ни многообразия человеческих отношений, ни парадоксальности чувств показать невозможно при таком профессиональном уровне. Хотя горизонтальный мелодрамный сериал на то и существует, чтобы успевать разворачивать ту жизнь души и те зигзаги приватных отношений, на которые нет времени там, где доминирует экшен и криминальная тематика.
Мне могут возразить, что мыльная опера на то и мыльная, чтобы не претендовать на статус искусства. Но я вспоминаю эпоху преобладания латиноамериканских, американских и австралийских сериалов в нашем эфире. По сравнению с нынешним отечественным продуктом сего жанра многие бразильские и мексиканские сериалы вспоминаются как вполне полноценные картины. Они строились на симбиозе бродячих сюжетов, романтической эмоциональности, авантюрных поведенческих моделях пополам с житейской достоверностью и, наконец, всегда поддерживались органичностью актёров.
Сейчас сложилась отечественная сериальная индустрия. Бесперебойный выпуск сериалов не просто налажен, он разрастается и, как многое в эпоху первоначального капитализма в России, обретает гигантизм. Прайм-тайм большинства каналов отдан российским сериалам. Зарубежные ютятся либо на далеко не центральных и не самых рейтинговых каналах, либо идут исключительно вне прайм-тайма. Вопрос — хорошо ли это? Отечественные сериалы практически монополизировали телеэфир, у них нет серьёзных зарубежных конкурентов. В массовом сознании поддерживается культ отечественных сериалов — они вроде как «наши», «народные», «настоящие». Всё прочее вроде как периферийно, необязательно и не «настоящее». Но так ли это?
Между тем исходная ситуация в «Бальзаковском возрасте» — подруги в поисках счастья — заимствована у американского нашумевшего сериала «Секс в большом городе» (Sex and the City). Сразу оговорюсь, я не поклонница «Секса в большом городе», мне не очень интересен этот сериал, я не вижу особого обаяния его героинь. Но в сопоставлении с «Бальзаковским возрастом» американский сериальный хит смотрится как высокий реализм.
«Секс в большом городе» любят причислять к ситкомам, но он далеко не полностью укладывается в рамки этого жанра. Скорее это социально-психологические скетчи с элементами комедии. В американском сериале все героини — живые женщины, а не пробирочно-студийные куклы. И это подкупает. Американские героини живут действительно в большом городе, словно вбирая в себя и свои жизненные ситуации те проблемы, которые характерны именно для молодых женщин современного мегаполиса. Вероятно, этот сериал и пользовался большим успехом потому, что уловил нечто специфическое, актуальное для нашего времени. Учитывая узость понятия секса в русском языке, название вообще было бы правильнее переводить «Пол и большой город».
Английский сериал «Любовницы» (Mistresses) тоже прошёл на отечественном ТВ. Этот сериал изо всех сил стремится рассказать жизненную историю, которая происходит с четырьмя подругами в начале XXI века, а точнее спустя некоторое время после терактов в Нью-Йорке. Показательно, что в обоих названных сериалах подруг четверо, а не трое — это своего рода сопротивление привычному сакральному числу и попытка ухода от фольклорных мотивов.
Можно спорить, насколько здорово получился в сериале образ современной жизни и людей, живущих в современном западном мире. Можно говорить о том, что кое-где сериал позволяет себе сказочные интонации. Мать двух девочек, оставшаяся без мужа и находящая своё счастье, хотя бы относительное, — это, конечно, похоже на историю Золушки. Самая несчастная, самая замученная и далёкая от эталона ухоженной современной дамы должна встретить кого-то, отдалённо напоминающего принца. Так решили создатели сериала, а не жизнь распорядилась.
В целом в «Любовницах» вся стилистика — от обзора житейских и психофизических драм до съёмок интерьеров и городской натуры, от манеры актёрской игры и до динамики монтажа — нацелена на иллюзию достоверности. Жизнь, а не уход от жизни в мир павильонных забав делает этот сериал чем-то большим. Это нерядовой сериал, призванный удовлетворить сиюминутные рефлексы усталого зрителя, обслуживая его эмоционально-визуальные скромные потребности. Это сериал, претендующий на разговор о реальности поверх жанровых законов.
Lie to me, в русскоязычном варианте «Обмани меня», прошедший на Первом канале, опять же претендует на то, что он не просто сериал, а особый сериал — трактующий проблемы психологии и новейшей техники, способной фиксировать состояние лгущего человека. Главную роль в этом сериале играет не сериальный актёр, а кинозвезда мировой величины Тим Рот. Прототипом же его героя является знаменитый психолог Пол Экман. Но дело даже не в этом, а в том, что у команды создателей сериала есть установка на производство оригинального штучного продукта, который обладает некоторой содержательной значимостью. То есть сериал позволяет обсуждать не только сюжет, но в данном случае ― человеческую психологию.
«Любовницы» и «Секс в большом городе» провоцируют не на обсуждение отдельных любовных приключений героинь. Скорее сериалы приглашают поразмышлять о возможных ролях и архетипах женщины. Их предлагают не телеканалы, не сценаристы, а современное общество, которое наблюдают и в котором живут продюсеры, сценаристы, актрисы сериала.
В 1990 году для западной телеаудитории событием был «Твин Пикс» Дэвида Линча. У нас этот сериал прошёл несколькими сезонами позже, в разгар перестройки. Потому мистические перипетии не пользовались большим успехом. Но в спокойной и скучноватой европейской жизни такой сериал смотреть одно удовольствие. Объективно сериал являет хорошую концентрацию и образности, и смысловых нюансов. Это не просто дежурная мистика и не просто очередные кошмары очередной американской провинции. Это сериал, изобилующий любопытными человеческими индивидуальностями и страстью к размышлениям о природе зла как такового.
Возможно, именно таков может быть рецепт телеискусства для повседневного пользования. Без убийственной дозы эстетических новшеств, которые надо долго переваривать. Но всё-таки с художественностью, не отвращающей от содержания и несущей в себе особую ауру той жизни, которую показывает сериал.
Прискорбно, что в последних наших сериалах о современности этой ауры вообще нет, ни дуновения, ни крупицы, ни щепотки. Где происходит действие? В какой местности, в каком городе, в большом или маленьком, столичном или провинциальном? Догадаться по ходу событий бывает невозможно. Поверить в информацию, замеченную в кадре, трудно.
Хотелось бы готовности сериала к нежанровой концептуальности. Чтобы суждения о мире, обществе, людях создавались с нуля, заново, а не по готовым шаблонам. Даже если ничего особо глубокого не выйдет, всё равно за попытку спасибо. Даже если получится эффект изобретения велосипеда, его архетипическая модель подвергнется обновлению.
«Обмани меня» сочетает жанр расследования и говорильню на психологические темы. И в «Сексе в большом городе», и в «Любовницах» сильны элементы самого аморфного по набору правил, зато самого ёмкого и универсального жанра драмы. Не мелодрамы и не ситкома.
Наконец, в наших мирных сериалах уже давно нет героя или героини, которых можно было бы счесть не очередными носителями амплуа из привычного набора. А так нужен герой более универсальный, претендующий на то, что он выражает некую суть человека как такового, некую модель личности, сформировавшуюся в качестве ответа на современные свойства жизни.
На нашем сегодняшнем ТВ таким героем может быть назван исключительно доктор Хаус (английский актёр Хью Лори) из одноимённого американского телесериала (House M.D.), в данный период идущего на канале «Домашний». Есть в его манере поведения реакция и на культ политкорректности, и на осточертевший всем американский позитивизм. Вынужденный принимать препарат от боли, вызывающий привыкание, доктор Грегори Хаус словно бросает вызов современной официальной идеологии здорового образа жизни. Демонстративно небритый, без галстука, лишённый благообразия и дежурной улыбчивости, доктор Хаус — дикий человек среди цивилизованных, более искренний среди более фальшивых, агрессивный среди сдержанных. Он не случайно ходит с тростью.
Дело не только в его больной ноге, но и в том, что герой с палкой — это человек сразу и с оружием, и с посохом, и с древом жизни. Сражающийся, идущий по жизни как по большой и опасной дороге, пытающийся спасти и удержать хрупкую гармонию внутри человеческого организма. Это герой, не утративший полностью связь с древним прошлым человечества. Палка-копалка была одним из самых первых орудий существа, всё скорее превращающегося в человека. Будучи наделён традиционными чертами романтического изгоя (Байрон, кстати, тоже хромал), доктор Хаус концентрирует в себе болевые точки современного индивида, страдающего социального животного, рефлексирующего учёного, рискующего практика борьбы за выживание в самом прямом смысле слова.
Можно найти миллион недостатков в «Докторе Хаусе» и его центральном герое, но надо признать — у нас нет сегодня сериала и героя этого уровня. Сериалу о безоружных людях без погон вменяется в обязанность быть примитивным и стандартным. Если же и появляются у сериала амбиции незаурядности — это амбиции коммерческого, а не художественного свойства. Стремиться к созданию особо успешного, особо рейтингового сериала у нас ещё могут. А вот искренне желать сделать незаурядный сериал, да ещё смотрящий в лицо действительности, похоже, нет.
Мы и не заметили, как сами для себя построили абсолютно бразильскую сериальщину по строгости соблюдения жанровых канонов. Только без обаяния латиноамериканских темпераментов, загара и солнца.
На самом рубеже столетий меня занесло в Аргентину. Там были изумлены моим знанием аргентинских сериалов, шедших тогда в избытке по российским каналам. В Буэнос-Айресе нормальные люди не могли смотреть такие сериалы, их корчило и ломало от предсказуемости сюжетных поворотов, а ещё больше — от полного нежелания делать хоть маленькие шаги навстречу сложности жизни, навстречу динамике современности.
