«Оскар-2009»: чудо-мальчики, новорожденные старики и гей-политики
В день открытия мало кто так думал: притом что билетика было не достать, чуть ли не весь партер занимали парикмахерши, пиарщики, девушки для сопровождения и молодые люди криминальной наружности.
Между тем в день открытия мало кто так думал: притом что билетика было не достать, чуть ли не весь партер занимали парикмахерши, пиарщики, девушки для сопровождения и молодые люди криминальной наружности.
Зрелище этих малоприятных господ рядом с нашими звёздами напоминало славные 90-е, когда, как вы помните, солидные люди приходили на вечеринки под ручку с бандитами (и ещё этим гордились).
Под стать публике было и само открытие, где г-н Дибров, как уже только ленивый не постебался, зачем-то рассказал свою биографию, как-то так неловко подверстав свой трудный жизненный путь к истории ММКФ.
Дескать, не успел я пойти в детсад, как ММКФ стартовал в какой-то там раз, а стоило мне пристроиться на работу в ТАСС, как на ММКФ приехал Феллини…
Ну и так далее и тому подобное.
В чём, собственно, фишка, никто не понял, а бедняги иностранцы, с которыми мне по долгу службы приходится общаться, округлив глаза, спрашивали меня, что это за великий режиссёр такой, г-н Дибров, и почему они его не знают.
Решив их разыграть, я стала корить бедняг за необразованность, сказала, что Дибров похлестче Николсона и Альмодовара одновременно и что не знать его стыдно.
Порывшись в англоязычных киносайтах, они опять-таки его не нашли, ещё больше огорчились и начали политкорректно сетовать, что типа Запад слишком высокомерен, помешан на самом себе и не хочет замечать русских гениев.
Расколюсь я только в конце фестиваля, так уж и быть: всё-таки жестоко оставлять этих милых людей в столь ужасном заблуждении.
Зато этот экзотический ход задал своеобразный, слегка абсурдный вектор всему фестивалю: теперь что ни скажи — всё примут за чистую монету.
Я вот, например, Диброву благодарна, ибо сама люблю травить байки и небылицы: например, такие, что живу в стране высокой духовности, всеобщего братства и равенства (ну, в такой, где Феллини почти что равен Диброву), ну и всё такое прочее.
На фоне такой церемонии открытия, слегка сюрреалистической, всё остальное воспринимается уже под иным углом зрения — слегка таким, знаете ли, искажённым, как бунюэлевская оптика. Что и требовалось доказать.
Собственно, русский крен фестиваля — в программе много отечественных картин — как раз требует определённой сдвинутости сознания. Только не такой, какую задал Дибров с Михалковым, то бишь казённо-гламурной, приправленной к тому же эдакой «русской широтой». А совсем иной — той самой, которую, как известно, умом не понять.
Безо всякой иронии свидетельствую: тут и вправду не ум нужен, а шестое чувство, ибо в лучших русских картинах, показанных и на «Кинотавре», и на ММКФ, есть присутствие некоего трансцендентального русского начала.
Каким образом с этим самым «началом», повествующим всё больше о нашем всеобщем «конце», то бишь нашей с вами гуманитарной катастрофе, монтируется, как сказали бы кинематографисты, ужас и пошлость фестивальных вечеринок, затрудняюсь сказать.
Видимо, каким-то образом всё-таки монтируется, так сказать, от противного. От отвратительного: как в фильме Киры Муратовой «Мелодия для шарманки», участвующей в конкурсе от Украины. Там как раз голодные дети всё время наблюдают, как обжираются новые украинцы (сиречь новые русские).
Однако настоящая фестивальная жизнь, на мой непросвещённый взгляд, происходит всё же не в закрытых клубах и на утомительных вечеринках с их неунывающими децибелами, криминальными авторитетами и девицами нелёгкого поведения.
Настоящую фестивальную жизнь обеспечивают, будете смеяться, как раз те самые библиотекарши, студенты, интеллигенты из бывших, продвинутая молодёжь и пр., которым, почти как героям российских фильмов, на наряд от Версаче — чтобы проникнуть в закрытый клуб — нужно копить лет эдак сто.
Так вот, они-то и заполонили всё пространство кинотеатра «Октябрь», где в десяти залах без конца идут фестивальные фильмы.
Не знаю, как кто, но я эту атмосферу толчеи, живого интереса, дискуссий, споров, предположений — пусть и наивных — просто обожаю. Именно это и роднит ММКФ с другими европейскими фестивалями, вроде Берлинале или Роттердамского.
В этом смысле Москва даже опережает Канн: там толкутся только профессионалы, на фестивальное пространство без аккредитации не попадёшь.
Причём, опять-таки в отличие от Канна, горячо, как последнюю новость, обсуждают не только новые фильмы, но и ретроспективы. Того же Марко Феррери, великого режиссёра, который, как выразился Андрей Плахов, «причудливо перемешал критику общества с пессимистической футурологией, создав новую модель кинематографа».
Интересно, что из-за киноманов бывает, что и свободных мест нет в наличии: такое я вижу чуть ли не в первый раз. Причём в «Октябре» пропускают вначале по билетам (которых тоже порой не достать), по аккредитациям — пожалуйте в «Художественный».
Что правильно: фестиваль существует не только для профи, это общественное мероприятие, извините за официальную риторику.
Что же касается собственно звёзд, то в этом году их не так уж много: по крайней мере на открытии я заметила лишь Эдриена Броуди и Ханну Шигулу, музу Фассбиндера, снявшуюся в роли Анны Ахматовой в одном из российских фильмов.
Куда они потом, после открытия, делись, ума не приложу. Помню только, что мистер Броуди, по-видимому демократ до кончиков ногтей, пытался нащупать шпингалет от двери в «Пушкинском» — чтобы, значит, облегчить проход гостям, скопившимся в узком проходе.
На окрик какого-то мужчины, которому кинозвезда, видите ли, загородил выход, г-н Броуди ласково улыбнулся, прекратив, правда, своё бесполезное занятие.
Так гости и протискивались сквозь узкие двери, зато г-н Броуди понял, что в этой стране самоуправство не пройдёт. Пусть всем будет плохо, зато дядьке в смокинге, чья очередь вырваться на свободу уж подошла, — комфортно.
Я вообще всякий год печалуюсь, что иностранные звёзды, вместо того чтобы пообщаться с истинными интеллигентами нашей страны, зачем-то должны всю ночь напролёт пить водку с икрой в окружении номенклатуры и их малоприятных жён — людей, мягко сказать, малообразованных и дурно воспитанных.
В общем, как какой-нибудь там сатирический персонаж, провинциальный глава администрации, красящий фасады домов к прибытию иностранной делегации, всё волнуюсь за «имидж» России.
Вдруг подумают, что здесь живут сплошные зощенковские персонажи, прикрывающие всякими там Версаче и Габбанами внутреннее своё убожество.
Одна надежда, а именно — на их скверный английский. В следующий раз как попаду со своими иностранцами на вечеринку, так навру им, что очередная девушка в прозрачном платье белом (что, как говаривал Игорь Иртеньев, своим торгует телом от большого дела вдалеке) — профессор философии.
И они, поскольку умом Россию (и далее по тексту), поверят.
Открытие XXXI ММКФ. Фрагмент генеральной репетиции
