Независимый институт социальной политики познакомил общественность с результатами очередного мониторинга, посвящённого ходу кризиса в разных регионах России. В беседе с нашим корреспондентом данные мониторинга анализирует доктор экономических наук, профессор МГУ, директор региональной программы НИСП Наталья Зубаревич.
Парадокс первый: рост производства во время кризиса
— Эксперты высказывают самые разные мнения о том, в какой именно точке кризиса Россия находится сегодня. Россияне-неэксперты, судя по социологическим опросам, тоже. По данным Левада-центра, в декабре 2009 года большинство — 66% — считало, что кризис продолжается, 13% — что он только начинается и 12% — что он заканчивается. Нашлись даже люди, выбравшие вариант ответа «Его не было и не будет», но таких набралось только 6%. Как вы считаете, кризис в России кончился?
— В 27 регионах с самым сильным падением производства на начало 2009 года в последующие месяцы наблюдались или устойчивый рост, или стагнация. Первая траектория явно преобладает. В этой подгруппе все металлургические регионы (включая регионы, в которых металлургия является одной из важных отраслей), крупные производители минеральных удобрений, несколько среднеразвитых регионов со специализацией на лесной промышленности.
— Откуда рост во время кризиса?
— Он обусловлен общим улучшением ситуации на глобальных рынках сбыта. В этой же подгруппе промышленность Москвы, Ростовской области: очевидно, вырос внутренний спрос на пищевую продукцию. Почти все регионы машиностроительной специализации, за исключением Брянской области, оказались по второй подгруппе — стагнирующей, сильный спад в них сохранился. Это застойные проблемы низкой конкурентоспособности машиностроительных предприятий.
— Что конкретно вы называете сильным спадом производства, а что средним? И как быстро оправились предприятия, его пережившие?
— Сильный спад — более 20% по сравнению с уровнем прошлого года при среднероcсийском спаде в 11%. Вторая группа — 31 регион со средним промышленным спадом на начало 2009 года (от 6 до 19%).
По динамике за последующие месяцы 2009 года она также разбивается на две подгруппы — с относительно устойчивым ростом и стагнацией, но на этот раз они равны, то есть растущие регионы не доминируют. Подгруппа с более устойчивым ростом разнородна, но в ней немало развитых полифункциональных регионов. Стагнация характерна преимущественно для среднеразвитых и полудепрессивных регионов, но не только. В этой же подгруппе Санкт-Петербург и Московская область, промышленность которых тяжелее выходит из кризиса по сравнению с Ленинградской областью, а также ведущие газодобывающие регионы страны — Ямало-Ненецкий АО и Астраханская область. Медленно восстанавливается промышленность Красноярского края. Особый тренд — у Калужской области, которая позднее вступила в фазу кризисного спада и пока только достигла дна.
— А где промышленность пострадала менее всего?
— В 15 регионах спад оказался минимальным. Большинству нефтедобывающих регионов удалось сохранить докризисные объёмы производства, а Сахалин и Ненецкий округ устойчиво растут. Позже других регионов в стадию спада перешло большинство регионов Дальнего Востока и Забайкалья: хоть и с опозданием, но кризис добрался и до самой дальней окраины страны. Однако у Приморского края, где готовятся к саммиту, есть шансы избежать сильного промышленного спада благодаря возросшим инвестициям государства.
— Вы ничего не сказали о Чечне, Ингушетии и других регионах, в которых и до кризиса было не слишком благополучно…— Но мы пока говорили о спаде производства. Индустриальный сектор экономики в 10 слаборазвитых республиках и Чукотском АО составляет менее 1% от всей промышленности страны — мы их просто не рассматривали.
— А как с обеспечением будущего экономического роста — с инвестициями?
— Их объём сокращается. Число регионов — инвестиционных лидеров поубавилось. Во второй половине 2009 года заметно сократились инвестиции в регионы, где реализуются новые проекты: в Калужской области (с 110% за январь — июль 2009 года до 87% за январь — ноябрь 2009-го к соответствующим периодам прошлого года), в Калининградской (с 89 до 69%), теряет привлекательность для инвесторов и Московская область (спад с 81 до 68%). Из регионов с новыми инвестиционными проектами держится пока только Ленинградская область (109% в январе — ноябре 2009-го к соответствующему периоду 2008 года). Продолжают сокращаться инвестиции в регионы нефтедобычи (Республика Коми — с 200% в январе — июле до 152% в январе — ноябре) и морского транзита нефти (Мурманская область — с 152 до 100%), но это уже «последние из могикан». В большинстве нефтегазодобывающих регионов сокращение было более радикальным и началось раньше, в первой фазе кризиса. Из регионов со значительными инвестициями сохраняют положительную динамику только Красноярский край и Республика Саха (Якутия), где ведутся разработки новых нефтяных месторождений.
Интересны и отчасти неожиданны политически обусловленные изменения — очень резкое снижение динамики инвестиций в Чечню (с 175% в январе — июле до 83% в январе — ноябре, вторая половина года была просто провальной) и одновременно масштабный рост инвестиций в Ингушетию (с 115 до 162%) во второй половине года. Это изменение политических приоритетов федеральных властей, поскольку почти весь объём инвестиций в эти регионы идёт из федерального бюджета (прямо или через бюджеты республик). Но есть и незыблемый политический приоритет, который требует всё больше денег, — Олимпиада в Сочи, поэтому рост инвестиций в Краснодарский край ускорился с 108% в январе — июле до 128% в январе — ноябре (к соответствующим месяцам 2008 года). Саммит АТЭС во Владивостоке также важен для федеральных властей, однако темпы роста инвестиций в Приморский край замедляются (с 270 до 220% за те же периоды), хотя и остаются самыми высокими среди регионов России.
В целом общий объём инвестиций снизился на 19% за январь — сентябрь 2009 года к январю — сентябрю 2008 года. Почти в 60% регионов России снижение инвестиций было более сильным по сравнению со средним показателем по стране, а в каждом восьмом регионе инвестиции сократились примерно вдвое (до 40—60% от уровня 2008 года). Помесячная динамика показывает, что дно инвестиционного спада ещё не пройдено, проблема усугубляется.
Парадокс второй: безработица выше не там, где спад глубже
— Когда летом начала снижаться безработица, политики в очередной раз заговорили о конце кризиса. Но эксперты сразу предупредили, что это явление сезонное, безработица всегда уменьшается летом и осенью надо ждать нового её всплеска. Ну и как, она у нас растёт?
— Сезонный рост общей и зарегистрированной безработицы начался позже, чем ожидалось, и он не такой сильный. Смягчению ситуации помогли два фактора: масштабная скрытая безработица в виде неполной занятости и административных отпусков, а также занятость на так называемых общественных работах, которая достигла за год 1,8 млн человек при плане в миллион. К осени скрытая безработица заметно сократилась, бывшие занятые неполное время и на общественных работах пополнили ряды безработных. Пришлось опять использовать механизм скрытой безработицы, и в декабре 2009 года она выросла с 1,6 до 1,9 млн человек. Но причины роста открытой безработицы не только сезонные. Динамика создания новых рабочих мест была и остаётся неблагополучной, ведь устойчивый рост экономики и промышленности не начался. Самыми проблемными по уровню общей безработицы по методологии МОТ (она измеряется с помощью опросов) остаются слаборазвитые республики с более молодой возрастной структурой населения. Регионы с наиболее сильным промышленным спадом далеко не всегда имеют высокую безработицу по МОТ, как правило, она выше в депрессивных и полудепрессивных регионах с застойными проблемами занятости (Забайкальский, Алтайский края, Брянская, Ивановская, Псковская области, Республика Марий Эл и др.). Во время кризиса повышенной безработицей выделяются некоторые нефтедобывающие регионы, хотя в них спад производства минимален или даже сохраняется рост. Это следствие более жёсткой политики санации избыточной занятости в отрасли для снижения издержек. И последнее — при любом экономическом кризисе уровень безработицы в крупнейших городах страны был и будет минимальным, сказывается преимущество огромного рынка труда агломерации.
Региональные различия зарегистрированной безработицы обусловлены кризисом только отчасти. Если в республиках Южного федерального округа и Тыве на рынок труда, как и до кризиса, давит растущая численность трудоспособного населения, то в восточных и северных регионах нового освоения ситуацию усугубляет давний дефицит рабочих мест. Самое удивительное — повышение зарегистрированной безработицы в Санкт-Петербурге почти до уровня, характерного для регионов с сильным промышленным спадом, хотя во второй столице давно уже доминирует сервисная экономика и занятость. Для сравнения: уровень безработицы в Москве ниже более чем вдвое. Это сигнал более жёсткой кризисной санации промышленной занятости в Санкт-Петербурге, а также следствие политики его властей, которым, видимо, легче привлекать федеральные трансферты на выплату пособий по безработице.
— Общественные работы, организуемые государством, не кажутся вам эффективной антикризисной мерой? Во времена Великой депрессии они, кажется, сыграли большую роль в смягчении ситуации…
— Общественные работы означают в основном уборку территорий городов и предприятий, малоквалифицированную занятость в муниципальных учреждениях с минимальной оплатой за счёт средств, выделяемых из федерального бюджета. Очевидно, что такой труд непроизводителен, высвобождаемые работники не повышают свою квалификацию и не осваивают новые профессии. Люди, занятые на общественных работах и попадающие в категорию скрытой безработицы (занятые неполное время и находящиеся в административных отпусках), как и российские власти всех уровней, надеются переждать кризис. И пока в федеральном бюджете есть деньги, а у властей — административные способы давления на бизнес, политика поддержки неэффективной занятости вряд ли изменится.
— Похоже, пережидавшие оказались не так уж неправы. Или впереди новый взлёт безработицы?
— В последнее время СМИ начали пугать значительным ростом безработицы в 2010 году, но его вряд ли стоит ожидать. Проблема в другом — она принимает всё более застойный характер, потому что новых рабочих мест в экономике создаётся мало. Длительная безработица, как правило, приводит к деградации человеческого капитала и усугубляет социальные проблемы. Острота проблемы различается не только по регионам, но прежде всего на локальном уровне. При низкой мобильности российского населения депрессивность на рынках труда многих городов и посёлков может сохраняться долго, особенно если выход из кризиса затянется.
Парадокс третий: жить стало лучше, веселее и прибыльней
— Судя по опросам Левада-центра, наибольшее число россиян, зарплата которых уменьшилась в связи с кризисом, было в апреле 2009 года — тогда это отметил каждый третий опрошенный. В конце года это же повторил только каждый пятый, а 38% считали, что в ближайшее время зарплата уменьшаться не будет. Это всего лишь надежды или падение доходов действительно резко замедлилось?
— В отличие от финансового кризиса 1998 года, когда доходы рухнули в течение года на треть, этот кризис пока проходит по другому сценарию. Темпы падения доходов были минимальными (на 2% за январь — сентябрь 2009-го к аналогичному периоду 2008 года), а в октябре начался рост реальных доходов населения, и они к концу 2009 года сравнялись с показателями предыдущего года. Позитивный тренд подтверждается оборотом розничной торговли: в ноябре 2009-го оборот розничной торговли был меньше прошлогоднего только на 6,4%, то есть платёжеспособный спрос населения с начала года вырос.
— Так, может, правы те 6% опрошенных социологами, которые утверждали, что никакого кризиса нет, не было и не будет?
— Позитивный тренд роста реальных доходов населения всей страны в значительной степени обусловлен повышением доходов жителей Москвы (на 6% к январю — октябрю 2008 года), ведь на жителей столицы приходится пятая часть всех доходов россиян. Благоприятнее динамика легальных доходов населения менее развитых республик и восточных регионов. Там много занятых в бюджетном секторе, в котором заработная плата стабильна. Надо ещё иметь в виду, что на Северном Кавказе и на Дальнем Востоке велика роль теневых доходов, при этом точность их измерения очень относительна. Третья тенденция — сокращение доходов населения в ведущих нефтегазовых регионах страны, в регионах с самым сильным промышленным спадом, что подтверждается более значительным спадом розничной торговли. В оценках других регионов приходится быть очень осторожными из-за дефектов статистики. Но с большой долей уверенности можно сказать — этот кризис не приведёт к снижению реальных доходов населения, сопоставимому с финансовым кризисом 1998 года. Накопленные государством финансовые ресурсы оказались очень важным стабилизирующим фактором. Однако впредь реальные доходы населения докризисными темпами вряд ли будут расти.
Парадокс четвёртый: одни плачут, другим слёзы вытирают
— Бюджеты каких регионов особенно пострадали от кризиса?
— Сильнее всего пострадали бюджеты развитых субъектов РФ — федеральных городов, нефтегазодобывающих и металлургических регионов, поскольку в них была максимальной доля налога на прибыль.
— Налог, который платят предприятия на их территории и который полностью остаётся в регионах? Чем эффективнее производство, тем больше доля этого налога в региональном бюджете…
— Да. Поступления этого налога в кризис снизились в среднем вдвое, а в некоторых регионах — в 5—9 раз. Наоборот, в слаборазвитых и некоторых удалённых регионах доходы бюджетов существенно выросли: в Чеченской Республике и в Чукотском АО — в 1,6—1,7 раза, на Камчатке — в 1,4 раза, в Республике Адыгее и на Сахалине — в 1,3 раза. За исключением Сахалина, где продолжается промышленный рост, в остальных регионах это следствие перераспределительной политики федерального центра.
Кризисный пожар заливался деньгами — федеральные трансферты регионам в острой фазе кризиса (январь — август 2009 года) увеличились в 1,5 раза по сравнению с январём — августом 2008-го. Распределение в основном осуществлялось в «ручном режиме». Наиболее прозрачным путём (по специально разработанной формуле) распределяется только крупнейший вид помощи — дотации на выравнивание бюджетной обеспеченности, но их объём даже уменьшился. Снизилась и доля дотаций на выравнивание в суммарном объёме перечислений регионам из федерального бюджета — с 39 до 25%. Следовательно, три четверти всех трансфертов регионам распределялись по усмотрению федеральных властей. С одной стороны, это понятная реакция на кризисную нестабильность и неопределённость, когда проблемы поддержки приходится решать на ходу, но, с другой стороны, это расширяет возможности для субъективных решений и лоббизма. В результате бюджеты многих регионов заливали деньгами, которые нужно было освоить, что неизбежно приводило к неэффективным расходам.
— Как, по каким статьям шло это странное вспомоществование из федерального бюджета?
— Первый и самый большой по объёму источник — перечисления из федерального Фонда содействия реформированию ЖКХ, эти средства должны идти на капитальный ремонт и строительство жилья для расселения ветхих и аварийных домов, тем самым сохраняются рабочие места в строительстве.
Перечисления из фонда в среднем составляют почти 3% доходов консолидированных бюджетов регионов, но по отдельным регионам различия очень велики: от 8—9% доходов бюджетов Брянской, Тверской, Саратовской, Ивановской, Курской областей до нуля и близких к нему значений не только в богатой Москве, что понятно, но и в Орловской, Тульской областях, Карачаево-Черкесии, Чечне и Калмыкии. Новгородской области выделяется средств в размере 0,7% от доходов её бюджета, а соседней Тверской, где ситуация с жильём примерно такая же, — 8% от доходов её бюджета. В результате в Самарской области, несмотря на огромный промышленный спад почти в 40% и существенное снижение доходов населения, ввод жилья за январь — ноябрь 2009 года увеличился на четверть к тому же периоду 2008-го, причём почти весь прирост пришёлся на вторую половину кризисного года (область оказалась в числе крупных получателей средств из Фонда реформирования ЖКХ).
В 2008 году объём дотаций на сбалансированность составлял 4% от дотаций на выравнивание, а в январе — октябре 2009-го — 30%. Вклад дотаций на сбалансированность в доходы бюджетов регионов в среднем немногим более 2%, но средний показатель, как всегда, не отражает реальной картины. Чемпионами оказались Чечня и Чукотский АО (дотации обеспечили 25% доходов их бюджетов), хотя эти регионы практически не затронуты кризисом. Высока доля этих дотаций в доходах бюджета Калининградской области (17%), Республики Карелии (10%), и это антикризисная мера, поскольку промышленный спад в этих регионах значителен. В то же время Камчатский и Красноярский края либо почти не затронуты кризисом, либо очень умеренно, но и в них доля дотаций составляет 10—11% доходов бюджетов. Почему им выделили столь щедрую помощь? Это финансовая компенсация за дополнительные расходы регионов после укрупнения (объединения с автономными округами), не имеющая никакого отношения к кризису. Регионы же с самым сильным промышленным и бюджетным спадом оказались пасынками этого механизма поддержки.
Средства, выделяемые регионам по федеральным целевым программам (ФЦП), формально не являются антикризисными, но в условиях инвестиционного спада они становятся большой поддержкой. В целом их вклад в доходы бюджетов регионов составляет менее 2%, но в Чечне ФЦП дают 29% доходов бюджета, в Камчатском крае и Калмыкии — 13—14%, а в Приморском крае, где ведётся подготовка к саммиту АТЭС, в Еврейской автономной области и Ульяновской области — 11%. Из этих регионов только Ульяновская область сильно пострадала от кризиса, но средства ФЦП выделены с другой целью — на строительства крупного медицинского центра.
Наконец, ещё одно важнейшее антикризисное направление — поддержка региональных рынков труда с помощью двух механизмов. Первый — финансирование переданных (делегированных) регионам федеральных полномочий в политике занятости, средства для этого перечисляются в виде субвенций, в том числе на выплату пособий по безработице. Второй механизм поддержки появился только в кризисный период — это субсидии на меры, призванные снизить напряжённость на рынке труда. Именно из этих средств финансируется пакет антикризисных мер — общественные работы, переподготовка высвобождаемых работников, переселение, открытие собственного малого бизнеса.
— Какие регионы в результате получили самую значительную финансовую поддержку из центра?
— Если не считать стабильных трансфертов на выравнивание, более всего помог федеральный бюджет Чечне (62% доходов бюджета), Калининградской, Камчатской областям и Чукотке (28—29%), Ингушетии и Ульяновской области (23—24%). Искать в этом списке антикризисную логику не имеет смысла, это смесь политических и экономических решений, которые в основном относятся к докризисному периоду.
Аутсайдерами (0—2%) оказались самые развитые регионы с наиболее высокой бюджетной обеспеченностью — Москва и Тюменская область с автономными округами, и это справедливо, поскольку, даже пострадав от кризиса, они остались сильнее и богаче остальных. Но многие регионы, задетые кризисом, не получили адекватной поддержки.
Расслабляющая сила халявы
— Какие-то государственные расходы во время кризиса неизбежно должны расти, какие-то — сокращаться. Какие приоритеты демонстрируют региональные власти, расходуя предоставленные им средства федерального бюджета?
— Прежде всего сокращению подлежат расходы на государственное управление. Однако в целом по регионам они в острой фазе кризиса выросли, хотя и незначительно — на 3%. Но это в целом. В Ингушетии они выросли вдвое, в Самарской области — почти в полтора раза, в Санкт-Петербурге, Новгородской и Московской областях — более чем на треть. При этом Московская область — фактически банкрот, не способный выплатить свои долги, составляющие более 55% доходов её бюджета, а в Самарской области долги достигают четверти бюджета. Ещё в дюжине регионов расходы на управление выросли на 10—28%, в них массированная федеральная помощь также перераспределяется на нужды бюрократии. Менее половины регионов (45%) смогли сократить свои расходы на управление, кто вынужденно — из-за сокращения доходов бюджета, а кто и сознательно резал эти расходы опережающими темпами (Кемеровская, Липецкая, Ярославская области, республики Башкортостан, Татарстан, Удмуртия, Северная Осетия и др.). Но таких регионов явное меньшинство. Более половины регионов наращивали расходы на госуправление, что неудивительно — полуторный рост федеральной помощи оказал расслабляющее воздействие.
Зато расходы на здравоохранение (включая физкультуру и спорт) в острой фазе кризиса в целом по регионам не выросли, эта отрасль финансировалась как менее приоритетная. Однако региональная картина очень пёстрая: в Чечне расходы на эти цели выросли на 70%, в Тверской области — на 40%, в Дагестане — на 30%, в то время как в Ингушетии, несмотря на 40-процентный рост доходов её бюджета, и без того мизерное финансирование здравоохранения сократилось на 5%. Буквально рухнули расходы на здравоохранение в Тюменской (на 42%), Челябинской (30%) и Свердловской (22%) областях, но для них некоторым оправданием служит сокращение доходов бюджета. Столь же резкие темпы сокращения расходов на здравоохранение демонстрируют регионы (республики Марий Эл, Кабардино-Балкария, Хакасия, Пензенская, Ярославская, Смоленская области, Алтайский край — на 20—27%), в которых доходы и расходы бюджетов росли. Это выглядит загадкой, но на неё есть ответ: в кризис от регионов требуют сокращать неэффективные расходы. В здравоохранении это сделать проще: можно заморозить строительство медицинских центров (четверть от объёмов финансирования нацпроекта «Здоровье» пошло на эти цели, так решили федеральные власти), можно сократить закупки оборудования и расходных материалов в больницы и поликлиники, ускорить укрупнение их сети. По этому пути и идут регионы, хотя с разной скоростью. Больным от этого не легче, но бюджетная экономия получается неплохая.
При значительном повышении тарифов на жилищно-коммунальные услуги (на 18% в 2009 году) и снижении доходов населения потребность в адресных субсидиях на эти цели неизбежно растёт. Федеральный бюджет помогал регионам, софинансируя их расходы на жилсубсидии. Однако динамика федеральной помощи в этом ещё более дифференцирована: в Калужской области, Калмыкии и Ингушетии она сократилась вдвое по сравнению с 2008 годом, а в Республике Алтай выросла в 15 раз, на Чукотке и в Дагестане — в 5 раз, в Якутии и Белгородской области — в 3 раза.
Впечатляют и различия в федеральном софинансировании расходов по поддержке региональных льготников (ветеранов труда, тружеников тыла, репрессированных), а также выплат детских пособий. Объём перечислений из федерального бюджета на эти цели вырос медленнее, чем темпы инфляции, — всего на 7%. При этом региональные различия огромны — в 6 раз больше получила Чукотка, в 2—3,5 раза — Вологодская, Самарская области и Татарстан, а в 33 регионах трансферты сократились по сравнению с предыдущим годом. Сильнее всего — в Липецкой области (наполовину), Тюменской и Тульской областях и Ингушетии (на четверть).
— Вы можете объяснить такие различия?
— Только одним: федеральная помощь по полномочиям регионов в сфере социальной политики крайне нестабильна, существенно меняется по годам и выглядит как результат торга центра и регионов, в котором есть победители и проигравшие, но нет прозрачных правил игры.
— Что же со всем этим будет дальше?
— В законе о федеральном бюджете на 2010 год намечен отказ от федерального софинансирования социальных обязательств регионов. Предполагается сохранить лишь поддержку репрессированных и реабилитированных, а помощь остальным, более крупным по численности категориям региональных льготников (ветераны труда, труженики тыла), малоимущим семьям с детьми (детские пособия), а также предоставление малообеспеченным гражданам субсидий на оплату ЖКХ полностью ляжет на плечи регионов. Если кризис затянется и при этом, как записано в бюджете, федеральные перечисления регионам сократятся на 20%, субъекты РФ вряд ли смогут справиться со своими социальными обязательствами.
* * *
— Так вернёмся к первому вопросу: кризис в России кончился?
— Кризис начался в регионах экспортной экономики и, скорее всего, раньше в них и закончится. Инвестиции и доходы региональных бюджетов пока не показывают положительной динамики, за исключением регионов с инвестициями в политические проекты и в новые месторождения нефти. Снижение уровня безработицы достигнуто с помощью поддержки неэффективной занятости, что затрудняет модернизацию рынка труда. Доходы населения и заработная плата прекратили снижение, но вряд ли в ближайшее время начнётся существенный рост. По многим векторам развития кризис в регионах продолжается, поэтому заявления федеральных властей о смене тренда выглядят преждевременными.
Беседовала Ирина Прусс
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
Статьи по теме:
- Россия в аренде.
К колонизации российских окраин теперь присоединилась и Северная Корея. - Как начать инвестировать, если у вас нет денег.
Несколько способов разбогатеть. - В Сколково на «Чайке».
Российский президент не переставал удивлять американского гостя Арнольда Шварценеггера. - Африка — это Россия начала 90-х.
Virgin, Wal-Mart, «Ренессанс Капитал», «Тройка Диалог», китайское правительство верят и вкладывают деньги в Чёрный континент. - Россия — в топ-5.
В ООН составили рейтинг стран по привлекательности для иностранных инвестиций . - Как устроить себе безбедную старость.
Только наведение порядка в «жизненных инвестициях» поможет добиться достойной старости. - Николай Митюшин: «Наиболее перспективное направление — виртуализация».
О стартапах в гаражах и о том, зачем инвестировать в «Сколково». - Размытые понятия собственности.
Минное поле для инвесторов. - Купи и свободно работай? .
Лукашенко объявил новый этап в либерализации и приватизации. - Больше спрос — выше цены.
Государственные инвестиции в ипотеку вызовут подорожание квартир.
