Подписаться на обновления
19 июняВторник

usd цб 63.4838

eur цб 73.4825

днём
ночью

Восх.
Зах.

18+

ОбществоЭкономикаВ миреКультураМедиаТехнологииЗдоровьеЭкзотикаКнигиКорреспонденция
Худлит  Острый сюжет  Фантастика  Женский роман  Классика  Нон-фикшн  Поэзия  Иностранные книги  Обзоры рейтингов 
Лев Симкин   среда, 9 сентября 2015 года, 19:00

«Наше вам с кисточкой»


   увеличить размер шрифта уменьшить размер шрифта распечатать отправить ссылку добавить в избранное код для вставки в блог




Короткие рассказы Льва Симкина — это именно «рассказы» в изначальном смысле слова: автор рассказывает историю, мы слушаем. Или читаем, как будто слушаем. Для того, чтобы такой рассказ мы слушали-читали, не отвлекаясь, он должен быть, во-первых, интересен по содержанию, то есть должен сообщать вещи занимательные, нам неизвестные, или удивлять нас неожиданными поворотами сюжета. Во-вторых, при всем при этом он непременно должен быть краток. В-третьих, он должен быть написан (то есть рассказан) хорошим языком — чистым, прозрачным, без нарочитых стилистических красот, заслоняющих суть рассказанного. Наконец, нужна крупинка соли — ирония, улыбка, веселый парадокс. Потому что если рассказчик все время хмурит брови — это не рассказчик, а «серьезный прозаик», что довольно-таки скучно.

Истории Льва Симкина, как через полминуты сможет убедиться читатель, отвечают всем этим требованиям, которые вроде бы просты по отдельности, и очень трудны в их совокупности.

Но дело не только в этом. Перед нами не просто собрание рассказов — а особый, чудесный и очень древний жанр литературы. Жанр этот родился в средневековой Японии и называется «дзуйхицу», что в переводе значит «вслед за кисточкой». Классика жанра — это «Записки у изголовья» Сэй Сенагон (Х век) и «Записки от скуки» Кэнко-хоси (XIV век). Это не европейские эссе — они порой тяжеловесны и назидательны. Здесь царит изящество, остроумие, легкость. Здесь память выпущена на свободу и играет веселым калейдоскопом. Кто бы мог подумать, что русский — да, именно русский интернет, и прежде всего Фейсбук, откуда родом Симкин-рассказчик — возродит старинный японский жанр размышлений на кончике пера и сделает его популярным и востребованным? Литература полна неожиданностей.

                          Денис Драгунский

«Шура, вы же, кажется, в бухгалтерии работаете?» (Письмо издателю)

Автор этих строк в семнадцать лет встал, как говорили когда-то, на трудовую вахту и с тех пор там пребывает, без малого полвека не выпуская из рук самописку, пишущую машинку и, наконец, компьютерную клавиатуру. Начинал с того, что строчил протоколы судебных заседаний, стараясь успеть за участниками процессов, о чем до сих пор напоминает мозоль на среднем пальце правой руки. Исписал сотни страниц министерскими докладными. За ними последовали две пухлые диссертации, именуемые научными, «труды» и, наконец, разного рода юридические кляузы. Из-за чиновничьего стола, с профессорской кафедры и адвокатской трибуны пытался, как мог, разглядеть окружающих. Все эти годы они менялись вслед за временами, а те изменились вместе с ними.

Нам так повезло или, напротив, не повезло, что на нашем веку распалась связь времен и на нас обрушились обстоятельства новой жизни. Не знаю, как бы их поточнее назвать. Может, как чеховский Фирс, который время до и после реформ полуторастолетней давности обозначал: «до несчастья» и «после несчастья»? Свыкшись с предыдущей жизнью, иные до сих пор не понимают, где они, кто они, блуждают в смыслах и объяснениях. Жизнь была понятна, теперь — не очень. Кое-какие истории из той, понятной жизни, почему-то сохранились в памяти автора. И от частого пересказа в застольных разговорах («table-talk») сформировалось нечто вроде анекдотов в старинном смысле слова, «исторических» анекдотов.

С появлением соцсетей стал «выкладывать» их в виде «постов», на всякий случай зашифровав иные, слишком громкие имена. Неожиданно оказалось, что мои истории могут быть интересны не только «своим», но и «чужим», не знакомым ни со мной, ни с моими персонажами людям. Предложил в пару «толстых» журналов — как ни странно, опубликовали. И, наконец, совершенно обнаглев, обратился в издательство. Это вместо того, чтобы самому что-нибудь умное почитать. «Читать не умеем, а писать — пишем. — Как же это так? — А мы мелом пишем. На штанах. Мы — портные». Самуил Маршак, пьеса «Умные вещи», написана за много лет до появления соцсетей.

Почему-то эти истории чаще всего всплывали из угасающей памяти автора за завтраком и затем лихорадочно записывались перед уходом на работу. «Завтрак юриста»… Советский человек никогда не забудет «завтрак туриста», консервы такие были в недалеком прошлом — малосъедобный фарш из килек в томате с перловкой. Не забудет, не простит. «Завтрак туриста» — «завтрак юриста»? В каком-то смысле напоминает «Завтрак аристократа». Помните, что там, на знаменитой картине Павла Федотова? В роскошном интерьере за столом, в шелковом халате сидит молодой человек. Вот он повернул голову к дверям, заслышав шаги гостя. Как ни странно, первое движение хозяина — немедленно спрятать кусок хлеба, который, оказывается, и есть весь его завтрак. Такая вот, как пишут в путеводителях, «картина о призрачном мире иллюзий».

«Шура, вы же, кажется, в бухгалтерии работаете?» Эти слова Алисы Фрейндлих из «Служебного романа» я слышу от жены всякий раз, застигнутый ею за писанием текста «не по работе». В смысле, не по основной работе. Это ведь тоже работа? Или нет? Мучаешься, как бы поточнее выразиться, пишешь, переписываешь, а окружающие относятся к этому как к баловству. Ну-ну, пиши-пиши, нынче все пишут, писатели... Говоришь, кто-то тебя читает? Так чего ж не почитать, коли делать нечего. Вас, бездельников, пруд пруди.

Знакомая дама, в зрелом возрасте взявшаяся за перо, с горечью поведала мне, как недоуменно и скептически стали смотреть на нее коллеги (у нее серьезная и неплохо оплачиваемая профессия) после издания первой повести, между прочим, сразу нашедшей своего читателя. «У меня было такое ощущение, — поделилась она со мной как собратом по несчастью, — будто в мой дом пришли гости, а я вышла к ним в балетной пачке и объявила, что сейчас исполню балетный номер».

Если ты кому-то сообщаешь, что пишешь, будь готов к тому, что услышал другой известный мне автор от подвозившего его таксиста. «А ты чем вообще занимаешься?» — «Да так!» — «Не, а конкретно?» — «Ну, рассказы пишу, стихи». — «Молодец! Я бы тоже хотел ни хрена не делать».

Много лет назад попал я в больницу. В нашей девятиместной палате собрался дружный коллектив язвенников. Говорили «за жизнь», играли в карты и домино, ходили курить на лестницу, убегали в самоволку домой или еще куда. Среди нас были представители рабочего класса и трудовой интеллигенции, не было только никого из колхозного крестьянства. Поскольку особых имущественных различий между нами не наблюдалось, у всех были примерно одинаковые заботы, ну, например, где достать дефицит, а дефицитом в то время было многое, от приличной одежды до мебели. Только один из нас не знал подобных забот. Он относился к людям, умеющим жить. Объяснялось это умение местом его работы — на мясокомбинате. Не стесняясь, рассказывал, как хитроумно таскал с мясокомбината мясо и вообще учил нас, недотеп. Все презирали «мясника», но деликатно терпели его монологи. Так вот, однажды он вернулся из больничного сортира с комком газеты, почему-то не использованным по назначению (в то прекрасное брежневское время туалетная бумага была дефицитом едва ли не номер один). На глазах у всех разгладил принесенный комок и прочитал мою фамилию под небольшой заметкой, где разъяснялись какие-то законы. Я было возгордился, слава наконец-то настигла меня, пусть и в столь неожиданном месте. Но не тут-то было. Мясник держал газетный клочок как вещественное доказательство моего морального падения. С укором глядя на меня, он спросил: «Легкой жизни захотел?» — «В каком смысле?» — робко поинтересовался я. — «А в смысле легких денег!» Я не стал возражать и даже не упомянул избранный им самим способ добывания денег, тем более что никто его, представьте, не одернул. В людском представлении легче, чем бумагу марать, ничего и быть не может. Ну, может, еще руководить — руками водить.

Слуги партии

Помню, как, попав на прием к Председателю Верховного суда Семенову, был поражен его образованностью, непривычной для руководящей публики тех лет. Бегло проглядев принесенные мною бумаги, он вспомнил к месту литературного персонажа из американского классического романа («Убить пересмешника») и даже процитировал что-то по-английски. Судья был немолод, встреча прерывалась телефонными звонками других, по-видимому, старых людей, речь в основном шла об их здоровье, но изредка затрагивались и другие вопросы. «Смертная казнь, — заметил он внушительно очередному телефонному собеседнику, — это гуманизм по отношению к обществу». Эта фраза насторожила меня. Я-то полагал, что гуманизм означает любовь к человеку, и только.

Его время на вершине судебной пирамиды пришлось на мирные, спокойные годы, и к высшей мере прибегали довольно-таки редко, лишь если требовалось проявить особый гуманизм. В шестьдесят втором по приказу партии этот интеллигент подписал смертные приговоры семерым «зачинщикам» мирной демонстрации в Новочеркасске, а точнее, тем из них, кто избежал пуль паливших по демонстрантам солдат. Местным судьям дело не доверили, на выездной сессии в местном Доме культуры председательствовал Семенов.

Спустя три года ему поручили судить двух писателей за то, что те под псевдонимами печатались за границей. Их романы объявили «антисоветской пропагандой». Процесс Синявского и Даниэля, кто забыл, был важной вехой в нашей истории. Именно он ознаменовал начало «застоя», того, брежневского, начавшегося вовсе не с устранения Хрущева, а с суда над писателями. Тогда воспрянувшие было после «оттепели» советские граждане поняли, что к чему, что новое недалеко ушло от еще незабытого старого.

Прошло тридцать лет к моменту, когда мне посчастливилось познакомиться с самим Синявским. Это было в Париже. Его, естественно, интересовало происходящее в России. В числе новостей я упомянул о прокуроре Тёрушкине, поддерживавшем обвинение на его процессе. В конце перестройки тот получил некоторую известность благодаря выступлениям по телевизору, где, как ни странно, обрушивался на Сталина и сталинистов. Однако мой рассказ писателя не заинтересовал. Андрей Донатович объяснил, почему. «Прокурор на том процессе был не нужен вовсе, - заметил он. – За обвинителя все делал судья».

Со временем Семенов вспомнил о гособвинителе на том поворотном процессе и предложил ему сменить работу. Тот охотно согласился и перебрался из прокуратуры в Верховный суд, где мы с ним и познакомились. Вы, наверное, представляете себе какого-нибудь держиморду. А вот и нет. Хотя в его облике проскальзывали прокурорские черты (величавые манеры, командный голос), интонации выдавали интеллигента. К тому же он ненавидел Сталина и сталинистов и даже позволял себе высказываться по этому поводу в моем присутствии, предварительно затворив тяжелую дверь огромного кабинета. Как-то раз, заперев ее, раскрыл том секретного дела 37-го года и «с выражением» прочитал антисталинское воззвание Рютина, за которое тот поплатился жизнью. Немного рисковал, конечно, но мы, не приемлющие «культ личности», каким-то чутьем узнавали друг друга по взгляду и не боялись доноса.

Естественно, мне не приходило в голову поинтересоваться, как он мог участвовать в судебном процессе, ознаменовавшем начало реабилитации сталинских порядков. Тёрушкин однажды сам затронул эту тему и стал говорить, что Ленин для него – это святое, а Синявский и Даниэль в своих «пасквилях» посмели поднять на него руку. Что ж, меня такое объяснение в чем-то успокоило, сам я исповедовал в то время нехитрую формулу: «Ленин хороший, Сталин плохой». К тому же его наверняка заставили (додумывал я) обвинять писателей, а даже если не заставили, что он мог поделать, когда предложили, от таких предложений не принято было отказываться. Спустя годы я узнал от его сослуживцев по союзной прокуратуре, что он сам напросился.

На этом можно было бы закончить рассказ, но я дополню его следующим рассуждением. Прокурор Тёрушкин, по-видимому, принадлежал к тому сорту людей, в ком мирно уживаются взгляды прямо противоположные. Утром демократ, вечером охранитель, за закрытой дверью критик начальства, при открытой – горячий сторонник. И, что удивительно, никакого раздвоения личности, живут в мире с самим с собой. И, что еще более удивительно, таких людей я вижу вокруг все чаще и чаще.

Если бы да кабы

Та область на Памире славилась крутыми вершинами и прежде всего пиком Сталина, при Хрущеве переименованном в пик Коммунизма. В восьмидесятые его еще не успели вновь переименовать, уже на национальный лад, это случилось позже, но само упоминание коммунизма начинало резать слух.

Во всяком случае, партхозактивы в Хороге проводились без излишнего фанатизма. Вот какому эпизоду я стал свидетелем, оказавшись в командировке на крыше мира, в маленьком городке, за неимением другого поблизости объявленного областным центром.

Секретарь горкома посетовал, что на улице встретил судью в пьяном виде. Судья в ответ заметил:

— Если бы у нас в городе было две улицы, вы бы никогда меня пьяным не увидели.

Так всходили ростки судейской независимости.

Прокуроры – какой захотят

Профессор Везуглый в молодости трудился в прокуратуре, недолго, без году неделю, но любил щегольнуть рассказами о том прекрасном времени, когда прокуроров, как и многих других бюрократов, одели в нарядную форму с петлицами. В ней-то он прогуливался по Парку Горького. Под руку с девушкой. Попавшийся навстречу солдатик не распознал чиновника и отдал честь. Тот же растерялся еще больше и откозырял в ответ, причем левой рукой, правая, как мы помним, была занята.

- Мне казалось, - удивилась девушка, - честь отдают правой рукой.

- Так то военные, - ответил не растерявшийся на этот раз кавалер, - а прокуроры, какой захотят, могут правой, а могут и левой.

…Рожденный при Сталине, в первый класс я пошел одетый в гимнастерку на ремне и в фуражке на стриженной наголо голове. Школьная форма младшеклассников напоминала солдатскую, тогда как в старших классах носили кителя, похожие на офицерские, предмет зависти малолетних. К моему великому сожалению, мне не довелось поносить китель, Хрущев ввел новую форму, пиджачки и брюки.

В министерстве, где я трудился долгие годы, никакой формы не было. Ее ввел министр юстиции середины девяностых, тот самый, кого чуть позже показали по телевизору без штанов в окружении дам легкого поведения. Он не побежал стреляться, напротив, после отставки выставил свою кандидатуру в депутаты. В министерстве оставил по себе неплохую память, приодев аппарат в красивые мундиры. Возглавившие юстицию демократы, будто предчувствуя скорый приход им на смену государственников, вернули сталинскую моду на чиновничью форму.

«Метастазы»

Немало повидал я за годы службы начальников, но больше других запомнился один, упорно карабкавшийся на самый верх той пирамиды. Он занимал все более и более высокие должности, но каждый раз недолго и потому не всегда успевал их освоить, за что заслужил прозвание «Ученик».

Как-то ехал он ночным поездом в Волгоград на всесоюзное совещание, и в его купе заглянул направлявшийся туда же цековец, с бутылкой коньяка в руке. За ним потянулись министерские. Однако их естественное желание пообщаться накоротке с важным человеком наткнулось на непреодолимое препятствие. Ученик работал. Едва поезд тронулся, достал из портфеля многостраничный доклад, с которым предстояло выступить, и приступил к любимому занятию.

Его страсть к правке бумаг не знала границ. Оказавшись на конгрессе в Риме, он умудрился ни разу не выйти на улицы вечного города. «Три дня просидел в отеле, правил доклад», - признался по возвращении Ученик, нисколько не лукавя. Так вот, он достал ручку и, не обращая внимания на вошедших, подчеркнул все глаголы. Потом не спеша стал вдумчиво исправлять – «усилить» на «улучшить», «укрепить» на «повысить». После чего начал разрезать аккуратные страницы. Тут понадобились гости – одному из них были дадены обрывки доклада, другому поручалось склеить их в ином порядке, третий уже писал что-то под диктовку.

Поскольку самописка время от времени скатывалась на пол купе, он то и дело поднимал и прятал ее во внутренний карман пиджака. К утру вся подкладка пропиталась чернилами. Пригодились ножницы, ими кто-то из гостей отхватил полкармана. «Режь, не жалей, - приказывал Ученик, - а то еще метастазы останутся». Наутро, бодрый, вышел с бумажной лапшой на перрон и поехал в обкомовскую гостиницу принимать душ, а оттуда на совещание.

Перед его началом я собственными ушами слышал, как он попросил председательствующего, представляя высокого гостя, не бубнить скороговоркой («замминистра такой-то»), а произнести четко и ясно – «первый заместитель министра Советского Союза» и назвать все прочие титулы. Тут и появился маленький гебист, застенчиво вызвавший меня из зала в фойе, поманив малиновой корочкой. Первые его слова я пропустил, испуганный самим фактом контакта с представителем специфического ведомства. Лишь потом понял, что интересовался он вовсе не моей скромной персоной, а Учеником. «А в чем, собственно, дело?» - воспрял я духом.

Тот, растерявшись от московской наглости, показал найденную на перроне сафьяновую книжицу - совминовское удостоверение. Там-то и были все эти слова - первый заместитель и так далее. Замявшись, он сказал, что вообще-то обязан направить документ в Москву, но тут такой случай и такой человек, да и никто не успел потерей воспользоваться. Словом, метастазы никуда не пошли. Я уверенно протянул руку, и он вложил в нее удостоверение. Ученик после совещания с удивлением взял его у меня, не подумав поблагодарить.

А вечером гуляли с чувством исполненного долга. И я, несмотря на молодость и незначительность, там был, и что-то пил. Все остальные – приезжие и местные начальники, по крайней мере самые большие – имели в биографии общую страницу, пройдя через, как тогда говорили, «школу ЦК». Непростую школу, выведшую их на большую дорогу власти. И вспоминали о былом. Как водится, смешное. Какой тот зав был идиот, какой этот зам был самодур. Как унижали! Страшно вспомнить. Но при этом, свидетельствую, счастье светилось в глазах бывших униженных. Почему, не знаю. Может, оттого, что низко кланяясь в молодости, к зрелости они выслужили право унижать других?




ОТПРАВИТЬ:       



 




Статьи по теме:



Нервная система креветки

Почему чем мы старше, тем меньше любим все новое

По подсчетам приматолога и нейробиолога Роберта Сапольски, к тридцати пяти годам большинство из нас перестает воспринимать новую музыку, а к тридцати девяти уже не хочется пробовать необычную еду. «Теории и практики» публикуют главу из сборника его эссе «Кто мы такие? Гены, наше тело, общество», в которой он объясняет, почему с возрастом нас все больше пугает все новое.

19.06.2018 13:00, theoryandpractice.ru


Господь дал нам талант: присягая – Родину защищать

Книга о жизни, смерти и воинском долге

В БОУ г. Омска «СОШ № 83» несколько лет назад побывал майор запаса Виктор Николаевич Николаев, награждённый орденом Красной Звезды, член Союза писателей России, автор книги «Живый в помощи (записки «афганца») и многих других, лауреат Патриаршей литературной премии имени святых равноапостольных Кирилла и Мефодия за 2012 год.

16.06.2018 16:00, Виктор Власов


Жизненно важный продукт

Как Иван Грозный, Петр I и Сталин использовали алкоголь для управления страной

Автор книги «Краткая история пьянства от каменного века до наших дней: что, где, когда и по какому поводу» Марк Форсайт внимательно изучил историю алкоголя и его употребления разными народами в разные исторические периоды. T&P опубликовали главу, посвященную России. Зачем на Руси начали выстраивать «систему спаивания народа властями», а хозяев кабаков сделали по сути госслужащими, каким образом использовали алкоголь Петр I и Сталин и почему во всем виноват Иван Грозный — в беспощадной истории российского пьянства не всегда очевидно, что факт, а что всего лишь легенда.

09.06.2018 16:00, theoryandpractice.ru


Калсарикянни: что такое финский дзен

Или почему полезно быть немного ленивым

Скандинавские дзен-практики имеют свои названия: лагом, хюгге, калсарикянни. В них входит забота о себе — психологическая и физиологическая. Да еще и с алкоголем. Zozhnik.ru опубликовали главы из книги о «Калсарикянни» с разрешения издательства «Альпина паблишерс».

07.06.2018 09:00, zozhnik.ru


«Плыви, силач! Молодые годы Александра Пушкина»

Отклик на книгу Юрия Нечипоренко

Люди читают книги, чтобы что-то новое узнать или забыться, словно в детстве — улизнуть из обыденности, как вылезают в окошко тёплым летним вечером, чтобы поплавать среди звезд в дачном пруду или деревенской речке. Книга Юрия Нечипоренко — это чудесное «всё во всем», потому что это и плавание среди звезд, и узнавание нового, и уточнение-прояснение того, что казалось давно известным, но благодаря ясному и удивительно доброму повествованию наконец-то факты и события прошлого ладно встают в ряд по своим местам, нанизываясь на хорду времени прошлого.

04.06.2018 16:00, Надежда Белякова


Как и для чего начинать жизнь с нуля

Три принципа «перезагрузки» от Ирины Хакамады

В ближайшем будущем из-за развития искусственного интеллекта, автоматизации и роботизации огромное число людей с хорошим образованием останутся не у дел и без работы. Вероятно, выиграют только те, кто вовремя сможет понять это и начнет меняться. Бывший российский политик Ирина Хакамада в своей книге «РеСтарт. Как прожить много жизней» , которая выходит в издательстве «Альпина Паблишер», подробно рассказывает о том, кому, как и зачем стоит начинать жизнь с нуля. По словам автора, ее главная цель — помочь людям понять: человеческая личность безгранична во времени и пространстве.

02.06.2018 09:00, ideanomics.ru


Драматичная история плагиата

Почему мы все время друг друга копируем

Есть много случаев, когда за плагиат нужно наказывать, но в то же время заимствования веками способствовали развитию культуры и приносили пользу, считает издатель и редактор Ричард Коэн. «Теории и практики» опубликовали главу из его книги «Писать как Толстой. Техники, приемы и уловки великих писателей», в которой он рассказывает, как относились к плагиату в древности, что отличает великого плагиатора от вора и почему в литературе не обойтись без украденных личностей.

29.05.2018 16:00, theoryandpractice.ru


«Ничего такого Толстой не хотел»

Юрий Сапрыкин о том, как читать классическую литературу

«Теории и практики» опубликовали конспект лекции Юрия Сапрыкина, который недавно вместе с коллегами запустил проект о русской литературе «Полка». Он рассказал, как Пушкин, Толстой и Достоевский стали классикой, почему давно пора отказаться от вопроса «Что хотел сказать автор?», который так любят задавать учителя литературы, зачем взрослым людям перечитывать книги из школьной программы и как это делать, чтобы казалось, что читаешь произведение впервые.

21.05.2018 13:00, Nastya Nikolaeva, theoryandpractice.ru


Александр Пятигорский — «Чуть-чуть о философии Владимира Набокова»

Кто он?

Отстранение Набокова от его собственной эмигрантской судьбы (судьба — это не жизнь) — уже было в его русских романах и рассказах. Будущие биографы и мемуаристы будут из кожи вон лезть, чтобы снова вернуть, вставить, вдавить Набокова в эмигрантскую судьбу и тем приравнять себя к нему, «приставить» его к себе. Набоков же, если судить по им написанному, не был великий охотник до компании. В вещах важных — особенно.

20.05.2018 16:00, Александр Пятигорский, izbrannoe.com


Большие кулисы Большого театра

Императорская Москва

Сергей Аксаков (1791–1859), другой приятель Верстовского, был мастером на все руки: поэтом, переводчиком, литературным и музыкальным критиком, популярным чтецом-декламатором, а также отцом восьми дочерей и шести сыновей, двое из которых — Константин и Иван — стали вождями московского славянофильства. Родитель их правоверным славянофилом никогда, в общем, не был. Позднее он прославился замечательными книгами об охоте и уженье рыбы, а также автобиографической прозой, которую с полным основанием давно считают классикой жанра.

19.05.2018 16:00, Соломон Волков, gefter.ru






 

Новости

В Новосибирске вышел сборник стихов, посвящённых трагически погибшему поэту Виктору Iванiву
Книга «Город Iванiв», состоящая из поэтических посвящений новосибирскому писателю, поэту и переводчику Виктору Iванiву (Иванову), покончившему с собой в феврале 2015 года, вышла на его родине.
Издательство «Наука» и Ассоциация интернет-издателей подписали соглашение о сотрудничестве
В первый день выставки Нон-Фикшен издательство «Наука» и Ассоциация интернет-издателей подписали соглашение о сотрудничестве в рамках программы «Открытая наука». В основе программы лежит реализация проектов по расширению открытого доступа к научным знаниям.
Восьмой "Гарри Поттер"
Новая книга о Гарри Поттере выйдет в России в ноябре
От создателя Гарри Поттера
Джоан Роулинг пишет новую книгу для детей
ММКВЯ снова в Москве
Московская международная книжная ярмарка откроется сегодня на ВДНХ

 

 

Мнения

Иван Бегтин

Слабость и ошибки

Выйти из ситуации без репутационных потерь не удастся

Сейчас блокировки и иные ограничения невозможно осуществлять без снижения качества жизни миллионов людей. Информационное потребление стало частью ежедневных потребностей, и сила государственного воздействия на эти потребности резко выросла, вызывая активное противодействие.

Владимир Яковлев

Зло не должно пройти дальше меня

Самое страшное зло в этом мире было совершено людьми уверенными, что они совершают добро

Зло не должно пройти дальше меня. Я очень люблю этот принцип. И давно стараюсь ему следовать. Но с этим принципом есть одна большая проблема.

Мария Баронова

Эпохальный вопрос

Кто за кого платит в ресторане, и почему в любой ситуации важно оставаться людьми

В комментариях возник вопрос: "Маша, ты платишь за мужчин в ресторанах?!". Кажется, настал момент залезть на броневичок и по этому вопросу.

Николай Подосокорский

Виртуальная дружба

Тенденции коммуникации в Facebook

Дружба в фейсбуке – вещь относительная. Вчера человек тебе писал, что восторгается тобой и твоей «сетевой деятельностью» (не спрашивайте меня, что это такое), а сегодня пишет, что ты ватник, мерзавец, «расчехлился» и вообще «с тобой все ясно» (стоит тебе написать то, что ты реально думаешь про Крым, Украину, США или Запад).

Дмитрий Волошин

Три типа трудоустройства

Почему следует попробовать себя в разных типах работы и найти свой

Мне повезло. За свою жизнь я попробовал все виды трудоустройства. Знаю, что не все считают это везением: мол, надо работать в одном месте, и долбить в одну точку. Что же, у меня и такой опыт есть. Двенадцать лет работал и долбил, был винтиком. Но сегодня хотелось бы порассуждать именно о видах трудоустройства. Глобально их три: найм, фриланс и свой бизнес.

«Этим занимаются контрабандисты, этим занимаются налетчики, этим занимаются воры»

Обращение Анатолия Карпова к участникам пресс-конференции «Музею Рериха грозит уничтожение»

Обращение Анатолия Карпова, председателя Совета Попечителей общественного Музея имени Н. К. Рериха Международного Центра Рерихов, президента Международной ассоциации фондов мира к участникам пресс-конференции, посвященной спасению наследия Рерихов в России.

Марат Гельман

Пособие по материализму

«О чем я думаю? Пытаюсь взрастить в себе материалиста. Но не получается»

Сегодня на пляж высыпало много людей. С точки зрения материалиста-исследователя, это было какое-то количество двуногих тел, предположим, тридцать мужчин и тридцать женщин. Высоких было больше, чем низких. Худых — больше, чем толстых. Блондинок мало. Половина — после пятидесяти, по восьмой части стариков и детей. Четверть — молодежь. Пытливый ученый, быть может, мог бы узнать объем мозга каждого из нас, цвет глаз, взял бы сорок анализов крови и как-то разделил бы всех по каким-то признакам. И даже сделал бы каждому за тысячу баксов генетический анализ.

Владимир Шахиджанян

Заново научиться писать

Как овладеть десятипальцевым методом набора на компьютере

Это удивительно и поразительно. Мы разбазариваем своё рабочее время и всё время жалуемся, мол, его не хватает, ничего не успеваем сделать. Вспомнилось почему-то, как на заре советской власти был популярен лозунг «Даёшь повсеместную грамотность!». Людей учили читать и писать. Вот и сегодня надо учить людей писать.

Дмитрий Волошин, facebook.com/DAVoloshin

Теория самоневерия

О том, почему мы боимся реальных действий

Мы живем в интересное время. Время открытых дискуссий, быстрых перемещений и медленных действий. Кажется, что все есть для принятия решений. Информация, много структурированной информации, масса, и средства ее анализа. Среда, открытая полемичная среда, наработанный навык высказывать свое мнение. Люди, много толковых людей, честных и деятельных, мечтающих изменить хоть что-то, мыслящих категориями целей, уходящих за пределы жизни.

facebook.com/ivan.usachev

Немая любовь

«Мы познакомились после концерта. Я закончил работу поздно, за полночь, оборудование собирал, вышел, смотрю, сидит на улице, одинокая такая. Я её узнал — видел на сцене. Я к ней подошёл, начал разговаривать, а она мне "ыыы". Потом блокнот достала, написала своё имя, и добавила, что ехать ей некуда, с парнем поссорилась, а родители в другом городе. Ну, я её и пригласил к себе. На тот момент жена уже съехала. Так и живём вместе полгода».

Александр Чанцев

Вскоре похолодало

Уикэндовое кино от Александра Чанцева

Радость и разочарование от новинок, маргинальные фильмы прошлых лет и вечное сияние классики.

Ясен Засурский

Одна история, разные школы

Президент журфака МГУ Ясен Засурский том, как добиться единства подходов к прошлому

В последнее время много говорилось о том, что учебник истории должен быть единым. Хотя очевидно, что в итоге один учебник превратится во множество разных. И вот почему.

Ивар Максутов

Необратимые процессы

Тяжелый и мучительный путь общества к равенству

Любая дискриминация одного человека другим недопустима. Какой бы причиной или критерием это не было бы обусловлено. Способностью решать квадратные уравнения, пониманием различия между трансцендентным и трансцендентальным или предпочтениям в еде, вине или сексуальных удовольствиях.

Александр Феденко

Алексей Толстой, призраки на кончике носа

Александр Феденко о скрытых смыслах в сказке «Буратино»

Вы задумывались, что заставило известного писателя Алексея Толстого взять произведение другого писателя, тоже вполне известного, пересказать его и опубликовать под своим именем?

Игорь Фунт

Черноморские хроники: «Подогнал чёрт работёнку»...

Записки вятского лоха. Июнь, 2015

Невероятно красивая и молодая, размазанная тушью баба выла благим матом на всю курортную округу. Вряд ли это был её муж – что, впрочем, только догадки. Просто она очень напоминала человека, у которого рухнули мечты. Причём все разом и навсегда. Жёны же, как правило, прикрыты нерушимым штампом в серпасто-молоткастом: в нём недвижимость, машины, дачи благоверного etc.

Марат Гельман

Четыре способа как можно дольше не исчезнуть

Почему такая естественная вещь как смерть воспринимается нами как трагедия?

Надо просто прожить свою жизнь, исполнить то что предначертано, придет время - умереть, но не исчезнуть. Иначе чистая химия. Иначе ничего кроме удовольствий значения не имеет.

Андрей Мирошниченко, медиа-футурист, автор «Human as media. The emancipation of authorship»

О роли дефицита и избытка в медиа и не только

В презентации швейцарского футуриста Герда Леонарда (Gerd Leonhard) о будущем медиа есть замечательный слайд: кролик окружен обступающей его морковью. Надпись гласит: «Будь готов к избытку. Распространение, то есть доступ к информации, больше не будет проблемой…».

Михаил Эпштейн

Симпсихоз. Душа - госпожа и рабыня

Природе известно такое явление, как симбиоз - совместное существование организмов разных видов, их биологическая взаимозависимость. Это явление во многом остается загадкой для науки, хотя было обнаружено швейцарским ученым С. Швенденером еще в 1877 г. при изучении лишайников, которые, как выяснилось, представляют собой комплексные организмы, состоящие из водоросли и гриба. Такая же сила нерасторжимости может действовать и между людьми - на психическом, а не биологическом уровне.

Игорь Фунт

Евровидение, тверкинг и Винни-Пух

«Простаквашинское» уныние Полины Гагариной

Полина Гагарина с её интернациональной авторской бригадой (Габриэль Аларес, Иоаким Бьёрнберг, Катрина Нурберген, Леонид Гуткин, Владимир Матецкий) решили взять Евровидение-2015 непревзойдённой напевностью и ласковым образным месседжем ко всему миру, на разум и благодатность которого мы полагаемся.

Петр Щедровицкий

Социальная мечтательность

Истоки и смысл русского коммунизма

«Pyccкиe вce cклoнны вocпpинимaть тoтaлитapнo, им чyжд cкeптичecкий кpитицизм эaпaдныx людeй. Этo ecть нeдocтaтoк, npивoдящий к cмeшeнияи и пoдмeнaм, нo этo тaкжe дocтoинcтвo и yкaзyeт нa peлигиoзнyю цeлocтнocть pyccкoй дyши».
Н.А. Бердяев

Лев Симкин

Человек из наградного листа

На сайте «Подвиг народа» висят наградные листы на Симкина Семена Исааковича. Моего отца. Он сам их не так давно увидел впервые. Все четыре. Последний, 1985 года, не в счет, тогда Черненко наградил всех ветеранов орденами Отечественной войны. А остальные, те, что датированы сорок третьим, сорок четвертым и сорок пятым годами, выслушал с большим интересом. Выслушал, потому что самому читать ему трудновато, шрифт мелковат. Все же девяносто.

 

Календарь

Олег Давыдов

Колесо Екатерины

Ток страданий, текущий сквозь время

7 декабря православная церковь отмечает день памяти великомученицы Екатерины Александрийской. Эта святая считалась на Руси покровительницей свадеб и беременных женщин. В её день девушки гадали о суженом, а парни устраивали гонки на санках (и потому Екатерину называли Санницей). В общем, это был один из самых весёлых праздников в году. Однако в истории Екатерины нет ничего весёлого.

Ив Фэрбенкс

Нельсон Мандела, 1918-2013

5 декабря 2013 года в Йоханнесбурге в возрасте 95 лет скончался Нельсон Мандела. Когда он болел, Ив Фэрбенкс написала эту статью о его жизни и наследии

Достижения Нельсона Ролилахлы Манделы, первого избранного демократическим путем президента Южной Африки, поставили его в один ряд с такими людьми, как Джордж Вашингтон и Авраам Линкольн, и ввели в пантеон редких личностей, которые своей глубокой проницательностью и четким видением будущего преобразовывали целые страны. Брошенный на 27 лет за решетку белым меньшинством ЮАР, Мандела в 1990 году вышел из заточения, готовый простить своих угнетателей и применить свою власть не для мщения, а для создания новой страны, основанной на расовом примирении.

Молот ведьм. Существует ли колдовство?

5 декабря 1484 года началась охота на ведьм

5 декабря 1484 года была издана знаменитая «ведовская булла» папы Иннокентия VIII — Summis desiderantes. С этого дня святая инквизиция, до сих пор увлечённо следившая за чистотой христианской веры и соблюдением догматов, взялась за то, чтобы уничтожить всех ведьм и вообще задушить колдовство. А в 1486 году свет увидела книга «Молот ведьм». И вскоре обогнала по тиражам даже Библию.

Максим Медведев

Фриц Ланг. Апология усталой смерти

125 лет назад, 5 декабря 1890 года, родился режиссёр великих фильмов «Доктор Мабузе…», «Нибелунги», «Метрополис» и «М»

Фриц Ланг являет собой редкий пример классика мирового кино, к работам которого мало применимы собственно кинематографические понятия. Его фильмы имеют гораздо больше параллелей в старых искусствах — опере, балете, литературе, архитектуре и живописи — нежели в пространстве относительно молодой десятой музы.

Игорь Фунт

А портрет был замечателен!

5 декабря 1911 года скончался русский живописец и график Валентин Серов

…Судьба с детства свела Валентина Серова с семьёй Симонович, с сёстрами Ниной, Марией, Надеждой и Аделаидой (Лялей). Он бесконечно любил их, часто рисовал. Однажды Маша и Надя самозабвенно играли на фортепьяно в четыре руки. Увлеклись и не заметили, как братик Антоша-Валентоша подкрался сзади и связал их длинные косы. Ох и посмеялся Антон, когда сёстры попробовали встать!

Юлия Макарова, Мария Русакова

Попробуй, обними!

4 декабря - Всемирный день объятий

В последнее время появляется всё больше сообщений о международном движении Обнимающих — людей, которые регулярно встречаются, чтобы тепло обнять друг друга, а также проводят уличные акции: предлагают обняться прохожим. Акции «Обнимемся?» проходят в Москве, Санкт-Петербурге и других городах России.

Илья Миллер

Благодаря Годара

85 лет назад, 3 декабря 1930 года, родился великий кинорежиссёр, стоявший у истоков французской новой волны

Имя Жан-Люка Годара окутано анекдотами, как ни одно другое имя в кинематографе. И это логично — ведь и фильмы его зачастую представляют собой не что иное, как связки анекдотов и виньеток, иногда даже не скреплённые единым сюжетом.

Денис Драгунский

Революционер де Сад

2 декабря 1814 года скончался философ и писатель, от чьего имени происходит слово «садизм»

Говорят, в штурме Бастилии был виноват маркиз де Сад. Говорят, он там как раз сидел, в июле месяце 1789 года, в компании примерно десятка заключённых.

Александр Головков

Царствование несбывшихся надежд

190 лет назад, 1 декабря 1825 года, умер император Александра I, правивший Россией с 1801 по 1825 год

Александр I стал первым и последним правителем России, обходившимся без органов, охраняющих государственную безопасность методами тайного сыска. Четверть века так прожили, и государство не погибло. Кроме того, он вплотную подошёл к черте, за которой страна могла бы избавиться от рабства. А также, одержав победу над Наполеоном, возглавил коалицию европейских монархов.

Александр Головков

Зигзаги судьбы Маршала Победы

1 декабря 1896 года родился Георгий Константинович Жуков

Его заслуги перед отечеством были признаны официально и всенародно, отмечены высочайшими наградами, которых не имел никто другой. Потом эти заслуги замалчивались, оспаривались, отрицались и снова признавались полностью или частично.


 

Интервью

Энрико Диндо: «Главное – оставаться собой»

20 ноября в Большом зале Московской консерватории в рамках IХ Международного фестиваля Vivacello выступил Камерный оркестр «Солисты Павии» во главе с виолончелистом-виртуозом Энрико Диндо.

В 1997 году он стал победителем конкурса Ростроповича в Париже, маэстро сказал тогда о нем: «Диндо – виолончелист исключительных качеств, настоящий артист и сформировавшийся музыкант с экстраординарным звуком, льющимся, как великолепный итальянский голос». С 2001 года до последних дней Мстислав Ростропович был почетным президентом оркестра I Solisti di Pavia. Благодаря таланту и энтузиазму Энрико Диндо ансамбль добился огромных успехов и завоевал признание на родине в Италии и за ее пределами. Перед концертом нам удалось немного поговорить.

«Музыка Земли» нашей

Пианист Борис Березовский не перестает удивлять своих поклонников: то Прокофьева сыграет словно Шопена – нежно и лирично, то предстанет за роялем как деликатный и изысканный концертмейстер – это он-то, привыкший быть солистом. Теперь вот выступил в роли художественного руководителя фестиваля-конкурса «Музыка Земли», где объединил фольклор и классику. О концепции фестиваля и его участниках «Частному корреспонденту» рассказал сам Борис Березовский.

Александр Привалов: «Школа умерла – никто не заметил»

Покуда школой не озаботится общество, она так и будет деградировать под уверенным руководством реформаторов

Конец учебного года на короткое время поднял на первые полосы школьную тему. Мы воспользовались этим для того, чтобы побеседовать о судьбе российского образования с научным редактором журнала «Эксперт» Александром Николаевичем Приваловым. Разговор шёл о подлинных целях реформы образования, о том, какими знаниями и способностями обладают в реальности выпускники последних лет, бесправных учителях, заинтересованных и незаинтересованных родителях. А также о том, что нужно, чтобы возродить российскую среднюю школу.

Василий Голованов: «Путешествие начинается с готовности сердца отозваться»

С писателем и путешественником Василием Головановым мы поговорили о едва ли не самых важных вещах в жизни – литературе, путешествиях и изменении сознания. Исламский радикализм и математическая формула языка Платонова, анархизм и Хлебников – беседа заводила далеко.

Дик Свааб: «Мы — это наш мозг»

Всемирно известный нейробиолог о том, какие значимые открытия произошли в нейронауке в последнее время, почему сексуальную ориентацию не выбирают, куда смотреть молодым ученым и что не так с рациональностью

Плод осознанного мыслительного процесса ни в коем случае нельзя считать продуктом заведомо более высокого качества, чем неосознанный выбор. Иногда рациональное мышление мешает принять правильное решение.

«Триатлон – это новый ответ на кризис среднего возраста»

Михаил Иванов – тот самый Иванов, основатель и руководитель издательства «Манн, Иванов и Фербер». В 2014 году он продал свою долю в бизнесе и теперь живет в США, открыл новый бизнес: онлайн-библиотеку саммари на максимально полезные книги – Smart Reading.

Андрей Яхимович: «Играть спинным мозгом, развивать анти-деньги»

Беседа с Андреем Яхимовичем (группа «Цемент»), одним из тех, кто создавал не только латвийский, но и советский рок, основателем Рижского рок-клуба, мудрым контркультурщиком и настоящим рижанином – как хороший кофе с черным бальзамом с интересным собеседником в Старом городе Риги. Неожиданно, обреченно весело и парадоксально.

«Каждая собака – личность»

Интервью со специалистом по поведению собак

Антуан Наджарян — известный на всю Россию специалист по поведению собак. Когда его сравнивают с кинологами, он утверждает, что его работа — нечто совсем другое, и просит не путать. Владельцы собак недаром обращаются к Наджаряну со всей страны: то, что от творит с животными, поразительно и кажется невозможным.

«Самое большое зло, которое может быть в нашей профессии — участие в создании пропаганды»

Правила журналистов

При написании любого текста я исхожу из того, что никому не интересно мое мнение о происходящем. Читателям нужно само происходящее, моя же задача - максимально корректно отзеркалить им картинку. Безусловно, у меня есть свои личные пристрастия и политические взгляды, но я оставлю их при себе. Ведь ни один врач не сообщает вам с порога, что он - член ЛДПР.

Юрий Арабов: «Как только я найду Бога – умру, но для меня это будет счастьем»

Юрий Арабов – один из самых успешных и известных российских сценаристов. Он работает с очень разными по мировоззрению и стилистике режиссёрами. Последние работы Арабова – «Фауст» Александра Сокурова, «Юрьев день» Кирилла Серебренникова, «Полторы комнаты» Андрея Хржановского, «Чудо» Александра Прошкина, «Орда» Андрея Прошкина. Все эти фильмы были встречены критикой и зрителями с большим интересом, все стали событиями. Трудно поверить, что эти сюжеты придуманы и написаны одним человеком. Наш корреспондент поговорила с Юрием Арабовым о его детстве и Москве 60-х годов, о героях его сценариев и религиозном поиске.