Подписаться на обновления
20 сентябряСреда

usd цб 58.0993

eur цб 69.6785

днём
ночью

Восх.
Зах.

18+

ОбществоЭкономикаВ миреКультураМедиаТехнологииЗдоровьеЭкзотикаКнигиКорреспонденцияПраво автора
Худлит  Острый сюжет  Фантастика  Женский роман  Классика  Нон-фикшн  Поэзия  Иностранные книги  Обзоры рейтингов 
Лев Симкин   среда, 9 сентября 2015 года, 19:00

«Наше вам с кисточкой»


   увеличить размер шрифта уменьшить размер шрифта распечатать отправить ссылку добавить в избранное код для вставки в блог




Короткие рассказы Льва Симкина — это именно «рассказы» в изначальном смысле слова: автор рассказывает историю, мы слушаем. Или читаем, как будто слушаем. Для того, чтобы такой рассказ мы слушали-читали, не отвлекаясь, он должен быть, во-первых, интересен по содержанию, то есть должен сообщать вещи занимательные, нам неизвестные, или удивлять нас неожиданными поворотами сюжета. Во-вторых, при всем при этом он непременно должен быть краток. В-третьих, он должен быть написан (то есть рассказан) хорошим языком — чистым, прозрачным, без нарочитых стилистических красот, заслоняющих суть рассказанного. Наконец, нужна крупинка соли — ирония, улыбка, веселый парадокс. Потому что если рассказчик все время хмурит брови — это не рассказчик, а «серьезный прозаик», что довольно-таки скучно.

Истории Льва Симкина, как через полминуты сможет убедиться читатель, отвечают всем этим требованиям, которые вроде бы просты по отдельности, и очень трудны в их совокупности.

Но дело не только в этом. Перед нами не просто собрание рассказов — а особый, чудесный и очень древний жанр литературы. Жанр этот родился в средневековой Японии и называется «дзуйхицу», что в переводе значит «вслед за кисточкой». Классика жанра — это «Записки у изголовья» Сэй Сенагон (Х век) и «Записки от скуки» Кэнко-хоси (XIV век). Это не европейские эссе — они порой тяжеловесны и назидательны. Здесь царит изящество, остроумие, легкость. Здесь память выпущена на свободу и играет веселым калейдоскопом. Кто бы мог подумать, что русский — да, именно русский интернет, и прежде всего Фейсбук, откуда родом Симкин-рассказчик — возродит старинный японский жанр размышлений на кончике пера и сделает его популярным и востребованным? Литература полна неожиданностей.

                          Денис Драгунский

«Шура, вы же, кажется, в бухгалтерии работаете?» (Письмо издателю)

Автор этих строк в семнадцать лет встал, как говорили когда-то, на трудовую вахту и с тех пор там пребывает, без малого полвека не выпуская из рук самописку, пишущую машинку и, наконец, компьютерную клавиатуру. Начинал с того, что строчил протоколы судебных заседаний, стараясь успеть за участниками процессов, о чем до сих пор напоминает мозоль на среднем пальце правой руки. Исписал сотни страниц министерскими докладными. За ними последовали две пухлые диссертации, именуемые научными, «труды» и, наконец, разного рода юридические кляузы. Из-за чиновничьего стола, с профессорской кафедры и адвокатской трибуны пытался, как мог, разглядеть окружающих. Все эти годы они менялись вслед за временами, а те изменились вместе с ними.

Нам так повезло или, напротив, не повезло, что на нашем веку распалась связь времен и на нас обрушились обстоятельства новой жизни. Не знаю, как бы их поточнее назвать. Может, как чеховский Фирс, который время до и после реформ полуторастолетней давности обозначал: «до несчастья» и «после несчастья»? Свыкшись с предыдущей жизнью, иные до сих пор не понимают, где они, кто они, блуждают в смыслах и объяснениях. Жизнь была понятна, теперь — не очень. Кое-какие истории из той, понятной жизни, почему-то сохранились в памяти автора. И от частого пересказа в застольных разговорах («table-talk») сформировалось нечто вроде анекдотов в старинном смысле слова, «исторических» анекдотов.

С появлением соцсетей стал «выкладывать» их в виде «постов», на всякий случай зашифровав иные, слишком громкие имена. Неожиданно оказалось, что мои истории могут быть интересны не только «своим», но и «чужим», не знакомым ни со мной, ни с моими персонажами людям. Предложил в пару «толстых» журналов — как ни странно, опубликовали. И, наконец, совершенно обнаглев, обратился в издательство. Это вместо того, чтобы самому что-нибудь умное почитать. «Читать не умеем, а писать — пишем. — Как же это так? — А мы мелом пишем. На штанах. Мы — портные». Самуил Маршак, пьеса «Умные вещи», написана за много лет до появления соцсетей.

Почему-то эти истории чаще всего всплывали из угасающей памяти автора за завтраком и затем лихорадочно записывались перед уходом на работу. «Завтрак юриста»… Советский человек никогда не забудет «завтрак туриста», консервы такие были в недалеком прошлом — малосъедобный фарш из килек в томате с перловкой. Не забудет, не простит. «Завтрак туриста» — «завтрак юриста»? В каком-то смысле напоминает «Завтрак аристократа». Помните, что там, на знаменитой картине Павла Федотова? В роскошном интерьере за столом, в шелковом халате сидит молодой человек. Вот он повернул голову к дверям, заслышав шаги гостя. Как ни странно, первое движение хозяина — немедленно спрятать кусок хлеба, который, оказывается, и есть весь его завтрак. Такая вот, как пишут в путеводителях, «картина о призрачном мире иллюзий».

«Шура, вы же, кажется, в бухгалтерии работаете?» Эти слова Алисы Фрейндлих из «Служебного романа» я слышу от жены всякий раз, застигнутый ею за писанием текста «не по работе». В смысле, не по основной работе. Это ведь тоже работа? Или нет? Мучаешься, как бы поточнее выразиться, пишешь, переписываешь, а окружающие относятся к этому как к баловству. Ну-ну, пиши-пиши, нынче все пишут, писатели... Говоришь, кто-то тебя читает? Так чего ж не почитать, коли делать нечего. Вас, бездельников, пруд пруди.

Знакомая дама, в зрелом возрасте взявшаяся за перо, с горечью поведала мне, как недоуменно и скептически стали смотреть на нее коллеги (у нее серьезная и неплохо оплачиваемая профессия) после издания первой повести, между прочим, сразу нашедшей своего читателя. «У меня было такое ощущение, — поделилась она со мной как собратом по несчастью, — будто в мой дом пришли гости, а я вышла к ним в балетной пачке и объявила, что сейчас исполню балетный номер».

Если ты кому-то сообщаешь, что пишешь, будь готов к тому, что услышал другой известный мне автор от подвозившего его таксиста. «А ты чем вообще занимаешься?» — «Да так!» — «Не, а конкретно?» — «Ну, рассказы пишу, стихи». — «Молодец! Я бы тоже хотел ни хрена не делать».

Много лет назад попал я в больницу. В нашей девятиместной палате собрался дружный коллектив язвенников. Говорили «за жизнь», играли в карты и домино, ходили курить на лестницу, убегали в самоволку домой или еще куда. Среди нас были представители рабочего класса и трудовой интеллигенции, не было только никого из колхозного крестьянства. Поскольку особых имущественных различий между нами не наблюдалось, у всех были примерно одинаковые заботы, ну, например, где достать дефицит, а дефицитом в то время было многое, от приличной одежды до мебели. Только один из нас не знал подобных забот. Он относился к людям, умеющим жить. Объяснялось это умение местом его работы — на мясокомбинате. Не стесняясь, рассказывал, как хитроумно таскал с мясокомбината мясо и вообще учил нас, недотеп. Все презирали «мясника», но деликатно терпели его монологи. Так вот, однажды он вернулся из больничного сортира с комком газеты, почему-то не использованным по назначению (в то прекрасное брежневское время туалетная бумага была дефицитом едва ли не номер один). На глазах у всех разгладил принесенный комок и прочитал мою фамилию под небольшой заметкой, где разъяснялись какие-то законы. Я было возгордился, слава наконец-то настигла меня, пусть и в столь неожиданном месте. Но не тут-то было. Мясник держал газетный клочок как вещественное доказательство моего морального падения. С укором глядя на меня, он спросил: «Легкой жизни захотел?» — «В каком смысле?» — робко поинтересовался я. — «А в смысле легких денег!» Я не стал возражать и даже не упомянул избранный им самим способ добывания денег, тем более что никто его, представьте, не одернул. В людском представлении легче, чем бумагу марать, ничего и быть не может. Ну, может, еще руководить — руками водить.

Слуги партии

Помню, как, попав на прием к Председателю Верховного суда Семенову, был поражен его образованностью, непривычной для руководящей публики тех лет. Бегло проглядев принесенные мною бумаги, он вспомнил к месту литературного персонажа из американского классического романа («Убить пересмешника») и даже процитировал что-то по-английски. Судья был немолод, встреча прерывалась телефонными звонками других, по-видимому, старых людей, речь в основном шла об их здоровье, но изредка затрагивались и другие вопросы. «Смертная казнь, — заметил он внушительно очередному телефонному собеседнику, — это гуманизм по отношению к обществу». Эта фраза насторожила меня. Я-то полагал, что гуманизм означает любовь к человеку, и только.

Его время на вершине судебной пирамиды пришлось на мирные, спокойные годы, и к высшей мере прибегали довольно-таки редко, лишь если требовалось проявить особый гуманизм. В шестьдесят втором по приказу партии этот интеллигент подписал смертные приговоры семерым «зачинщикам» мирной демонстрации в Новочеркасске, а точнее, тем из них, кто избежал пуль паливших по демонстрантам солдат. Местным судьям дело не доверили, на выездной сессии в местном Доме культуры председательствовал Семенов.

Спустя три года ему поручили судить двух писателей за то, что те под псевдонимами печатались за границей. Их романы объявили «антисоветской пропагандой». Процесс Синявского и Даниэля, кто забыл, был важной вехой в нашей истории. Именно он ознаменовал начало «застоя», того, брежневского, начавшегося вовсе не с устранения Хрущева, а с суда над писателями. Тогда воспрянувшие было после «оттепели» советские граждане поняли, что к чему, что новое недалеко ушло от еще незабытого старого.

Прошло тридцать лет к моменту, когда мне посчастливилось познакомиться с самим Синявским. Это было в Париже. Его, естественно, интересовало происходящее в России. В числе новостей я упомянул о прокуроре Тёрушкине, поддерживавшем обвинение на его процессе. В конце перестройки тот получил некоторую известность благодаря выступлениям по телевизору, где, как ни странно, обрушивался на Сталина и сталинистов. Однако мой рассказ писателя не заинтересовал. Андрей Донатович объяснил, почему. «Прокурор на том процессе был не нужен вовсе, - заметил он. – За обвинителя все делал судья».

Со временем Семенов вспомнил о гособвинителе на том поворотном процессе и предложил ему сменить работу. Тот охотно согласился и перебрался из прокуратуры в Верховный суд, где мы с ним и познакомились. Вы, наверное, представляете себе какого-нибудь держиморду. А вот и нет. Хотя в его облике проскальзывали прокурорские черты (величавые манеры, командный голос), интонации выдавали интеллигента. К тому же он ненавидел Сталина и сталинистов и даже позволял себе высказываться по этому поводу в моем присутствии, предварительно затворив тяжелую дверь огромного кабинета. Как-то раз, заперев ее, раскрыл том секретного дела 37-го года и «с выражением» прочитал антисталинское воззвание Рютина, за которое тот поплатился жизнью. Немного рисковал, конечно, но мы, не приемлющие «культ личности», каким-то чутьем узнавали друг друга по взгляду и не боялись доноса.

Естественно, мне не приходило в голову поинтересоваться, как он мог участвовать в судебном процессе, ознаменовавшем начало реабилитации сталинских порядков. Тёрушкин однажды сам затронул эту тему и стал говорить, что Ленин для него – это святое, а Синявский и Даниэль в своих «пасквилях» посмели поднять на него руку. Что ж, меня такое объяснение в чем-то успокоило, сам я исповедовал в то время нехитрую формулу: «Ленин хороший, Сталин плохой». К тому же его наверняка заставили (додумывал я) обвинять писателей, а даже если не заставили, что он мог поделать, когда предложили, от таких предложений не принято было отказываться. Спустя годы я узнал от его сослуживцев по союзной прокуратуре, что он сам напросился.

На этом можно было бы закончить рассказ, но я дополню его следующим рассуждением. Прокурор Тёрушкин, по-видимому, принадлежал к тому сорту людей, в ком мирно уживаются взгляды прямо противоположные. Утром демократ, вечером охранитель, за закрытой дверью критик начальства, при открытой – горячий сторонник. И, что удивительно, никакого раздвоения личности, живут в мире с самим с собой. И, что еще более удивительно, таких людей я вижу вокруг все чаще и чаще.

Если бы да кабы

Та область на Памире славилась крутыми вершинами и прежде всего пиком Сталина, при Хрущеве переименованном в пик Коммунизма. В восьмидесятые его еще не успели вновь переименовать, уже на национальный лад, это случилось позже, но само упоминание коммунизма начинало резать слух.

Во всяком случае, партхозактивы в Хороге проводились без излишнего фанатизма. Вот какому эпизоду я стал свидетелем, оказавшись в командировке на крыше мира, в маленьком городке, за неимением другого поблизости объявленного областным центром.

Секретарь горкома посетовал, что на улице встретил судью в пьяном виде. Судья в ответ заметил:

— Если бы у нас в городе было две улицы, вы бы никогда меня пьяным не увидели.

Так всходили ростки судейской независимости.

Прокуроры – какой захотят

Профессор Везуглый в молодости трудился в прокуратуре, недолго, без году неделю, но любил щегольнуть рассказами о том прекрасном времени, когда прокуроров, как и многих других бюрократов, одели в нарядную форму с петлицами. В ней-то он прогуливался по Парку Горького. Под руку с девушкой. Попавшийся навстречу солдатик не распознал чиновника и отдал честь. Тот же растерялся еще больше и откозырял в ответ, причем левой рукой, правая, как мы помним, была занята.

- Мне казалось, - удивилась девушка, - честь отдают правой рукой.

- Так то военные, - ответил не растерявшийся на этот раз кавалер, - а прокуроры, какой захотят, могут правой, а могут и левой.

…Рожденный при Сталине, в первый класс я пошел одетый в гимнастерку на ремне и в фуражке на стриженной наголо голове. Школьная форма младшеклассников напоминала солдатскую, тогда как в старших классах носили кителя, похожие на офицерские, предмет зависти малолетних. К моему великому сожалению, мне не довелось поносить китель, Хрущев ввел новую форму, пиджачки и брюки.

В министерстве, где я трудился долгие годы, никакой формы не было. Ее ввел министр юстиции середины девяностых, тот самый, кого чуть позже показали по телевизору без штанов в окружении дам легкого поведения. Он не побежал стреляться, напротив, после отставки выставил свою кандидатуру в депутаты. В министерстве оставил по себе неплохую память, приодев аппарат в красивые мундиры. Возглавившие юстицию демократы, будто предчувствуя скорый приход им на смену государственников, вернули сталинскую моду на чиновничью форму.

«Метастазы»

Немало повидал я за годы службы начальников, но больше других запомнился один, упорно карабкавшийся на самый верх той пирамиды. Он занимал все более и более высокие должности, но каждый раз недолго и потому не всегда успевал их освоить, за что заслужил прозвание «Ученик».

Как-то ехал он ночным поездом в Волгоград на всесоюзное совещание, и в его купе заглянул направлявшийся туда же цековец, с бутылкой коньяка в руке. За ним потянулись министерские. Однако их естественное желание пообщаться накоротке с важным человеком наткнулось на непреодолимое препятствие. Ученик работал. Едва поезд тронулся, достал из портфеля многостраничный доклад, с которым предстояло выступить, и приступил к любимому занятию.

Его страсть к правке бумаг не знала границ. Оказавшись на конгрессе в Риме, он умудрился ни разу не выйти на улицы вечного города. «Три дня просидел в отеле, правил доклад», - признался по возвращении Ученик, нисколько не лукавя. Так вот, он достал ручку и, не обращая внимания на вошедших, подчеркнул все глаголы. Потом не спеша стал вдумчиво исправлять – «усилить» на «улучшить», «укрепить» на «повысить». После чего начал разрезать аккуратные страницы. Тут понадобились гости – одному из них были дадены обрывки доклада, другому поручалось склеить их в ином порядке, третий уже писал что-то под диктовку.

Поскольку самописка время от времени скатывалась на пол купе, он то и дело поднимал и прятал ее во внутренний карман пиджака. К утру вся подкладка пропиталась чернилами. Пригодились ножницы, ими кто-то из гостей отхватил полкармана. «Режь, не жалей, - приказывал Ученик, - а то еще метастазы останутся». Наутро, бодрый, вышел с бумажной лапшой на перрон и поехал в обкомовскую гостиницу принимать душ, а оттуда на совещание.

Перед его началом я собственными ушами слышал, как он попросил председательствующего, представляя высокого гостя, не бубнить скороговоркой («замминистра такой-то»), а произнести четко и ясно – «первый заместитель министра Советского Союза» и назвать все прочие титулы. Тут и появился маленький гебист, застенчиво вызвавший меня из зала в фойе, поманив малиновой корочкой. Первые его слова я пропустил, испуганный самим фактом контакта с представителем специфического ведомства. Лишь потом понял, что интересовался он вовсе не моей скромной персоной, а Учеником. «А в чем, собственно, дело?» - воспрял я духом.

Тот, растерявшись от московской наглости, показал найденную на перроне сафьяновую книжицу - совминовское удостоверение. Там-то и были все эти слова - первый заместитель и так далее. Замявшись, он сказал, что вообще-то обязан направить документ в Москву, но тут такой случай и такой человек, да и никто не успел потерей воспользоваться. Словом, метастазы никуда не пошли. Я уверенно протянул руку, и он вложил в нее удостоверение. Ученик после совещания с удивлением взял его у меня, не подумав поблагодарить.

А вечером гуляли с чувством исполненного долга. И я, несмотря на молодость и незначительность, там был, и что-то пил. Все остальные – приезжие и местные начальники, по крайней мере самые большие – имели в биографии общую страницу, пройдя через, как тогда говорили, «школу ЦК». Непростую школу, выведшую их на большую дорогу власти. И вспоминали о былом. Как водится, смешное. Какой тот зав был идиот, какой этот зам был самодур. Как унижали! Страшно вспомнить. Но при этом, свидетельствую, счастье светилось в глазах бывших униженных. Почему, не знаю. Может, оттого, что низко кланяясь в молодости, к зрелости они выслужили право унижать других?




ОТПРАВИТЬ:       



 




Статьи по теме:



Ленное право

Как безделье приводит к озарениям

Мы привыкли не слишком полагаться на свои внутренние ритмы в процессе работы: кажется, что только четкие списки задач в сочетании с чудесами тайм-менеджмента могут привести нас к весомым победам. Но наука с этим не вполне согласна: с точки зрения психофизиологии «ничегонеделание» — не менее важное занятие, чем напряженный труд.

19.09.2017 13:00, Варламова Дарья, theoryandpractice.ru


Хаос дедлайнов

Как планировать дела, чтобы все успевать

Книги по тайм-менеджменту часто противоречат друг другу: где-то рекомендуют немедленно выполнять любую мелкую задачу, кто-то считает, что начинать надо с самого сложного, а кто-то, наоборот, что нужно сознательно откладывать дела на потом. Журналист Брайан Кристиан и ученый-когнитивист Том Гриффитс уверены: чтобы все успевать, людям надо пользоваться алгоритмами, по которым работают компьютеры, — с их помощью давно можно найти оптимальный вариант с учетом всех заданных условий.

14.09.2017 16:00


ИИ — гарант третьей стадии жизни на Земле?

Три стадии эволюции и будущее человечества

В одном из отрывков своей новой книги физик из Массачусетского технологического института рассматривает следующий этап эволюции человека.

07.09.2017 13:00, Макс Тегмарк (Max Tegmark), inosmi.ru


Не-встречи Льва Толстого

Ореханов, Г. Лев Толстой. «Пророк без чести»: хроника катастрофы. – М.: Эксмо, 2016. – 608 с.

«Неужели нужна ещё одна книга о Л. Толстом?» — именно этот вопрос задаёт себе автор в прологе книги «Лев Толстой. «Пророк без чести»: хроника катастрофы», нового фундаментального исследования личности и творчества русского классика в контексте его отношений с Православной Церковью. Протоиерей Георгий Ореханов – известный богослов и историк, доктор церковной истории, доктор исторических наук, профессор, на сегодняшний день один из ведущих российских исследователей Толстого.

02.09.2017 19:00, Алексей А. Шепелёв


«Хочется просто поговорить о книгах»

Какие книги упомянули в баттле Оксимирон и Слава КПСС

В нашумевшем баттле Оксимирона и Славы КПСС (он же Гнойный) прозвучало немало отсылок к литературным произведениям. Без знакомства с ними можно не понять всей остроты панчей. В нашей подборке список внеклассного чтения для тех, кто хочет оценить баттл во всей полноте.

24.08.2017 13:00, eksmo.ru


«Когда у спорящего нет аргументов, появляются просто мнения»

Письмо семнадцатое. Уметь спорить с достоинством

Книга культуролога, искусствоведа и академика Дмитрия Лихачёва «Письма о добром и прекрасном» стала бестселлером ещё в 1985 году, когда вышла впервые. В 2017 году издательства «Альпина Паблишер» перевыпустила книгу. Вот одно из писем школьникам и студентам — об искусстве спора.

16.08.2017 19:00



Тирания уникальности

Как перестать верить в собственное величие и стать счастливее

Большая часть твоей жизни скучна и непримечательна (и это нормально).

12.08.2017 03:00, theoryandpractice.ru


Мозг на паузе

Как выйти из творческого тупика и заставить себя придумывать новые идеи

Наше образование строится на поглощении информации, добытой предыдущими поколениями. Но, как утверждает нейропсихолог Эстанислао Бахрах, постоянно рассчитывая на ранее полученные знания и опыт, мы перестаем думать — поэтому нам бывает так трудно подключить воображение к решению сложных задач.

05.08.2017 02:07, theoryandpractice.ru


Танцы под голос Берлина

Rory Maclean. Berlin: Imagine a City. UK: Orion Books, 2014. 432 c.

Грех жаловаться – и стеллажи путеводителей сейчас просторны, и о городах и странах как только не пишут: при небольшом даже желании можно найти и культурологическую эссеистику в духе Беньямина и списки самых злачных мест для экспатов, историю музеев или «Барселона LGBT». Рори Маклин рассказывает истории различных людей. Иногда, впрочем, – зданий, произведений искусств или явлений. Да, он дискретен, как много знающий рассказчик, перебивающий сам себя. Но при этом он дает говорить – самому городу («Berlin today resonates with the echo of lives lived»).

04.08.2017 16:00, Александр Чанцев






 

Новости

Восьмой "Гарри Поттер"
Новая книга о Гарри Поттере выйдет в России в ноябре
От создателя Гарри Поттера
Джоан Роулинг пишет новую книгу для детей
ММКВЯ снова в Москве
Московская международная книжная ярмарка откроется сегодня на ВДНХ
Признание Форсайта
Один из самых известных британских авторов шпионских романов Фредерик Форсайт признал, что более 20 лет был агентом службы британской внешней разведки
"50 оттенков серого" останутся на полках
Кибовский опроверг сообщения о запрете книг в московских библиотеках

 

 

Мнения

Мария Баронова

Эпохальный вопрос

Кто за кого платит в ресторане, и почему в любой ситуации важно оставаться людьми

В комментариях возник вопрос: "Маша, ты платишь за мужчин в ресторанах?!". Кажется, настал момент залезть на броневичок и по этому вопросу.

Николай Подосокорский

Виртуальная дружба

Тенденции коммуникации в Facebook

Дружба в фейсбуке – вещь относительная. Вчера человек тебе писал, что восторгается тобой и твоей «сетевой деятельностью» (не спрашивайте меня, что это такое), а сегодня пишет, что ты ватник, мерзавец, «расчехлился» и вообще «с тобой все ясно» (стоит тебе написать то, что ты реально думаешь про Крым, Украину, США или Запад).

Дмитрий Волошин

Три типа трудоустройства

Почему следует попробовать себя в разных типах работы и найти свой

Мне повезло. За свою жизнь я попробовал все виды трудоустройства. Знаю, что не все считают это везением: мол, надо работать в одном месте, и долбить в одну точку. Что же, у меня и такой опыт есть. Двенадцать лет работал и долбил, был винтиком. Но сегодня хотелось бы порассуждать именно о видах трудоустройства. Глобально их три: найм, фриланс и свой бизнес.

«Этим занимаются контрабандисты, этим занимаются налетчики, этим занимаются воры»

Обращение Анатолия Карпова к участникам пресс-конференции «Музею Рериха грозит уничтожение»

Обращение Анатолия Карпова, председателя Совета Попечителей общественного Музея имени Н. К. Рериха Международного Центра Рерихов, президента Международной ассоциации фондов мира к участникам пресс-конференции, посвященной спасению наследия Рерихов в России.

Марат Гельман

Пособие по материализму

«О чем я думаю? Пытаюсь взрастить в себе материалиста. Но не получается»

Сегодня на пляж высыпало много людей. С точки зрения материалиста-исследователя, это было какое-то количество двуногих тел, предположим, тридцать мужчин и тридцать женщин. Высоких было больше, чем низких. Худых — больше, чем толстых. Блондинок мало. Половина — после пятидесяти, по восьмой части стариков и детей. Четверть — молодежь. Пытливый ученый, быть может, мог бы узнать объем мозга каждого из нас, цвет глаз, взял бы сорок анализов крови и как-то разделил бы всех по каким-то признакам. И даже сделал бы каждому за тысячу баксов генетический анализ.

Владимир Шахиджанян

Заново научиться писать

Как овладеть десятипальцевым методом набора на компьютере

Это удивительно и поразительно. Мы разбазариваем своё рабочее время и всё время жалуемся, мол, его не хватает, ничего не успеваем сделать. Вспомнилось почему-то, как на заре советской власти был популярен лозунг «Даёшь повсеместную грамотность!». Людей учили читать и писать. Вот и сегодня надо учить людей писать.

Дмитрий Волошин, facebook.com/DAVoloshin

Теория самоневерия

О том, почему мы боимся реальных действий

Мы живем в интересное время. Время открытых дискуссий, быстрых перемещений и медленных действий. Кажется, что все есть для принятия решений. Информация, много структурированной информации, масса, и средства ее анализа. Среда, открытая полемичная среда, наработанный навык высказывать свое мнение. Люди, много толковых людей, честных и деятельных, мечтающих изменить хоть что-то, мыслящих категориями целей, уходящих за пределы жизни.

facebook.com/ivan.usachev

Немая любовь

«Мы познакомились после концерта. Я закончил работу поздно, за полночь, оборудование собирал, вышел, смотрю, сидит на улице, одинокая такая. Я её узнал — видел на сцене. Я к ней подошёл, начал разговаривать, а она мне "ыыы". Потом блокнот достала, написала своё имя, и добавила, что ехать ей некуда, с парнем поссорилась, а родители в другом городе. Ну, я её и пригласил к себе. На тот момент жена уже съехала. Так и живём вместе полгода».

Александр Чанцев

Вскоре похолодало

Уикэндовое кино от Александра Чанцева

Радость и разочарование от новинок, маргинальные фильмы прошлых лет и вечное сияние классики.

Ясен Засурский

Одна история, разные школы

Президент журфака МГУ Ясен Засурский том, как добиться единства подходов к прошлому

В последнее время много говорилось о том, что учебник истории должен быть единым. Хотя очевидно, что в итоге один учебник превратится во множество разных. И вот почему.

Ивар Максутов

Необратимые процессы

Тяжелый и мучительный путь общества к равенству

Любая дискриминация одного человека другим недопустима. Какой бы причиной или критерием это не было бы обусловлено. Способностью решать квадратные уравнения, пониманием различия между трансцендентным и трансцендентальным или предпочтениям в еде, вине или сексуальных удовольствиях.

Александр Феденко

Алексей Толстой, призраки на кончике носа

Александр Феденко о скрытых смыслах в сказке «Буратино»

Вы задумывались, что заставило известного писателя Алексея Толстого взять произведение другого писателя, тоже вполне известного, пересказать его и опубликовать под своим именем?

Игорь Фунт

Черноморские хроники: «Подогнал чёрт работёнку»...

Записки вятского лоха. Июнь, 2015

Невероятно красивая и молодая, размазанная тушью баба выла благим матом на всю курортную округу. Вряд ли это был её муж – что, впрочем, только догадки. Просто она очень напоминала человека, у которого рухнули мечты. Причём все разом и навсегда. Жёны же, как правило, прикрыты нерушимым штампом в серпасто-молоткастом: в нём недвижимость, машины, дачи благоверного etc.

Марат Гельман

Четыре способа как можно дольше не исчезнуть

Почему такая естественная вещь как смерть воспринимается нами как трагедия?

Надо просто прожить свою жизнь, исполнить то что предначертано, придет время - умереть, но не исчезнуть. Иначе чистая химия. Иначе ничего кроме удовольствий значения не имеет.

Андрей Мирошниченко, медиа-футурист, автор «Human as media. The emancipation of authorship»

О роли дефицита и избытка в медиа и не только

В презентации швейцарского футуриста Герда Леонарда (Gerd Leonhard) о будущем медиа есть замечательный слайд: кролик окружен обступающей его морковью. Надпись гласит: «Будь готов к избытку. Распространение, то есть доступ к информации, больше не будет проблемой…».

Михаил Эпштейн

Симпсихоз. Душа - госпожа и рабыня

Природе известно такое явление, как симбиоз - совместное существование организмов разных видов, их биологическая взаимозависимость. Это явление во многом остается загадкой для науки, хотя было обнаружено швейцарским ученым С. Швенденером еще в 1877 г. при изучении лишайников, которые, как выяснилось, представляют собой комплексные организмы, состоящие из водоросли и гриба. Такая же сила нерасторжимости может действовать и между людьми - на психическом, а не биологическом уровне.

Игорь Фунт

Евровидение, тверкинг и Винни-Пух

«Простаквашинское» уныние Полины Гагариной

Полина Гагарина с её интернациональной авторской бригадой (Габриэль Аларес, Иоаким Бьёрнберг, Катрина Нурберген, Леонид Гуткин, Владимир Матецкий) решили взять Евровидение-2015 непревзойдённой напевностью и ласковым образным месседжем ко всему миру, на разум и благодатность которого мы полагаемся.

Петр Щедровицкий

Социальная мечтательность

Истоки и смысл русского коммунизма

«Pyccкиe вce cклoнны вocпpинимaть тoтaлитapнo, им чyжд cкeптичecкий кpитицизм эaпaдныx людeй. Этo ecть нeдocтaтoк, npивoдящий к cмeшeнияи и пoдмeнaм, нo этo тaкжe дocтoинcтвo и yкaзyeт нa peлигиoзнyю цeлocтнocть pyccкoй дyши».
Н.А. Бердяев

Лев Симкин

Человек из наградного листа

На сайте «Подвиг народа» висят наградные листы на Симкина Семена Исааковича. Моего отца. Он сам их не так давно увидел впервые. Все четыре. Последний, 1985 года, не в счет, тогда Черненко наградил всех ветеранов орденами Отечественной войны. А остальные, те, что датированы сорок третьим, сорок четвертым и сорок пятым годами, выслушал с большим интересом. Выслушал, потому что самому читать ему трудновато, шрифт мелковат. Все же девяносто.

 

Календарь

Олег Давыдов

Колесо Екатерины

Ток страданий, текущий сквозь время

7 декабря православная церковь отмечает день памяти великомученицы Екатерины Александрийской. Эта святая считалась на Руси покровительницей свадеб и беременных женщин. В её день девушки гадали о суженом, а парни устраивали гонки на санках (и потому Екатерину называли Санницей). В общем, это был один из самых весёлых праздников в году. Однако в истории Екатерины нет ничего весёлого.

Ив Фэрбенкс

Нельсон Мандела, 1918-2013

5 декабря 2013 года в Йоханнесбурге в возрасте 95 лет скончался Нельсон Мандела. Когда он болел, Ив Фэрбенкс написала эту статью о его жизни и наследии

Достижения Нельсона Ролилахлы Манделы, первого избранного демократическим путем президента Южной Африки, поставили его в один ряд с такими людьми, как Джордж Вашингтон и Авраам Линкольн, и ввели в пантеон редких личностей, которые своей глубокой проницательностью и четким видением будущего преобразовывали целые страны. Брошенный на 27 лет за решетку белым меньшинством ЮАР, Мандела в 1990 году вышел из заточения, готовый простить своих угнетателей и применить свою власть не для мщения, а для создания новой страны, основанной на расовом примирении.

Молот ведьм. Существует ли колдовство?

5 декабря 1484 года началась охота на ведьм

5 декабря 1484 года была издана знаменитая «ведовская булла» папы Иннокентия VIII — Summis desiderantes. С этого дня святая инквизиция, до сих пор увлечённо следившая за чистотой христианской веры и соблюдением догматов, взялась за то, чтобы уничтожить всех ведьм и вообще задушить колдовство. А в 1486 году свет увидела книга «Молот ведьм». И вскоре обогнала по тиражам даже Библию.

Максим Медведев

Фриц Ланг. Апология усталой смерти

125 лет назад, 5 декабря 1890 года, родился режиссёр великих фильмов «Доктор Мабузе…», «Нибелунги», «Метрополис» и «М»

Фриц Ланг являет собой редкий пример классика мирового кино, к работам которого мало применимы собственно кинематографические понятия. Его фильмы имеют гораздо больше параллелей в старых искусствах — опере, балете, литературе, архитектуре и живописи — нежели в пространстве относительно молодой десятой музы.

Игорь Фунт

А портрет был замечателен!

5 декабря 1911 года скончался русский живописец и график Валентин Серов

…Судьба с детства свела Валентина Серова с семьёй Симонович, с сёстрами Ниной, Марией, Надеждой и Аделаидой (Лялей). Он бесконечно любил их, часто рисовал. Однажды Маша и Надя самозабвенно играли на фортепьяно в четыре руки. Увлеклись и не заметили, как братик Антоша-Валентоша подкрался сзади и связал их длинные косы. Ох и посмеялся Антон, когда сёстры попробовали встать!

Юлия Макарова, Мария Русакова

Попробуй, обними!

4 декабря - Всемирный день объятий

В последнее время появляется всё больше сообщений о международном движении Обнимающих — людей, которые регулярно встречаются, чтобы тепло обнять друг друга, а также проводят уличные акции: предлагают обняться прохожим. Акции «Обнимемся?» проходят в Москве, Санкт-Петербурге и других городах России.

Илья Миллер

Благодаря Годара

85 лет назад, 3 декабря 1930 года, родился великий кинорежиссёр, стоявший у истоков французской новой волны

Имя Жан-Люка Годара окутано анекдотами, как ни одно другое имя в кинематографе. И это логично — ведь и фильмы его зачастую представляют собой не что иное, как связки анекдотов и виньеток, иногда даже не скреплённые единым сюжетом.

Денис Драгунский

Революционер де Сад

2 декабря 1814 года скончался философ и писатель, от чьего имени происходит слово «садизм»

Говорят, в штурме Бастилии был виноват маркиз де Сад. Говорят, он там как раз сидел, в июле месяце 1789 года, в компании примерно десятка заключённых.

Александр Головков

Царствование несбывшихся надежд

190 лет назад, 1 декабря 1825 года, умер император Александра I, правивший Россией с 1801 по 1825 год

Александр I стал первым и последним правителем России, обходившимся без органов, охраняющих государственную безопасность методами тайного сыска. Четверть века так прожили, и государство не погибло. Кроме того, он вплотную подошёл к черте, за которой страна могла бы избавиться от рабства. А также, одержав победу над Наполеоном, возглавил коалицию европейских монархов.

Александр Головков

Зигзаги судьбы Маршала Победы

1 декабря 1896 года родился Георгий Константинович Жуков

Его заслуги перед отечеством были признаны официально и всенародно, отмечены высочайшими наградами, которых не имел никто другой. Потом эти заслуги замалчивались, оспаривались, отрицались и снова признавались полностью или частично.


 

Интервью

«Музыка Земли» нашей

Пианист Борис Березовский не перестает удивлять своих поклонников: то Прокофьева сыграет словно Шопена – нежно и лирично, то предстанет за роялем как деликатный и изысканный концертмейстер – это он-то, привыкший быть солистом. Теперь вот выступил в роли художественного руководителя фестиваля-конкурса «Музыка Земли», где объединил фольклор и классику. О концепции фестиваля и его участниках «Частному корреспонденту» рассказал сам Борис Березовский.

Александр Привалов: «Школа умерла – никто не заметил»

Покуда школой не озаботится общество, она так и будет деградировать под уверенным руководством реформаторов

Конец учебного года на короткое время поднял на первые полосы школьную тему. Мы воспользовались этим для того, чтобы побеседовать о судьбе российского образования с научным редактором журнала «Эксперт» Александром Николаевичем Приваловым. Разговор шёл о подлинных целях реформы образования, о том, какими знаниями и способностями обладают в реальности выпускники последних лет, бесправных учителях, заинтересованных и незаинтересованных родителях. А также о том, что нужно, чтобы возродить российскую среднюю школу.

Василий Голованов: «Путешествие начинается с готовности сердца отозваться»

С писателем и путешественником Василием Головановым мы поговорили о едва ли не самых важных вещах в жизни – литературе, путешествиях и изменении сознания. Исламский радикализм и математическая формула языка Платонова, анархизм и Хлебников – беседа заводила далеко.

Дик Свааб: «Мы — это наш мозг»

Всемирно известный нейробиолог о том, какие значимые открытия произошли в нейронауке в последнее время, почему сексуальную ориентацию не выбирают, куда смотреть молодым ученым и что не так с рациональностью

Плод осознанного мыслительного процесса ни в коем случае нельзя считать продуктом заведомо более высокого качества, чем неосознанный выбор. Иногда рациональное мышление мешает принять правильное решение.

«Триатлон – это новый ответ на кризис среднего возраста»

Михаил Иванов – тот самый Иванов, основатель и руководитель издательства «Манн, Иванов и Фербер». В 2014 году он продал свою долю в бизнесе и теперь живет в США, открыл новый бизнес: онлайн-библиотеку саммари на максимально полезные книги – Smart Reading.

Андрей Яхимович: «Играть спинным мозгом, развивать анти-деньги»

Беседа с Андреем Яхимовичем (группа «Цемент»), одним из тех, кто создавал не только латвийский, но и советский рок, основателем Рижского рок-клуба, мудрым контркультурщиком и настоящим рижанином – как хороший кофе с черным бальзамом с интересным собеседником в Старом городе Риги. Неожиданно, обреченно весело и парадоксально.

«Каждая собака – личность»

Интервью со специалистом по поведению собак

Антуан Наджарян — известный на всю Россию специалист по поведению собак. Когда его сравнивают с кинологами, он утверждает, что его работа — нечто совсем другое, и просит не путать. Владельцы собак недаром обращаются к Наджаряну со всей страны: то, что от творит с животными, поразительно и кажется невозможным.

«Самое большое зло, которое может быть в нашей профессии — участие в создании пропаганды»

Правила журналистов

При написании любого текста я исхожу из того, что никому не интересно мое мнение о происходящем. Читателям нужно само происходящее, моя же задача - максимально корректно отзеркалить им картинку. Безусловно, у меня есть свои личные пристрастия и политические взгляды, но я оставлю их при себе. Ведь ни один врач не сообщает вам с порога, что он - член ЛДПР.

Юрий Арабов: «Как только я найду Бога – умру, но для меня это будет счастьем»

Юрий Арабов – один из самых успешных и известных российских сценаристов. Он работает с очень разными по мировоззрению и стилистике режиссёрами. Последние работы Арабова – «Фауст» Александра Сокурова, «Юрьев день» Кирилла Серебренникова, «Полторы комнаты» Андрея Хржановского, «Чудо» Александра Прошкина, «Орда» Андрея Прошкина. Все эти фильмы были встречены критикой и зрителями с большим интересом, все стали событиями. Трудно поверить, что эти сюжеты придуманы и написаны одним человеком. Наш корреспондент поговорила с Юрием Арабовым о его детстве и Москве 60-х годов, о героях его сценариев и религиозном поиске.