Короткое произведение Даниила Хармса «Неудачный спектакль», написанное в 1934 году, является практически идеальной метафорой состояния политической жизни в современной России. Взрослые герои-актёры «Неудачного спектакля» один за другим выходят на сцену, но ни один не может закончить произносимое предложение, поскольку каждого рвёт. В конце концов, на сцену выходит маленькая девочка, чтобы сообщить зрителям о том, что театр закрывается, поскольку «нас всех тошнит».
Действительно, нас всех тошнит. Тошно смотреть на премьерезидента, медленно, но верно превращающегося в лишь чуть-чуть более эстетически приемлемого Брежнева (наград у него, кстати, тоже хватает, от ордена Хо Ши Мина до ордена «Шейх уль-ислам», полученного от Духовного управления мусульман Кавказа). Трудно отделаться от ощущения, что момент показательного и единовременного прицепления их на грудь — всего лишь вопрос времени.
Тошнит от несменяемых лиц российской политики, в силу обстоятельств записанных в один оппозиционный лагерь: тошнит от Зюганова, от Жириновского, от Явлинского. Тошнит от тотальной коррупции, от бессмысленных реформ методом переименования, от прогнивших судов и полиции, от болезненного увлечения социальными сетями ещё пока действующего президента, от непрекращающихся новостей об избиениях журналистов, от бесчисленных фальсификациях на выборах и особенно грязной в этом году предвыборной кампании, устроенной партией власти. Трудно сказать, от чего в нашем государстве не тошнит.
Естественной реакцией на тотальную тошноту, которую вызывает политическая и социальная жизнь страны, является самоустранение из сферы политического тех, кого тошнит: то есть, как правило, образованных людей, которые хотя бы периодически читают новости. Вряд ли в истории России, начиная с 1991 года, был период, когда большее число граждан не хотело иметь с политикой ничего общего.
Подобная аполитизация, безусловно, выгодна партии власти, хоть и противоречит заявляемым ей ценностям, в частности, модернизации, которая приводит к увеличению процента образованного населения и, как следствие, к растущему недовольству партией власти (показателен традиционный провал рейтингов «Единой России» в Москве, которая является, очевидно, наиболее урбанизированной и образованной точкой страны). Единая Россия своей неуёмной погоней за тотальным доминированием над политической сферой поставила себя в парадоксально невыгодное положение: ввиду отсутствия сколько-нибудь реальной оппозиции как в законодательной, так и в исполнительной власти винить в бесчисленных причинах тошноты некого, кроме самой «Единой России» и её функционеров. Чем больше недовольных самоустранится от выражения своего недовольства демократически принятыми способами, тем лучше для партии власти. Это показатель того, что ещё можно продолжать в том же духе.
Внутренняя логика существования «Единой России» всё меньше и меньше отличается от внутренней логики и принципов функционирования КПСС и других компартий стран восточного блока. Наиболее ёмкой метафорой этих принципов является раковая опухоль, растущая на теле политического. Бесконтрольно разрастаясь, единая и неделимая партия власти подавляет и по возможности уничтожает все другие виды тканей, из которых строится сложный политический организм общества.
Важно отметить, что раковые опухоли обладают одним парадоксальным свойством. Их окончательная победа над организмом заключается в их собственной гибели вместе с этим организмом. Этот процесс произошёл в странах восточного блока в 1989-1991 годах. Коммунистические партии подменили логику политического процесса с его неотъемлемой конкурентностью и многоуровневой подотчётностью выслуживанием перед вышестоящими функционерами и получением нужных показателей на бумаге всеми правдами и неправдами. В 1989 году неправд стало так много, что тошнить начало уже не только рядовых граждан, но и элиты, построившие эти, не понаслышке знакомые нашей стране, системы. Элиты перестали в них верить — и системы рухнули, как карточный домик. Окончательная победа коммунистических раковых опухолей над моделями обществ, которые они же и построили, вытесняя всё остальное, оказалась одновременной смертью обоих.
Кстати сказать, функционеры нынешней партии власти прекрасно понимают, в какую сторону они движутся, сознательно или несознательно. Показательным примером этого является недавнее выступление президента Удмуртии, призвавшего голосовать за «Единую Россию» так, чтобы её рейтинг составил 99,99 %, аргументировав это тем, что «так было в советское время». Об апологии Брежневу, автором которой стал пресс-секретарь Путина Дмитрий Песков, не упомянул уже только ленивый. Прошумевший недавно в интернете видеоролик с учительницей, рассказывающей первоклассникам о том, что «есть такая партия», показывает, что понимание природы нынешнего режима проникает во все слои общества.
Впрочем, наибольший урон странам, в которых они существуют, подобные режимы наносят даже не уровнем своей коррумпированности, находящимся по ту сторону добра и зла (для справки: в свежем индексе восприятия коррупции Россия находится на 143 месте, разделив одну строчку Нигерией и Угандой), и не многими другими тошнотворными продуктами их повседневной жизнедеятельности. Наибольший ущерб от этих режимов — системного характера. Они целенаправленно работают на разрушение системных факторов, которые обеспечивают существование гражданского общества и осознание природы политического процесса в целом. Фактически монополизовав исполнительную власть (к примеру, практически все лидеры регионов страны являются членами «Единой России»), система старается начисто выкорчевать в обществе представление о конкурентом политическом процессе. Тем, кто по той или иной причине не захотел вступить в ряды КПСС 2.0, просто негде пытаться участвовать в политике — за исключением улицы и Манежной площади. Логическим завершением этого процесса станет то, что, когда система сколлапсирует под собственным весом, общество в очередной раз останется у разбитого корыта политической сферы, а его лидеры будут иметь лишь теоретические представления о том, что же всё-таки такое «политика» и с чем её едят. Одним из ключевых моментов агитационного дискурса «Единой России» является идея о том, что именно эта партия спасла страну от беспредела 90-х. Фактическая верность и полнота этого утверждения может быть оспорена, но важный момент заключается в другом: идеологи партии забывают упомянуть, что одной из важнейших причин появления этого самого беспредела явилась практически полная атрофия социальных и политических структур в обществе, вызванная многолетним безраздельным доминированием советской партии власти, отличить от которой нынешнюю становится всё труднее и труднее.
Подобное безраздельное политическое доминирование лишь своим существованием парализует мышление о политическом. Как никогда распространены мнения о том, что в политике «всё должен решать кто-то один» и «политика — дело политиков». Ничто не может быть дальше от понимания функционирования политического, и ничего не может больше играть на руку партии власти. Впрочем, далеко не секрет, на чьём гербе должны быть начертаны слова «Парламент — не место для дискуссий».
Тем не менее, обществу в какой-то момент придётся осознать, что ни царь-батюшка, ни партия-матушка, ни волшебный кусок материи, очередь к которому растянулась на километры в идеальной сублимации репрессированного политического, не будут решать наши политические проблемы за нас. Чем раньше мы возьмёмся за восстановление и создание сфер гражданской активности и чем быстрее мы сможем интернализовать политический процесс, идею чуждости которого рядовым гражданам партия власти неутомимо пытается им внушить, тем меньше будет урон, нанесённый обществу после того, как партия власти сколлапсирует, и тем легче будет запустить нормальный конкурентный демократический процесс, который никогда, по-настоящему, ещё не существовал в России.
Именно поэтому необходимо идти на предстоящие выборы, несмотря на то, что нас всех от них тошнит и на то, что, по большому счёту, они ничего не изменят и «Единая Россия» одержит очередную тошнотворную победу. Общество должно показать, в первую очередь — себе, что оно готово восстанавливать конкурентный политический процесс в реальной жизни (этот процесс парадоксально существует в интернете, который власть по той или иной причине не посчитала нужным оградить бетонной стеной, как она поступила с телевидением.) Для этого необходимо пойти на избирательные участки четвёртого декабря и проголосовать; при этом рациональным кажется проигнорировать беспрецедентную издёвку партии власти с пропорциональным дележом голоса за непрошедшую партию между прошедшими (цель этой меры настолько очевидна, что не нуждается в комментарии) и проголосовать за те партии, к которым лежат наши симпатии, а не за те, которые точно пройдут в Думу. Власть применяет идеи, заложенные в «дилемме заключённого», в глобальном масштабе; исходя из понимания этого, наиболее выгодным для каждого избирателя будет выбор сотрудничества друг с другом, а не с властью — что означает голос без оглядки на то, как проголосует другой избиратель (если за партии вроде «Яблока», которая балансирует на грани прохождения в Думу, проголосовали бы все, кто хочет, но боится, что она не пройдёт, вопроса о прохождении не стояло бы вообще.) Помимо этого, общество должно послать партиям сигнал о том, что оно более или менее готово к реальному конкурентному политическому процессу, возможность которого, может быть, появится после краха нового застоя. Сигнал же этот должен быть по возможности наиболее ясным, чего нельзя сказать про голос, отданный за коммунистов, человеком, ненавидящим КПРФ всей душой, но ещё более сильно ненавидящим «Единую Россию». В результате КПРФ получает один голос за идею того, что она всё делает правильно и ей совсем не надо меняться, а партия, за которую избиратель хотел бы проголосовать, но не проголосовал, не знает, что у её идеологии есть ещё один сторонник (важно, то, что это происходит в масштабах страны, а не одного избирателя).
Восстановить конкурентный политический процесс — это задача номер один в нынешнем обществе. После того, как он будет восстановлен, нужно будет приступить ко второй части программы — устранению источников тошноты в сфере политического. Ныне существующим партиям потребуются кардинальные встряски и радикальное обновление лидерского состава, а появление в России аналогов таких молодых партий, как польская либеральная и антиклерикальная «Ruch Palikota» («Движение Паликота»), формально зарегистрированная 1 июня 2011 года и получившая на выборах в октябре 41 место из 460 в Сейме, и венгерская либеральная и экологическая «Lehet Más a Politika» («Политика может быть другой»), основанная в феврале 2009 года и получившая в 2010 году 15 мест из возможных 386 в парламенте — это, хотелось бы верить, вопрос времени. Впрочем, нельзя приступать ко второму шагу, не закончив первого. Без нормально функционирующей системы политического, которая будет гарантировать отчётность партий перед обществом и их конкурентную борьбу, никакая партия сама по себе не улучшит политическую ситуацию в целом.
В свете этого хотелось бы предложить ещё одно возможное вольное прочтение Хармса. Все взрослые актёры неудачного спектакля — это российские партии и государственные функционеры. Трудно избавиться от мысли, что их всех уже довольно давно тошнит от самих себя и от того, что они делают уже десятилетиями (как, к примеру, губернатора Омской области Леонида Полежаева, чья карьера партийного функционера регионального масштаба началась аж в 1969 году и который накрепко окопался у руля Омской области аж с 1990 года). Трудно представить себе силу, с которой должно тошнить за сорок лет врастания в бюрократический аппарат. То же самое можно сказать про несменяемых лидеров российских политических партий — Зюганова, Жириновского, Явлинского. Их, должно быть, тоже тошнит от полной застойности политической жизни страны. А вот маленькую девочку не тошнит. И эта маленькая девочка — это мы с вами, гражданское общество в пелёнках, граждане страны, которая никак не может научиться не скатываться в политический застой в той или иной его форме. Но девочка вырастет — и нам с вами пора.
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
Статьи по теме:
- Как я был кандидатом в депутаты.
…и как народ меня поддержал. - Как москвичи Ярославль оккупировали.
По разным оценкам за днём голосования следили от одной до полутора тысяч человек, притом, что всего в городе 269 избирательных участков . - Беспеременная облачность.
Что изменилось у нас после оппозиционных митингов на Болотной площади и проспекте Сахарова? - Выбор России.
Открытое письмо почетного работника прокуратуры Российской Федерации, вице-президента Фонда «Антимафия» В.Красюкова. - За все хорошее.
Украденные выборы 2011 года – обидный, оскорбительный, наш общий опыт наглого, наплевательского отношения власти к своему обществу. - «Яблоку» некуда упасть.
Теперь можно сколь угодно долго муссировать тему, но результат один - не годен! - «Соглашайся хотя бы на рай в шалаше, если терем с дворцом кто-то занял…» О возможной роли В.С. Высоцкого.
Политический обозреватель «Коммерсант FM» Станислав Кучер о смелом предположении режиссёра Говорухина. - Антинародное население.
Временный триумф московской улицы напоминает марш удачливых декабристов. - Как работает избирательная система в РФ.
Все фальсификации происходят на уровне УИК-ТИК до введения данных в компьютер. - «Информационный ресурс партии власти сузился».
Итоги горячих событий - с холодной головой.
