Эксперт-консультант одной из самых успешных венчурных компаний в Рунете ИК «Финам», сооснователь международного союза интернет-деятелей «ЕЖЕ» Леонид Делицин рассказал «Часкору», насколько более прагматичным стал взгляд инвесторов на интернет-проекты.
Эксперт-консультант одной из самых успешных венчурных компаний в Рунете ИК «Финам», сооснователь международного союза интернет-деятелей «ЕЖЕ» Леонид Делицин рассказал «Часкору», насколько более прагматичным стал взгляд инвесторов на интернет-проекты.
— Леонид, до кризиса интернет-проекты оценивались чуть ли не в 10—15 годовых прибылей. Какие мультипликаторы актуальны сейчас?
— Они оценивались даже в 10—15 оборотов.
Следует сразу оговориться, что эти мультипликаторы — для прессы. Это те цифры, которые компании называли официально. Могу сказать, что некоторые цифры, озвученные в прессе, отличались от действительности раз в 5—10, разумеется, в большую сторону. Все заинтересованы в том, чтобы увеличить стоимость сделки. Поэтому какие суммы сделок были на самом деле — мы не знаем.
Кроме того, огромное количество интернет-компаний не зарабатывает ничего — прибыль у них была, как правило, отрицательная. Поэтому о мультипликаторах, завязанных на прибыли, чаще всего вообще ничего не говорили — все надеялись, что пройдет время и компании станут прибыльными. Поэтому мультипликаторы рассчитывались по отношению к выручке или размеру аудитории, причем чем крупнее компания, тем выше мультипликатор.
Вот, например, прошлогодняя оценка компании «Рамблер» — 630 млн долларов, когда компания зарабатывала где-то 65 млн долларов выручки. А стоимость одного суточного пользователя достигала более 300 долларов. Так оценивались только самые крупные компании, мелкие так оценивали только сами владельцы.
Теперь же, на мой взгляд, те, у кого еще остались деньги, будут оценивать интернет-компании в 3—4 годовых прибыли. Инвестор будет надеяться вернуть вложенные деньги за четыре года, он больше не хочет ждать 10 лет. К выручке мультипликаторы вообще считать не будут — убыточные компании сейчас просто не будут покупать, кроме отдельных редких исключений, когда компании удалось аккумулировать большую аудиторию, даже если она не приносит прибыли.
— А как вы оцениваете, к примеру, свою «Мамбу»?
— При достижении компанией выручки порядка 20—30 млн долларов (выручка за первое полугодие 2008 года — 222 млн рублей. — «Часкор») мы оценивали «Мамбу» в 120—180 млн долларов — 4—6 годовых выручек, или 12—16 годовых прибылей.
— Теперь стоимость упадет до 3—4 годовых прибылей, примерно в 4 раза?
— «Мамбу» мы не продаем!
— Какая у вас сейчас инвестиционная стратегия? Ничего не продаете и не покупаете?
— Свои проекты мы держим и развиваем. Среди наших проектов довольно много прибыльных: «Мамба», «Бегун», «Новотека», E-generator. Что касается продажи, то, если появится покупатель, который предложит интересную для нас цену, мы всегда готовы продать. Нет такой компании, на которую бы мы молились и ни за что бы не продавали.
К примеру, недавно мы продали 1С принадлежавшие нам 26,5% компании «Бука».
— А вот «Бегуна» продать Google так и не удалось. Леонид, как вы вообще оцениваете перспективы Google в борьбе за наш рынок? Ведь если даже «Бегуна» не продали, «Яндекс» тем более не позволят купить.
— Возможности Google велики: компания может скупать самых талантливых и компетентных людей и запускать свой собственный спутник, чтобы поддерживать карты в актуальном состоянии!
Но сейчас и у Google не самые лучшие времена — им приходится увольнять сотрудников. Возможно, сейчас они более пристальное внимание обратят на свой основной рынок, и это может дать российским компаниям еще некоторое время передышки. С другой стороны, нельзя не отметить, что крупнейшие компании типа «Яндекса» привлекли лучшие умы, накопили уникальные компетенции, которые позволяют им лучше всего обслуживать именно российского пользователя. Они вполне конкурентоспособны. Даже если Google и будет отвоевывать какую-то часть рынка, его победа не будет близкой.
— Ну а новые проекты рассматриваете для инвестиций?
Рассматриваем. И теперь мы надеемся выгодно приобрести проекты, которые во время большого пузыря купить не могли, — надеемся, что теперь они умерят аппетиты. У нас ведутся переговоры, и разглашением мы, конечно, заниматься не будем. Но покупать мы хотим по озвученным выше мультипликаторам — 3—4 годовых прибыли.
— Когда вы бы посоветовали покупать проекты, когда прогнозируете их минимальную стоимость?
— Скорее всего, не прямо сейчас, а через несколько месяцев, ближе к лету.
— Заявки от стартапов сегодня отсматриваете? Большой конкурс на инвестиции?
— Да, рассматриваем. Я лично за последние два года рассмотрел около 500 заявок. Первую стадию рассмотрения проходило порядка 16—17% проектов, которые мы анализируем уже более внимательно. Сейчас этот процент еще меньше.
Реальные же инвестиции за четыре года работы «Финама» в этом направлении получили не более 10 проектов.
В последнее время уменьшился поток первичных предложений — непосредственно от авторов, зато увеличилось предложение от посредников — всё больше людей и компаний (и инвестфондов, и бизнес-ангелов) просят не для себя, а для стартаперов. Причем многие проекты приходят по несколько раз. Видимо, настолько сильно хотят привлечь деньги, что, несмотря на отказ, обращаются снова и снова: с другой презентаций, новой упаковкой, заходят к нам через другого человека.
— А много ли вы готовы дать автору за отличную идею?
— Автора голой идеи мы готовы взять на работу, чтобы эту идею реализовывать и простимулировать его небольшой долей, например 5%, в проекте. Если уже есть работающий проект, то тогда можно приобрести долю. Но вероятность приобретения доли в проекте, который не генерирует прибыль, низкая. Советуем авторам не обольщаться.
— Есть ли ограничения по суммам, которые вы инвестируете, — минимум и максимум?
— Раньше мы охотно смотрели всё подряд. Сейчас опыт показал, что работать с маленькими вложениями непроизводительно. Мы стараемся работать с проектами, которым нужно от 400 тыс. долларов.
Что касается максимума, окончательное решение в нашей компании принимает владелец, он очень увлечен инвестициями в IT и сам принимает финальное решение об инвестировании. Как правило, на практике наши инвестиции в проект ограничены 10 млн долларов.
Покупка в начале этого года примерно 10%-ной доли в международной социальной сети Badoo.com за 750 млн рублей — наша самая большая сделка.
— Есть ли какая-то норма внутренней рентабельности в процентах годовых, которая вам интересна?
— Венчурный инвестор хочет, чтобы выручка росла в 2—3 раза за год. Если у компании оборот не удваивается каждый год, она нам не интересна. Норма рентабельности на вложения, которая нас интересует, — от 35% годовых.
— Леонид, в каких направлениях и темах, на ваш взгляд, стоит ожидать следующих прорывов в интернете?
— 2008-й, а возможно, и 2009-й — это год видео. И все ждут возникновения популярных сервисов потокового видео. На мой взгляд, вокруг видео возникнет много нового интересного. Хотя такой рост может быть сдержан сворачиванием масштабных планов по строительству сетей широкополосного доступа в регионах. Это может притормозить рост аудитории широкополосного контента.
Актуальна также область безопасности, появляется очень много решений, и компании в этой сфере хорошо зарабатывают деньги. Интересны технологии распознавания речи.
Перспективны игровые проекты, но какие именно — предсказать сложно, это зависит от креативности создателей. Не исчерпана мобильная тема — всевозможные мобильные приложения, софт. Пока никому не удалось построить крупные прибыльные решения в области мобильного маркетинга, пока эта тема не выстрелила. Интересная тема, которая пока не нашла денег, — это Software As A Service (SAAS), всевозможные веб-приложения типа Google Docs. Много новых компаний пробует свои силы в этих направлениях. Может быть, у кого и получится.
Еще не исчерпана тема социальных сетей: они могут начать зарабатывать много денег, до этого они пока набирали аудиторию.
Не исключено появление крупных образовательных проектов — во время кризиса люди часто решают подтянуть образовательный уровень.
— Леонид, а насколько перспективной вам кажется тема трафикогенераторов, проектов по обмену информационным трафиком?
— Это интересная тема, это кровь интернета. Сейчас все новостные ресурсы используют обмен трафиком. Не знаю, как «Частный корреспондент», но большинство медийных сайтов сейчас не обладают собственной аудиторией. Это совсем не так, как в прошлом, когда газета воспитывает своего читателя и у нее есть собственная лояльная аудитория. Вот возьмем, например, сайт РИА «Новости», он развил колоссальную аудиторию — четверть миллиона человек в сутки, но 70% посетителей появляются на нем всего лишь один раз в течение месяца, а ядро аудитории — люди, которые бывают каждую неделю в течение месяца, — менее 1% от месячной аудитории! Вся остальная аудитория таких сайтов приходит с помощью партнерского обмена, обменных сетей, покупки трафика, рекламы. У новостных сайтов одна общая аудитория на всех, с которой они все вместе работают.
— Все успешные проекты в Рунете — клоны западных. Может, имеет смысл смотреть только на то, что происходит в западном интернете?
— Так все и делают. И сложившиеся проекты, и инвесторы очень внимательно следят за тем, что происходит на Западе. Но я лично не визионер, иначе я бы сам делал венчурные проекты. Я штудирую то, что уже сделано.
— Вы отслеживаете ваших конкурентов, других венчурных инвесторов?
— Специально не отслеживаем. Последние полгода усилился информационный обмен: фонды предлагают друг другу компании, информацию. Это новое явление, которого раньше не было, появившееся где-то полгода назад. Инвесторы начали делиться информацией, обсуждать проекты.
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
