Главные книжные награды страны в уходящем году продемонстрировали относительную верность своим принципам. «Нацбест», как обычно, увенчал литературную провокацию, «Большая книга» досталась социально значимому роману. Осечка вышла только у «Букера».
Институт литературных премий в России изначально вызывает много споров. Кто-то бесхитростно полагает, что основной смысл их существования в том, чтобы выявлять и награждать лучшие книги года. Кто-то утверждает, что литературные премии — не более чем цеховые междусобойчики, а единственный их смысл в том, чтобы выдать немного (или много) денег тому или иному автору, при этом чаще всего в силу соображений скорее персонального, нежели художественного характера. Ну а кто-то полагает, что каждая премия имеет собственную идеологию и культуртрегерскую сверхзадачу, выходящую за чисто литературные рамки. Истина же, как водится, располагается где-то в центре треугольника, описанного этими тремя мнениями.
Значимых литературных премий, о которых знают далеко за пределами окололитературной среды и которые в самом деле способствуют росту тиражей своих лауреатов, в нашей стране осталось всего три. Это «Национальный бестселлер», который вручают в начале лета, а также «Большая книга» и «Русский Букер», подводящие свои итоги в конце осени или начале зимы. У каждой из них имеется своя декларированная идеология, свои принципы и правила, которые, однако, транслируются в реальность далеко не всегда и далеко не напрямую. Скорее уж правильно будет говорить об отношении, которое в корявой юридической кальке с английского оборота best efforts принято именовать «наилучшими усилиями». На практике это означает, что оргкомитет премии и ее жюри очень стараются соблюсти идеологические установки — с поправкой на разного рода привходящие обстоятельства, как то: состав номинантов, индивидуальные литературные предпочтения и человеческие симпатии судей, общеполитическая ситуация в стране и т.д. В результате отклонения от магистрального курса, разумеется, неизбежны.
Впрочем, в этом году они были менее существенными, чем обычно. Так, в полном соответствии с законами жанра лауреатом премии «Национальный бестселлер» стал Захар Прилепин. Ориентированная на поиск и промоушен книг, способных иметь кассовый успех или по крайней мере вызывать шумиху, премия на сей раз отправилась строго по адресу: проза Прилепина мало того, что хорошо продается, так еще и вызывает неизменное бурление страстей. Филолог и журналист, бывший нацбол и бывший спецназовец, автор романов «Патологии», «Санькя» и «Грех» (именно его-то на сей раз и увенчало лаврами нацбестовское жюри), Захар Прилепин обладает яркой харизмой, а кроме того, удивительным даром создавать вокруг себя турбулентность мнений — от ненависти и раздражения вплоть до едва ли не поклонения.
С «Большой книгой» дела обстояли еще проще: учрежденная с целью «поиска и поощрения авторов литературных произведений, способных внести существенный вклад в художественную культуру России», эта премия обладает практически безграничной свободой выбора. Художественная проза, поэзия, нон-фикшн и даже автопереводы с других языков — на награду может претендовать практически всё что угодно. А огромное число судей (решение выносится путем механического сложения сотни голосов) делает премию если не наиболее объективной, то по крайней мере наиболее репрезентативной: чаще всего она отражает не столько реальное качество награждаемого текста, сколько его значимость в общественной жизни и влияние на настроения в культурной среде. В этом контексте присуждение награды новому роману Владимира Маканина выглядит не более чем закономерным: в самом деле, «Асан» привлек внимание общественности не только как значимое литературное произведение, но и как важный социальный феномен — попытка альтернативного взгляда на события чеченской войны.
А вот с Букером в этом году произошла осечка. Российская Букеровская премия унаследовала идеологию от своего британского тезки: она ориентируется на литературу респектабельную и несколько консервативную, а вердикт ее жюри в идеале должен повышать престиж чтения в целом и по максимуму способствовать росту продаж премированной книги. Справедливости ради следует признать, что из всех задач, стоящих перед литературными премиями, эта — из числа самых сложных, почти невыполнимых. «Правильной» букеровской литературы в России исчезающе мало — в этом году на память приходит разве что «Цена отсечения» Александра Архангельского, соответствующая всем формальным критериям и вдобавок написанная на очень пристойном литературном уровне. Однако ее члены жюри почему-то не заметили, как не заметили и роман «Спать и верить» Андрея Тургенева, пусть в меньшей степени, но тоже достойный именно букеровских лавров. Результат оказался драматичным: самая старая, авторитетная и «приличная» премия страны досталась Михаилу Елизарову — литературному скандалисту, исповедующему едва ли не фашистские убеждения, да к тому же бледному эпигону Сорокина (которому, заметим, ни разу не удалось подняться выше шорт-листа). В этом смысле дежурную ламентацию председателя жюри Евгения Сидорова «Других писателей у нас для вас нет» (эта фраза, как мантра, звучит на церемонии оглашения лауреата «Русского Букера» едва ли не ежегодно) трудно воспринимать всерьез. Смотреть надо тщательней, господа судьи.
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
